Умереть для коллекции - Джеймс Питер - Страница 6

Они прошли мимо высокого крана, неработающего экскаватора и штабелей строительных материалов, укрытых хлопающими от ветра листами полиэтилена. Перед ними круто поднималась разрушающаяся викторианская стена из красного кирпича, ограждавшая фундамент вагонного депо. В темноте за ней виднелось оранжевое зарево городских огней. С грохотом оторвался щит ограждения, где-то звякали друг о друга куски металла.

Грейс внимательно осматривал почву под ногами. Перед ним торчали сваи фундамента. Вся земля кругом была изрыта тяжелыми экскаваторами, работавшими здесь, должно быть, уже не один месяц. Если и искать какие-то улики, то только внутри тоннеля ливневой канализации; все, что могло быть вне его, давно исчезло.

Констебль остановился и указал туда, где футах в двадцати внизу как раз проходил откопанный ливневый водосток. Грейс внимательно вгляделся в нечто похожее на частично погрузившегося в землю доисторического змея, в спине которого виднелась проломленная, с неровными краями дыра. Спина этого змея была сложена из разнокалиберных кирпичей, настолько старых, что они почти полностью обесцветились. Перед ними предстал полузатопленный, местами выступающий из грязи тоннель.

Дренажный коллектор проходил под давно заброшенной железнодорожной веткой Брайтон – Кемптаун.

– Никто и знать не знал, что он там проложен, – сказал констебль. – Сегодня экскаватор стал было копать, вот и пробил его ковшом.

Пытаясь преодолеть свой обычный страх перед высотой, пусть даже относительно небольшой, Рой Грейс немного постоял, потом набрал полные легкие воздуха и по крутому и скользкому склону зашагал вниз, а когда целым и невредимым добрался до дна, с облегчением сделал резкий выдох. Неожиданно для него тело гигантского змея оказалось намного крупнее, чем он ожидал: оно и выступало из земли гораздо больше, чем виделось сверху. Перед ним открылся округлый свод змеиного чрева, высота которого, по его прикидке, составляла не менее семи футов. В самом чреве было темно, как в пещере.

Включив фонарик, он направился прямо туда; Брэнсон и констебль двинулись за ним следом. Едва Грейс вошел в тоннель, как сразу же вокруг него заплясали тени. Он пригнулся и сморщился: в нос ударила густая, затхлая вонь застарелой сырости. Свод здесь был выше, чем казалось снаружи; ощущение было такое, будто находишься в древнем немощеном тоннеле.

– Прямо как в фильме «Третий человек», – вдруг сказал Гленн Брэнсон. – Смотрел? Он есть у тебя дома.

– Тот, что с Орсоном Уэллсом и Джозефом Коттеном? – спросил Грейс.

– Ну да, у тебя хорошая память! Когда попадаю в канализацию, всегда вспоминаю этот фильм.

Грейс направил мощный луч фонаря вправо. Темно. Мерцающие лужи воды. Древняя кирпичная кладка. Он посветил лучом влево. И тут же отпрыгнул.

– Черт побери! – крикнул Гленн Брэнсон, и его голос эхом разнесся вокруг.

Хотя Грейс и ожидал этого, то, что он увидел в нескольких ярдах от себя, все-таки здорово его напугало. Прислонившийся к стене скелет, частично занесенный илом. Казалось, он просто отдыхает там, поджидая его. Местами на голове еще сохранились длинные пряди волос, но в остальном это были голые кости, обглоданные или начисто сгнившие, с несколькими крошечными участками высохшей кожи.

Стараясь не поскользнуться, Грейс прошлепал по грязи к скелету. Впереди мелькнули две красные точки и тут же исчезли. Крыса. Он снова направил луч на череп, чья жуткая бессмысленная ухмылка заставила Грейса похолодеть.

А может, что-то еще было в этом скелете?

Волосы. И хотя блеск давно исчез, они были той же длины и того же пшеничного оттенка, что и волосы его давно исчезнувшей жены Сэнди.

Пытаясь прогнать эту мысль, Грейс повернулся к констеблю:

– Вы осмотрели весь тоннель, до конца?

– Нет, сэр, я подумал, что мы должны подождать эксперта-криминалиста.

