Черновик для Эффы 3 (СИ) - Ильин Владимир Алексеевич - Страница 2

Но у них вряд ли что получится — цепочка тупых исполнителей, которые даже не усомнились, насыпая сахар в дуло, уперлась в труп шефа летнего дворца. Тот был известным любителем азартных игр — и одним вечером проиграл присягу Империи…

Да, партия и производитель сахара известны — но его за два дня до этого развезли по всей столице. От этого Канцлер испытывал и раздражение — нельзя определить покупателя, и облегчение — путь именно этих мешков начался в боксе мэтра Нарема.

Итак, если предположить, что мистер Савой каким-то чудом заставил мистера Нарема говорить, то таллиум следует спрашивать с него.

Возможно, действовали они вместе с мисс Сойер — но Канцлер сомневался, что она настолько недальновидна, чтобы сдать «Эсмер-9», а потом пытаться продать таллиум. Проще было не находить «Эсмер» вовсе.

А вот слить начальнице гравилет и оставить себе приз — выглядело объяснимо. Для порядка, конечно же, следует трясти обоих…

Проблема в том, что Канцлер — не криминальный босс. Канцлер — второе лицо в государстве, строгий начальник, который может требовать соблюдать закон, но не нарушать его.

Да, он может прямо сказать следователю, что паренька надо бы расспросить пристрастнее — но не станет этого делать. За мистером Савоем приглядывает «Небо Империи», и с этим приходится считаться. Неизвестно, по какой причине такая опека — но приглашение на тезоименитство Канцлер отменял только после личной беседы с Гаусом Хайни. Пришлось откупаться отчетом о событиях в Савате — в качестве дружеского жеста и обоснования своих действий. Как будто он принца крови не пускает, а не какого-то студента!..

Сейчас, после разговора, «наезжать» на протеже мистера Хайни будет неправильно и даже вредно…

Еще можно было бы расспросить подозреваемых через друзей-мэтров. Люди там крайне разочарованы, что идеи жесткого контроля над биоэнергетами придется отложить на более поздний срок. А ведь так хотелось обязать каждого одаренного получить гражданский чин и быть в вертикали подчинения — на верхушке которой были бы всеми уважаемые гранды, то есть они лично. Министерство биоэнергетики, финансирование, власть — такова цена их участия. Которая со временем могла бы превратить парламентскую монархию в нечто иное, но Канцлер был уверен, что удержит вольницу ученых. Они все-таки слишком самоуверены и мало приспособлены к кабинетным интригам.

Мэтры — лично заинтересованы, чтобы Канцлер остался на своем посту, и не особо ценят чужие жизни.

Но вторым человеком, с которым Канцлеру пришлось объясняться за отмену приглашения, была мэтр Агалле Лунк. Она не участвовала в заговоре — ее просто побоялись включать в число посвященных. Но если она узнает, что «ее мальчика» обижает кто-то из своих, то закончиться это может очень плохо. А она узнает — ей просто сдадут просьбу Канцлера. Потому что он не входит в список «своих» для закрытого сообщества, а мистер Савой — является личной вещью госпожи Лунк и ценится гораздо дороже… Как бы неприятно было сравнивать свой статус с вещью. Словом, лучше, чтобы они вообще ничего не знали.

Есть еще «друзья». Но этот вариант Канцлер отбросил, даже не размышляя. Они, конечно, справятся — но никаких пяти тонн таллиума Канцлер назад не получит. За счастье, если они вернут хотя бы тонну. Жадные твари, готовые убить за мелкую монетку. Воспоминания после провала в Савате были как никогда свежи.

Оставались варианты более сложные, щекотливые, построенные на отношениях с людьми, узнай о которых в прессе, и карьера Канцлера оборвется даже до осенней инвентаризации.

Все знают, что Империя уже много лет ведет позиционные бои на южной границе — болотистой, с множествами радиоактивных пятен, оттого бесполезной, поэтому армия только удерживает рубежи малыми силами и ловит контрабандистов.

