Шоколад, ложь и алиби - Бест Моргана - Страница 12

– Какой ужас! – сказала я. – И что потом стало с Ройстоном?

– Он тоже в геймдизайне, – сказала Летти. – Иногда мы пересекаемся по работе, когда мне приходится ездить в Сидней или Мельбурн.

– Ну, рада, что у него всё хорошо.

Летти кивнула.

– Ещё как.

– Иди добавь его в список подозреваемых, Летти.

Она так и сделала.

– Правда, в город он не вернулся. Сейчас в Мельбурне, на Гейм-джеме.

– Это что такое? – По названию я решила, что это как-то связано с вареньем.

– Это крупный игровой конвент, который ежегодно проходит в Мельбурне, – объяснила Летти. – На встречу выпускников он может и не успеть.

– В любом случае нам нужно внести его в список подозреваемых, – сказала я. – Кого ещё они травили?

Летти снова заглянула в альбом.

– Ещё был один мальчик, Фредерик Флауэрс. Помнишь его? – И, не дожидаясь ответа, добавила: – Его тоже травили очень жёстко. – Она поспешила дописать его имя в список подозреваемых.

– Может, стоит вспомнить и про младшие классы, – предложила я. – «Популярные» задирали и тех, кто помладше.

Летти простонала.

– Мне тогда понадобится ещё больше досок.

Глава 9

Выбрать идеальный шоколадный оттенок краски в местном хозяйственном магазине оказалось неожиданно сложно. Кто бы мог подумать, что на одну тему бывает столько вариаций? Образцы носили аппетитные названия: «Молочный шоколад», «Тёмный шоколад», «Полугорький шоколад», «Бельгийский шоколад» и «Французский трюфель». После долгих колебаний я остановилась на «Двойной помадке» – насыщенном, глубоком шоколадном цвете без розоватых или сероватых подтонов, как у других.

Милый сотрудник магазина предложил доставку в тот же день, и вскоре я уже была вооружена всем, что только могло понадобиться начинающему маляру: шоколадной краской, кистями, валиками, лотками и огромной укрывной плёнкой. Раньше я ничего не красила, поэтому поступила, как любой здравомыслящий человек в двадцать первом веке: посмотрела несколько роликов на YouTube.

Ну и что тут могло быть сложного?

Как выяснилось, всё оказалось на удивление непросто. Впрочем, я со временем втянулась, хотя держать кисть над головой оказалось труднее, чем я ожидала. Я отошла, чтобы окинуть взглядом своё творение, и почувствовала прилив удовлетворения. Цвет вышел просто идеальным – именно та уютная, гостеприимная атмосфера, которую я задумала для своей шоколадной лавки «Какао-Нарел». Я бы с радостью продолжила, но желудок решил иначе. А может, заглянуть в кафе по соседству – за чем-нибудь добродетельным вроде зелёного чая и чем-нибудь совершенно бессовестным, вроде брауни с тройной помадкой? Или парочкой. Баланс – превыше всего, верно?

На то, чтобы отмыть кисти и валик, ушла целая вечность – почему-то дольше, чем заняла сама покраска. Я помыла руки в крошечном санузле и поймала своё отражение в зеркале: коричневые полосы краски покрывали лицо – настоящий боевой раскрас. Вода их не брала, но я лишь пожала плечами. Я ведь всего-то собиралась зайти по соседству и вряд ли могла встретить кого-то из знакомых.

В кафе стояла блаженная тишина. Единственный посетитель – мужчина в невероятно яркой оранжевой рубашке, небесно-голубых носках и чёрной шляпе – сидел, сгорбившись над ноутбуком. Я заняла столик на другом конце зала и устроилась на одном из белых пластиковых стульев, умудрявшихся быть одновременно практичными и симпатичными.

Само кафе было удивительно уютным: стены в деревянной обшивке, в тон ей стойка, а тёплый янтарный свет делал всё вокруг приветливым.

– Как обычно? – окликнула Мэри из-за стойки. Я улыбнулась и благодарно кивнула. Мэри и Том появились в городе сравнительно недавно – открыли кафе, пока я приходила в себя после аварии. Я радовалась, что они не знали меня прежнюю, – это избавляло от массы неловких разговоров.