– Ну хорошо.

Грейс почувствовал облегчение, радуясь, что у молодого человека хватило ума не рисковать и не уничтожать улики, которые еще могли здесь остаться. И только потом осознал, что у него дрожат руки. Он снова направил луч на череп.

На пряди волос.

Чуть больше девяти лет назад, в тот день, когда ему исполнилось тридцать, Сэнди, его обожаемая жена, исчезла. И с тех пор он искал ее. И днем и ночью он только и гадал, что с ней случилось. Может, ее похитили и держат где-то в заточении? Сбежала с тайным любовником? Убита? Покончила с собой? Жива она или мертва? Он даже обращался к медиумам, ясновидящим и всем прочим экстрасенсам, которых мог найти.

Совсем недавно Грейс летал в Мюнхен, где, возможно, ее видели. Это имело некоторый смысл, поскольку неподалеку от Мюнхена жили ее родственники по материнской линии. Но никто из них ничего о ней не слышал, и все его расспросы, как и всегда, не дали никаких результатов. Каждый раз, сталкиваясь с делом о неопознанной мертвой женщине примерно того же возраста, что и Сэнди, Рой задавался вопросом: а вдруг это она?

Вот и сейчас скелет, закопанный в тоннеле ливневой канализации в городе, где Грейс родился, вырос и влюбился, словно насмехается над ним, словно хочет сказать: «Долго же ты сюда добирался!»

6

Сидя на жестком коврике, Эбби смотрела на небольшую табличку, расположенную на серой стенке кабины рядом с панелью для кнопок. Красными заглавными буквами на белом фоне было написано:

Грамматика этого текста внушала мало доверия. Но под кнопочной панелью имелось узенькое окошко с треснувшим стеклом.

Медленно, дюйм за дюймом, Эбби поползла к этому окошку. До него было всего несколько футов, но при малейшем ее движении лифт начинал дико раскачиваться, отчего можно было совсем скоро оказаться по ту сторону нашего мироздания.

Наконец она добралась до окошечка, взломала его и сняла телефонную трубку, от которой шел смотанный провод.

Мертвое молчание.

Эбби несколько раз нажала на рычаг аппарата, и лифт снова сильно качнулся, но из трубки все так же не доносилось ни звука. На всякий случай она набрала номер. По-прежнему глухо.

Отлично, подумала она. Потрясающе! Достала из сумочки мобильный и набрала 999.

Телефон издал резкий гудок. На экране возникло сообщение:

– Господи, нет, только не это!

Учащенно дыша, она выключила телефон, а через несколько секунд снова включила и стала смотреть на экран, ожидая появления хотя бы одного сигнала. Но, увы, все было тщетно.

Она снова набрала 999, услышала тот же резкий гудок и увидела то же сообщение. Попробовала еще раз, потом еще, нажимая на кнопки с каждым разом все сильнее.

– Ну давай же, давай! Пожалуйста, ну прошу тебя, давай!

Эбби продолжала упорно глядеть на экран. Иногда сигнал появлялся, но сразу же пропадал. Может быть, если еще подождать…

Наконец она крикнула, сначала неуверенно:

– Эй! Помогите!

Ее голос прозвучал совсем тихо, как будто со дна глубокого колодца.

Тогда она набрала полные легкие воздуха и заорала во весь голос:

– Эй! Помогите, прошу вас, пожалуйста! Помогите! Я застряла в лифте!

И стала ждать. Тишина.

Тишина настолько громкая, что Эбби могла ее слышать. Как и гудение лампочек на панели над ней. И стук собственного сердца. И шуршание крови, текущей по венам. Учащенное, с присвистом, собственное дыхание.

Теперь Эбби казалось, что стенки кабины начинают сдвигаться.

Она сделала медленный вдох, выдохнула. Снова уставилась на экран телефона. Рука дрожала так сильно, что прочитать что-либо на нем было почти невозможно. Цифры расплывались. Она снова и снова делала глубокие вдохи. Еще раз набрала 999. Ничего. Тогда, положив телефон, она с силой двинула кулаком по стенке кабины.

Раздался гулкий грохот, лифт тревожно качнулся, ударился о стену шахты и опустился еще на несколько дюймов.