Шоколад, ложь и алиби - Бест Моргана - Страница 4

– Ты что сделала?

– Знаю, как это звучит. Просто послушай. Помнишь Гая Смита из школы?

Летти аж отшатнулась, будто я упомянула особенно ядовитого паука.

– Только не тот ужасный Гай? Я мрачно кивнула.

– Зачем ты… Как ты… О чём ты только думала?

– Я столкнулась с ним совершенно случайно. Он позвал меня на ужин, и я согласилась – скорее из нездорового любопытства, наверное.

Летти уставилась на меня так, словно я объявила о намерении заняться экстремальным альпинизмом.

– И что было дальше?

– Ну… – я глубоко вдохнула. – Он погиб. Весьма эффектно. Его машина взорвалась сразу после того, как он в бешенстве вылетел из ресторана.

У Летти отпала челюсть – да так, что я всерьёз забеспокоилась, сможет ли она её захлопнуть обратно.

– И полиция считает, что я могу быть к этому причастна.

Она опустилась на скамейку рядом, упёршись ладонями в колени – словно без дополнительной опоры не удержаться.

– Ну у тебя и денёк выдался. Я устало кивнула.

– Это точно.

Глава 4

Кофемашина издала знакомое урчание – звук, который я уже начала связывать с выживанием. Тёплый, сладкий, не задающий вопросов кофе – моя третья чашка за утро и далеко не последняя. У меня закрадывалось подозрение, что нервам от него ни малейшего толку.

Прошло несколько дней с тех пор, как взорвалась машина Гая. Официальное слово было «инцидент», но, честно говоря, машины не взрываются сами по себе просто так, от скуки. Убийство пока не подтвердили, но… пахло вполне себе убийственно.

Полиция меня тоже не спешила вычёркивать. Меня не арестовали, но настоятельно рекомендовали не покидать пределов штата – вежливая форма фразы «Мы по-прежнему считаем, что это вы». И всякий раз, выходя из дома, я замечала неподалёку патрульную машину. Совпадение? Вряд ли. Я сделала длинный глоток кофе и села. Надо было попытаться выбросить эту историю из головы. При жизни Гай и так слишком многое определял в моей жизни – и уж после смерти я точно не собиралась позволять ему делать то же самое.

Но сегодня речь шла не о Гае, не о взрывах и не о подозрительных стражах порядка, которым, похоже, нечем было заняться, кроме как следить за каждым моим шагом. Сегодня речь шла о шоколаде. Прекрасном, прибыльном, способном изменить жизнь шоколаде.

План был прост: встретиться с риэлтором, найти идеальное помещение и начать превращение из бывшей ассистентки в галерее с проблемами доверия – в успешную шоколатье с теми же проблемами. Летти должна была заехать за мной в десять, так что у меня оставалось ровно сорок семь минут, чтобы влить в себя столько кофеина, сколько хватило бы, чтобы поднять в воздух небольшой самолёт.

Телефон завибрировал. Опаздываю на 15 мин! Пробка!! хх

Прекрасно. Больше времени довести дрожь до совершенства.

К тому моменту, как Летти наконец постучала, я вибрировала на такой частоте, что, пожалуй, сбивала с толку местную фауну. Я открыла дверь и увидела, что она выглядит раздражающе собранной – словно утром и не думала себя накручивать из-за коммерческих договоров аренды.

– Прости, прости! – выпалила она, вихрем пронесшись в прихожую. – У миссис Хендерсон кошка снова залезла на дерево, а пожарные перекрыли дорогу.

Она замерла, окинув меня взглядом.

– Нарел, почему у тебя вид, будто в тебя ударила молния?

– Кофе, – призналась я. – Возможно, слишком много кофе.

– А сколько – «слишком много»?

– Пять чашек.

– Ещё даже нет половины одиннадцатого!

– Я нервничаю, – сказала я, как будто это всё объясняло. Впрочем, по сути, так и было.

Дорога до агентства «Флетчер» оказалась, к счастью, недолгой, хотя Летти большую часть пути убеждала меня, что нормальным людям успокоительное перед обычной деловой встречей не требуется. Само здание оказалось одной из тех агрессивно-современных стеклянных коробок, которые буквально кричат: «Мы относимся к себе очень серьёзно», – но внутри было на удивление уютно и приветливо.

