Живи и дай поесть - Бест Моргана - Страница 11

Ноги стали ватными.

– Кто мог такое сделать? И зачем?

Блейк покачал головой.

– Сейчас позвоню в пансион. Элисон лишь зачитала записку по телефону. Может, она что-то перепутала.

Трубку взял мистер Баттонс. Блейк включил громкую связь, и я слышала весь разговор.

– Блейк, – заговорил мистер Баттонс. – С Сибил всё в порядке? Элисон рассказала, что случилось. Мы все ужасно волновались.

– Я в порядке, мистер Баттонс! – крикнула я, хотя не была до конца в этом уверена. – Похоже, вышло какое-то недоразумение.

Блейк снова заговорил:

– Мистер Баттонс, вы не видели Элисон? Записка оставалась у неё. Я просил её сохранить записку до моего приезда.

– Ах да, – медленно произнёс мистер Баттонс. – Элисон пришлось сходить за продуктами. Она передала её мне и попросила сохранить для вас. Я, разумеется, пообещал оберегать её ценой собственной жизни.

– И?.. – поторопил его Блейк.

Мистер Баттонс тихо кашлянул.

– И я… э-э… боюсь, я её куда-то подевал.

– Вы… что? – Голос Блейка стал опасно тихим.

– Мне ужасно жаль, – сказал мистер Баттонс. – Я положил её на письменный стол всего на минутку, чтобы стереть пятнышко с подоконника. А когда обернулся, её уже не было. Я всё обыскал: под столом, в ящиках, за компьютером. Никак не могу найти.

– Вы её потеряли? – Блейк стиснул кулаки. – Мистер Баттонс, эта записка могла оказаться ключевой уликой в уголовном деле.

– Я понимаю, понимаю. Понятия не имею, куда она могла деться.

Блейк вздохнул.

– Что ж. Сейчас всё равно ничего не сделать. Будем разбираться.

Ещё недавно впереди был чудесный свободный день, а теперь всё омрачилось и повеяло бедой. Кто-то написал записку. Кто-то её забрал. А кто и зачем – я понятия не имела.

Блейк с серьёзным видом достал блокнот.

– Я бы предложила тебе кофе, – сказала я, – но сегодня утром он у меня кончился. Загадка исчезнувшего кофе. Я готова была поклясться, что в банке ещё был кофе.

Блейк поднял глаза.

– Кофе закончился?

– Да. Сегодня утром. Я собиралась выпить свои обычные три чашки, а банка оказалась почти пустой. Я точно помнила, что ещё вчера банка была полна по меньшей мере наполовину, но утром кофе хватило ровно на одну чашку.

Блейк подался вперёд, и взгляд у него стал напряжённым.

– Сибил, это важно. Ты утром не пила кофе дома? Совсем?

– Нет. Пить было нечего. Почти всё исчезло, я же говорю. Осталось ровно на одну чашку, но я опрокинула банку. Пришлось по дороге купить кофе в городе.

Блейк чуть подался назад.

– В записке прямо говорилось про яд в твоём кофе. Другого объяснения нет. Кто-то написал записку и действительно подмешал яд в кофе, но ты его не выпила, потому что опрокинула банку. – Под конец голос Блейка стих.

Меня словно обухом по голове ударили.

– Кто-то пробрался в мой коттедж, забрал почти весь кофе, а остаток отравил. Кофе оставили ровно на одну чашку, чтобы я наверняка получила всю дозу.

– Пока это самое вероятное объяснение, – мрачно сказал Блейк.

Я вся похолодела. Кто-то побывал у меня дома. Кто-то трогал мои вещи, мой кофе. Меня пытались убить.

– Банка из-под кофе ещё у тебя? – спросил Блейк.

Я оцепенело кивнула.

– На кухонной столешнице.

Пустая банка стояла там же, где я её оставила, а крышка лежала рядом. Блейк достал из кармана пакет для вещественных доказательств.

– Мне придётся забрать банку, – сказал он. – Если внутри остался хоть какой-то след яда, лаборатория, возможно, его обнаружит. А куда ты смела остатки кофе?

Я достала мусорное ведро и указала внутрь. Блейк аккуратно положил банку в пакет, а потом постарался собрать из ведра хоть немного кофе. От этой будничной сцены всё происходящее казалось ещё более нереальным – будто такое бывает только в сериалах на Netflix, а не в моей собственной жизни.