Но мало кто догадывается, что за этот мир и спокойствие Империя платит. Просто это дешевле прямого конфликта — цена гораздо ниже, чем платить за технику, снабжение армейских корпусов и оплачивать гробовые. Деньги идут зарубеж окольными путями — знает об этом пара человек в казначействе и первые лица страны. Собственно, с этих полезных соглашений и начался карьерный взлет Канцлера — страна любит стабильность и не любит посылать своих детей на войну.

Разумеется, как умный человек, Канцлер завел переводы так, что с них шел процент ему, а сам факт договоренностей имел межличностный характер — не Империя платила, а Канцлер, и не правительствам, а конкретным династиям генералов и военачальников врага.

Выплыви все на поверхность — виноват будет только Канцлер. Император, помнится, даже благодарил за такую самоотверженность…

Опять же, так дешевле — в чужих правительствах все разворуют махом, а вот генералы, даже случись прямой приказ на атаку, успеют предупредить. И маневр «захлебнется в засаде».

То же самое действовало и в Империи — если очередной армейский гений решит проявить инициативу и запросит прошение «расширить зону контроля», то вместо карьеры получит подготовленного врага на обустроенных позициях. Мерзко, но таких инцидентов немного — всех «инициативных» повыбили, а южная граница считается угрюмым болотцем для неудачников.

Разве что за контрабандистов платят честно по обе стороны границы — должно же быть хоть какое-то развлечение.

Словом, с чужими генералами у Канцлера были неплохие отношения. И услугу они могли оказать легко — подумаешь, тщательно расспросить двух людей, попавших в плен.

До таллиума генералам не дотянуться — он где-то здесь, в столице. Ни Тан Савой, ни Эффа Сойер не уезжали из города.

Опять же, это имперский таллиум — и лежал он в кармане Империи. А что там эти двое будут лопотать про заговор, какой-то галлюциноген и сахар — полный бред. Просто воришки, которые хапнули слишком много, и будут наказаны.

В любом случае, пять тонн таллиума — это вполне себе цена горячей войны, если партнеры поступят некрасиво. Не станут они рисковать безопасностью и обеспеченной старостью для себя и детей — пограничная война будет кормить целые поколения, если вести себя разумно.

Решено.

Остались мелочи — надо как-то доставить новоиспеченную студентку мисс Сойер и ее подчиненного-третьекурсника на южный фронт.

Кто-то сказал бы — это, наоборот, самое сложное. Но…

Канцлер нажал на селектор.

— Навиль, будьте добры, вызовите ко мне Министра Обороны и Министра Просвещения. — Канцлер посмотрел на часы. — На шестнадцать, сегодня.

Следует возродить славные традиции студенческих практик в вооруженных силах Империи. Мы не можем себе позволить расслабляться в сложных геополитических условиях. Подготовленные кадры — наша главная ценность. А опыт в реальных боевых частях — ничем не заменить, никакими учебниками.

Тезисы будущего постановления рождались легко и без труда. Закон он продавит — Минобороны будет только рад биоэнергетам на фронте, у них вечная нужда. Радиация — та еще головная боль. Ну а Минпросвещения можно купить, выделив деньги на снабжение и вещевую подготовку — студенты подчинены им, а значит, им и воровать деньги на тендерах.

Разумеется, будет много возмущения — дети на факультетах биоэнергетов непростые. Будет множество требований отправить «кровинку» на безопасный восток или север, да хотя бы на запад. Куда угодно, но не на юг.

Каждое распределение будут изучать с подозрением — чуя коррупцию, обман, подлог… Это сильно ударит по настроениям в стране, беречь спокойствие которой — тоже в интересах Канцлера.

Значит, устроим лотерею. Абсолютно случайную и беспристрастную — какая воинская часть выпала, так и повезло.

Канцлер вновь нажал на селектор.

— Навиль, будьте добры, чаю.

Расторопный референт принес поднос с чайничком, чашкой на блюдце, маленькой ложкой и сахарницей.

— Спасибо, Навиль. — Отправил его Канцлер обратно.

Затем расстегнул зип-пакетик и высыпал содержимое в ароматный чай. Размешал и отпил.

Тянуло, отчего-то, отходами.

Впрочем, мистеру Савою и мисс Эффе вряд ли доведется пить что-то более приятное — в самом скором времени.