Черновик для Эффы 3 (СИ) - Ильин Владимир Алексеевич - Страница 8

— Есть другой вариант, сэр.

— Какой же? — Курил тот спокойно.

— Хранилище, сэр. Инвентаризация пройдет осенью. Если ее сдвинуть на эту неделю, недостачу будет не скрыть.

— Но моя дочь и мисс Сойер все равно окажутся на границе, так?

— А вот чтобы этого не произошло, понадобится фортепиано.

— Фортепиано? — Легонько удивился он.

— Да. Парная игра в четыре руки. И резко брошенная сверху крышка. По четыре сломанных пальца у каждой, и они останутся дома.

— Невозможно, — с сожалением отметил вон Альтазар. — Я и сам подумывал, что небольшая травма утихомирит Хенни. Но — невозможно. Она поедет и в гипсе. И с тремя спицами в бедре, как сейчас.

— Почему? — Сдержал я удивление.

— У аристократии очень мало прав, мистер Савой, но есть обязанности. Прибыть на военную службу — главная из них.

— Но это не война, это учебная практика.

— Не имеет значения. — Покачал он головой. — Мистер Савой, трактовки обязанностей в свою пользу неуместны. Сказано — воинская часть, и служба на ее территории.

— Если при смерти — тоже необходимо садиться на коня?..

— И этот вариант я тоже рассматривал, — задумчиво смотрел вон Альтазар на стену. — Знаете, она не переболела ветрянкой в детстве. Мы не ходили в детский садик. Штамм найти несложно. Но — увы.

— Увы — что? — Осторожно уточнил я.

— Ее затравят сверстники. Хенни — слишком зависима от чужого мнения.

— Это она пережить сможет.

— Боюсь, нет. — Затушил он сигарету в пепельнице. — От открытых издевательств ее друзей и приятелей отделяет разве что мое имя. Она неловкая, пугливая, доверчивая. Идеальная мишень. — С сожалением произнес он. — Даже та тварь, что повела ее в клуб к негодяю, делала это для злой шутки. Повести в блядюжник и там оставить.

— Возможно, стоит перевести Хенни в другой университет?

— Со следующего учебного года. — Подтвердил он. — Было ошибкой поступать в Первый Императорский. Не с ее характером. Но сейчас курс уже закончился, и она получила распределение на южную границу… Горит желанием что-то себе доказать.

Я покосился на Эффу — у них схожие болячки. Мисс Сойер сидела смирно и слушала, даже руки на коленках.

— Но сейчас, зная, что будет… — Осторожно начал я.

— Я еще ничего не знаю, мистер Савой. Доверяю вам отчасти, вы этого заслуживаете. Но не более.

— Инвентаризация…

— Я придумаю повод. А Канцлер посчитает этот повод недостойным внимания. — Давил вон Альтазар окурок, словно чью-то голову топил в воде. — И мы ничего не получим, кроме подозрений.

— Вы ведь понимаете, что Хенни нельзя туда отправлять?

— Я был у Императора, он обещал, что рядом с воинской частью будет проводить маневры отдельный батальон спецназа с приданным вооружением.

— Канцлер тоже будет это знать.

— Мистер вон Альтазар, — наконец-то взяла слово Эффа. — Я изучила данные по воинской части. Она расположена рядом с поселением Сарги, в предгорьях Тиронского хребта. Раньше там шла активная выработка редкоземов, все предгорье в штольнях и тоннелях. Основные линии контрабанды проходят именно там — под горами. С ними борются — взрывают, затапливают, но выработка велась веками. Если при захвате будут использованы эти ходы, для поисков не хватит и армии.

— Так. — Выпрямился мужчина. — У меня и в самом деле всего двадцать минут. Поэтому вот он, — глядя на Эффу, ткнул он меня пальцем, — идет и берет свой лотерейный билет. Вот вы, — палец переместился на Эффу, — контролируете это и сообщаете мне по известному вам каналу. И если совпадает, тогда я начинаю думать причину, по которой инвентаризацию проведут раньше срока. Это будет нелегко, потому что причина должна быть реальной. Вам все понятно?

Эффа кивнула.

— А фортепиано и ветрянка? — Уточнил я.

— Или беременность, — вставила Эффа, за что получила два синхронных взгляда. — Что? С ней тоже комиссуют.

— Что касается фортепиано, — проворчал вон Альтазар. — Вы и в самом деле полагаете, что я позволю ломать пальцы своей дочке?