– Сибил, – сказал Блейк, повернувшись ко мне. – Сегодня тебе невероятно повезло. Если бы перед поездкой по серпантину ты выпила кофе из этой банки – Он не договорил. Да и не нужно было.

Глава 9

Блейк отвёл меня в кафе, которое назвал «живописным». Я так поняла, это просто вежливый синоним слова «невзрачное». Кафе оказалось маленьким и располагалось в самом центре города. Поначалу оно меня не впечатлило. Снаружи здание выглядело обшарпанным и допотопным. Кто-то, пожалуй, назвал бы его по-деревенски колоритным, но, по-моему, «невзрачное» подходило куда лучше. Кое-где облупилась краска, а деревянная вывеска над дверью словно висела там со дня основания города. Окна были тусклыми от грязи, и я почти ожидала увидеть внутри паутину и пыль.

Внутри меня, однако, ждал сюрприз: интерьер оказался вполне современным. Кто-то явно немало потрудился над ремонтом, но фасад так и оставил разрушаться. Стены были белоснежными, а на них в простых чёрных рамах висели со вкусом подобранные изображения кофейных зёрен и выпечки. Столы из тёмного дерева блестели полировкой, а стулья оказались на удивление удобными. На фоне тихо играла приятная инструментальная музыка.

Подошедшая принять заказ официантка широко улыбалась. Да что там – мне показалось, она едва сдерживала смешок, будто появление Блейка в кафе с кем-то было самым забавным событием за всю неделю.

– Ну здравствуй, Блейк, – сказала она. – А это что за подружка?

Она подмигнула мне, и лицо у меня вспыхнуло. Хотелось возразить: «Никакая я ему не подружка», но я так и не решилась. Я сидела, выдавливая из себя вежливую улыбку и внутренне сгорая от неловкости.

Я заметила, что Блейк тоже покраснел – уши у него стали особенно яркого розового оттенка.

– Это Сибил Поттс, одна из новых квартиранток Крессиды, – сказал он слегка напряжённо. – Она снимает коттедж.

Мне захотелось заодно сообщить официантке размер обуви, а, пожалуй, ещё и группу крови и девичью фамилию матери. В этом городе вообще существовало понятие частной жизни? Казалось, здесь все знали всё обо всех, а если чего-то не знали, то твёрдо намеревались выяснить.

Официантка улыбнулась мне; любопытство у неё явно разгорелось.

– О, так это у вас выездной груминг собак, да?

Я улыбнулась в ответ, радуясь смене темы.

– Да, но кошками я тоже занимаюсь. Я отлично делаю пудровую обработку шерсти выставочных персидских кошек, а любых длинношёрстных домашних кошек полностью стригу машинкой.

Официантка тут же потеряла интерес; взгляд у неё слегка остекленел.

– Так что будете заказывать? – спросила она, достав маленький блокнот.

Я заказала латте и круассан с сыром, а Блейк – чёрный кофе лонг-блэк и французские тосты с беконом. Официантка записала заказ и скрылась за стойкой.

Когда принесли еду, я словно попала в кофейный рай. Латте был безупречен: сверху – тонкий слой нежной пенки, вкус – насыщенный и мягкий. После кошмарного кофе с заправки мне хотелось плакать от счастья. Это был едва ли не лучший кофе в моей жизни, а сырный круассан с нежным соусом бешамель сделал завтрак ещё восхитительнее. Слоёное масляное тесто буквально таяло во рту, а тёплая сырная начинка была приправлена ровно как надо. Даже в хороших ресторанах порой подавали еду куда менее аппетитную. После такого завтрака начинаешь понимать, почему люди становятся гастрономическими критиками.

Блейк заказал мне второй круассан, и я ела так, словно голодала. Всё было так вкусно и приготовлено так безупречно, что я умяла всё до крошки. Неудивительно, что сюда стекались местные. Если бы я жила в самом городе, наверняка каждое утро просаживала бы здесь слишком много денег на выпечку и превосходный кофе.

Вскоре мы с Блейком уже болтали обо всём понемногу, и беседа шла легче, чем я ожидала. Мы говорили о погоде, о моём бизнесе, о его работе – в самых общих чертах. Мы оба неловко обходили тему убийства – как водится при подобных светских встречах. Не станешь же за завтраком с места в карьер обсуждать трупы и попытки отравления. Тут тоже есть свой этикет.