Когда я заверила их, что не собираюсь подавать у себя ни кофе, ни выпечку – только шоколад, – они обрадовались. Сказали, что мы прекрасно дополним друг друга, и я была с ними полностью согласна. Я разглядывала меню на меловой доске, думая, что Летти наверняка оценила бы здешнюю эстетику, учитывая её страсть к маркерным доскам, когда Мэри принесла мой заказ: чашку зелёного чая и три брауни с тройной помадкой. Меня порадовало, что она больше не приподнимала брови при виде моего обычного заказа. Я поблагодарила её и тут же отправила в рот первое брауни.

– Нарел. Я подняла глаза – и в ужасе обнаружила, что над моим столиком нависает красивое лицо Мунро Флетчера. Щёки у меня были набиты брауни до отказа, и мне стало жутко неловко.

Я попыталась поскорее проглотить, что обернулось грандиозным приступом кашля. Мунро принялся хлопать меня по спине, крикнув, чтобы принесли воды. Мэри тут же подбежала со стаканом.

– С вами всё в порядке, Нарел? – тревожно спросила Мэри. Я кивнула; после почти смертельной схватки с брауни слёзы лились ручьём. Я промокнула глаза салфеткой и сделала вид, будто ничего драматичного не произошло.

– Здравствуйте, Мунро, – выговорила я тоном, который – я очень на это надеялась – звучал достойно. – Как вы?

Он явно сдерживал смех.

– Простите, если напугал. Вы так задумались.

Скорее уж с головой в шоколад, с досадой подумала я. И тут вспомнила про краску на лице. Ну можно ли было ещё больше опозориться?

– Это краска у меня на лице, не грязь, – быстро сказала я, махнув рукой в сторону своих художественных мазков. – Я красила стену по соседству.

Мунро хмыкнул.

– Вижу, вы основательно поработали кистью. Я взглянула на правую руку – вся шоколадно-коричневая. Ну хоть ясно, что это не грязь.

– Хотите посмотреть, как продвигается дело? – выпалила я и тут же пожалела об этом приглашении.

– С удовольствием! – отозвался он с, похоже, неподдельным энтузиазмом. Я изучала его лицо, пытаясь понять, вежливость это или настоящий интерес, но выражение оставалось непроницаемым.

– Вижу, вы только садитесь есть, – заметил он. Я покачала головой.

– О, это не еда. Просто чай и брауни.

Его снова это позабавило.

– Я как раз собирался заказать кофе. Не возражаете, если сперва присяду к вам, а потом вы покажете, что сделали по соседству? Я кивнула, внезапно до смешного стушевавшись. Мне ещё ни разу не доводилось пить кофе с привлекательным мужчиной – если не считать Гая, но тот случай закончился, мягко говоря, взрывно.

Мунро уселся рядом и заказал латте на обезжиренном молоке.

– Как идёт ремонт?

Не успела я ответить, как он уже продолжил:

– Владельцы кафе не против конкуренции? Я улыбнулась и покачала головой.

– Ничуть. Конкуренции не будет: у меня только шоколад – ни кофе, ни выпечки.

– Одним шоколадом можно заполнить целый магазин? – Он, похоже, искренне удивился. – Сколько вообще разновидностей бывает?

Именно это спросила Летти. Я подозревала, что буду слышать этот вопрос часто.

– Ну, помимо базовых тёмного, молочного и белого, будут подарочные наборы, плитки, конфеты с мягкими начинками, с твёрдыми… честно говоря, ассортимент огромный.

– Вы упомянули подарочные наборы. Они без шоколада?

– Нет, всё будет связано с шоколадом – органический какао-порошок, шоколадная стружка, конфеты в виде сердечек, мишек, коал. Потом всевозможные шоколадные пасты, соусы, часто с добавками – карамель с фундуком; кофейные зёрна в шоколаде, миндаль, фундук, макадамия, карамелизированные кокосовые кружочки, апельсиновые кружочки… Я перевела дух – и как раз в этот момент у Мунро зазвонил телефон.

– Простите, нужно ответить, – извинился он. Я отошла в другой конец зала, делая вид, что изучаю половицы, и изо всех сил старалась не подслушивать.

– Да, Гамильтон, могу встретиться после закрытия. В семь в пабе – подойдёт. До встречи.

Он отключился и вернулся ко мне.

– Понятия не имел, что видов шоколада так много. Похоже, я не большой знаток.

– Но вы же его любите, правда?

Он кивнул.