— Можете потом сломать мне, очень обяжете, — буркнул я.

Похоже, билет все-таки придется брать. Хотя бы потому, что этот месяц, допустим, мы проживем — но до ноября останется еще пять. И непонятно, на какие еще шаги пойдет Канцлер.

Собственно, ради того, чтобы вон Альтазар как-то передвинул инвентаризацию, я и пришел. Тогда дело будет улажено гораздо раньше и рисков — кратно меньше.

— Этого не будет. Ни ветрянки, ни сломанных пальцев, рук и ног. Я не позволю делать из Хенни неудачницу.

— Но, сэр…

— Должно быть другое решение. — Пригвоздил он тяжелым взглядом. — Думайте.

— Да просто сказать Императору про заговор. — Раздраженно отметил я.

— Он и сам понимает, что заговор был. Кого вы пытаетесь удивить? Когда пушки стреляют белым порошком, а начальник вашей охраны стреляет себе в голову — это наводит на определенные мысли, — усмехнулся мужчина. — Но Канцлер вне подозрений.

— Хранилище. Император мог бы провести проверку.

— Я не глухой, мистер Савой. Вы хотите, чтобы я поставил на кон все, что у меня есть и обвинил второе лицо государства в мятеже. У вас есть уверенность, что этих семи тонн там точно не будет? — Тяжело падали слова. — Уверены, что вместо таллиума не лежат слитки из другого металла, той же массы? Я бы сделал это в первую очередь, чтобы сошлось число.

— Но его не получится зарядить…

— Я почему-то уверен, что получится. Глава хранилища должен быть в курсе дел и не захочет в петлю.

— Тогда и осенняя инвентаризация ничего не даст…

В голове отчего-то мелькали прекрасные пляжи Савата. Время переезжать в теплые края.

— Вы не совсем понимаете, как она происходит, — хмыкнул вон Альтазар. — Проверяются все слитки независимой комиссией. Потому что по умолчанию подозревается низовой состав, который мог бы сковырнуть себе грамм-другой. Но если я предъявлю обвинения, то порядок будет совсем иным. Я буду стоять напротив Императора и Канцлера, за ними будет правильное число паллет с металлом. Мне дружески похлопают по плечу, убеждая не верить слухам и россказням. Император не станет проявлять прямое недоверие без очевидных и прямых доказательств. А мне Канцлер устроит административный ад. Поэтому — никаких громких обвинений не будет.

— Но вы сказали, что проверку можно устроить…

— Без обвинения, — кивнул он. — Скажем, я возьму какое-то число таллиума для технических нужд, и он окажется поддельным.

— Было бы великолепно, — я даже выдохнул.

— Но для этого мне надо придумать, зачем мне этот таллиум, и взять его в работу. Это — время. — Встал отец Хенни с места. — Которого никогда не хватает. Все, господа, мне нужно вернуться. Мисс Сойер.

— В течение часа будут сведения.

— Мистер Савой?

— В течение часа, — кивнул я. — Но я настаиваю на том, что нужен предлог остаться дома.

— Я вас услышал. Оставим на крайний случай. Изучайте другие варианты. — Ушел он в ту же дверь.

— Беременность, — убежденно произнесла Эффа. — Если он не хочет ее травмировать — в самый раз.

— На первом-то курсе?

— Ты не понял — надо сунуть ей тест и подменить на настоящий. Врач придумает месяц побольше, просто худенькая она. И пусть носочки вяжет, дома сидит.

— То-то ее парень обалдеет.

— Ну, взбодрится точно, — пожала мисс Сойер плечами. — Только, кажется, у нее парня нет. Ни в больницу не приходил, ни после не видела. Но! — С торжеством подняла она палец.

— Что?

— Она хорошо к тебе относится! А ты умеешь водить девушек на свидание — за ногу по кровати, — хихикнула Эффа.

— Так, отставить шутки. И вообще — что за манера лезть в чужую личную жизнь?

— Я ж не лезла — так, слушала только. Даже не говорила ничего. Особенно про сломанный лифт. — Посмотрела та хитро. — А ведь обиделась бы жутко…

— Никаких разговоров на чужой территории! — Строго произнес я и поднялся со стула. — Пойдем снова ломать мою спокойную жизнь.

То, что во время столь трагического явления мисс Сойер обычно рядом — уже стало традицией.