Администраторша – хоть сейчас на обложку журнала о доме и саде – проводила нас в зону ожидания, которую явно оформлял человек, уверенный, что бежевый – это черта характера. Я как раз начала жалеть, что не прихватила аварийный перекус, когда дверь открылась – и оттуда вышло то, что иначе как «сплошные неприятности» не назовёшь.

Высокие, темноволосые, до неприличия привлекательные неприятности с отличной линией скул и такой улыбкой, которая наверняка спасала его от любого штрафа за превышение скорости. Я почувствовала, как Летти рядом со мной замерла, – а это никогда не сулило ничего хорошего.

– Здравствуйте, я Мунро Флетчер, – сказал он, протягивая руку, которая, похоже, отроду не знала настоящей физической работы.

– Мунро? – переспросила Летти; я буквально слышала, как у неё в голове завертелись шестерёнки. – Необычное имя. Как в «доктрине Монро»? Я пнула её по лодыжке. Летти взвизгнула.

– Просто Мунро, – сказал он, явно озадаченный исторической отсылкой. – Пройдёмте в мой кабинет?

Его кабинет оказался ровно таким, какого ждёшь от человека, который наверняка гладит собственное нижнее бельё: безупречным, организованным, с примерно семнадцатью папками, разложенными с военной точностью. Он жестом пригласил нас сесть на стулья, которые явно выбирали больше за стиль, чем за удобство.

– Кажется, вы так и не представились, – произнёс он, с привычной лёгкостью устраиваясь за столом.

– Летти Смит, – объявила моя лучшая подруга и театральным жестом указала на меня. – А это Нарел Майерс.

Клянусь вам, этот человек стал белым как свежая простыня. Не побледнел. Не вздрогнул. Побелел. Словно увидел привидение – или вспомнил, что забыл отменить подписку до окончания пробного периода.

– Майерс, – повторил он медленно, будто проверяя слово на скрытые смыслы.

– Всё верно, – ответила я, внимательно следя за его лицом. – Всё в порядке?

– Разумеется! – он мгновенно вернулся в профессиональный режим – так быстро, что я даже засомневалась: не показалось ли мне? – Позвольте показать, что у нас есть.

И затем – благослови его бог – он разложил примерно сорок семь вариантов помещений, словно раздавал карты в самой дорогой покерной партии на свете. Мой пропитанный кофеином мозг бросил один взгляд на все эти цифры и термины – и тут же поднял бунт.

– Это… – начала я и осеклась, потому что «ошеломляюще» было явно недостаточно, а «до смерти страшно» – чересчур непрофессионально.

– Много, – услужливо подсказала Летти.

– Поначалу всегда так, – сказал Мунро, и улыбка у него была такая искренне тёплая, что я почти простила ему ощущение, будто для понимания квадратных метров мне нужен диплом бизнес-школы. – Давайте начнём с основ. Что именно вы планируете делать в этом помещении?

– Шоколад, – выдала я, не слишком красноречиво, но суть передало.

– Она открывает потрясающий шоколадный магазин, – взялась пояснять Летти, потому что я, похоже, временно утратила способность складывать слова в предложения. – Авторские шоколадные конфеты, шикарные витрины – по полной программе. Будет просто загляденье.

– Шоколад, – повторил Мунро, и по его лицу что-то промелькнуло – удивление? узнавание? изжога? – но слишком быстро, чтобы разобрать.

Следующий час он рассказывал нам о преимуществах расположения, пешеходных потоках и условиях аренды, которые звучали так, будто их составили на древнегреческом. Но вот какая штука с Мунро Флетчером – своё дело он знал. И знал блестяще. Ни разу не дал мне почувствовать себя глупой из-за вопросов, которые, по сути, были азбучными, и к концу встречи я почти поверила, что, может быть, не опозорюсь как предприниматель.

– Вы были невероятно полезны, – сказала я, пока мы собирали вещи. – Огромное спасибо за терпение.

– Для того и работаю, – ответил он, но в голосе его что-то дрогнуло – заминка, что ли? Словно он хотел сказать что-то ещё, но не мог подобрать слов.

На улице Летти тут же вцепилась мне в руку.