Помадка, фадж и покойник - Бест Моргана - Страница 25

После нескольких минут на бетоне мы вдруг без предупреждения рванули. Винты загремели оглушительно, хотя мы сидели почти в хвосте. Мы оторвались от земли на приличной скорости, и я ощутила это знакомое неприятное чувство – меня вдавило в кресло, хотя и не так сильно, как обычно; я решила, что дело в том, что самолёт винтовой, а не реактивный.

Летти всё ещё сидела в той же позе ужаса. Глаза намертво зажмурены, руки побелели – так крепко она вцепилась в подлокотники. Постепенно мы прекратили набор высоты и выровнялись, хотя никаких табло «пристегните ремни», как в обычных самолётах, не было. Впрочем, это и не имело значения: самолётик был такой узкий, что в проходе мог пройти только один человек, а бортпроводники уже там ходили и раздавали еду.

– Летти, – сказала я, толкнув её локтем. – Летти, мы уже в воздухе. Открой глаза, а то так и просидишь весь полёт.

– Можешь закрыть эту штуку на иллюминаторе? – пискнула она. Я вздохнула и уступила, напоследок скользнув взглядом по потрясающему виду, и опустила шторку.

– Закрыла, всё хорошо, – сказала я, похлопав её по руке.

Летти медленно раскрыла глаза, убедилась, что я не обманываю, и бессильно откинулась в кресле.

– Ты как, держишься? – спросила я, заранее зная ответ.

– Не очень, – честно сказала Летти. – Я просто притворюсь, что мы в поезде или автобусе. В таком, который несётся по воздуху со скоростью двести миль в час. Ох, нет.

Летти снова закрыла глаза и прикрыла лицо ладонями.

– Да не так уж всё и страшно, неженка ты этакая, – поддела я её, легонько стукнув по плечу. – Скоро уже прилетим, так что просто постарайся расслабиться.

Летти лишь простонала в ответ. В этот момент к нам подошёл бортпроводник.

– Желаете что-нибудь перекусить? – спросил он, заглянув в тележку с едой. – Есть сэндвичи с курицей и яйцом и сосиски в тесте.

Летти не ответила, предпочтя свернуться в позу эмбриона.

– Мне, пожалуйста, шоколадку, – вежливо попросила я.

Бортпроводник посмотрел на меня как-то отстранённо и на мгновение задумался.

– Боюсь, шоколада нет, – сказал он.

Он продолжил говорить, но после этих страшных слов всё, что выходило у него изо рта, было пустой тратой воздуха. Я обняла колени, закрыла глаза и стала ждать посадки. Летти всё это время была права. Полёты – ад.

В конце концов мы приземлились. Шасси ударились о полосу, самолёт тряхнуло, и всех внутри швырнуло вперёд. Самолёт медленно докатился до стоянки и остановился, а Летти выглядела так, словно сорвала джекпот.

– Нам ещё обратно лететь, – сказала я, и краска тут же сошла с её лица.

По крайней мере, я могла бы запастись шоколадом перед обратным рейсом, а вот Летти оставалось не так много вариантов – разве что крепко выпить. Я решила не подбрасывать ей эту идею.

Наконец мы выбрались из аэропорта и дошли до стоянки такси.

– Наверное, странно сейчас спрашивать, – сказала я. – Но куда мы, собственно, едем?

– Встречаемся с Бетси в её любимом кафе. Адрес у меня сохранён в телефоне, я уже написала ей, что мы приземлились, так что встреча через полчаса. У неё сегодня выходной, так что ей удобно в любое время, но я решила, что ты захочешь разобраться с этим побыстрее. Я кивнула, и мы вдвоём сели в такси. Я была уверена, что получаса за глаза хватит, чтобы добраться до местного кафе, но брисбенские пробки быстро меня переубедили. В итоге мы целый час тащились это короткое расстояние от аэропорта, и хотя Летти уверяла, что Бетси не обидится, по дороге она яростно строчила ей сообщения.

Наконец мы приехали. Летти рассчиталась за такси, а я согласилась оплатить обратную дорогу. Мы вошли в кафе: маленькое, в деревенском стиле – и совершенно не вписывающееся в этот район. Оно притулилось между двумя огромными офисными зданиями.

– Видишь её? – спросила я, окинув зал взглядом.

Как оказалось, ответа и не требовалось. В глубине зала сидела крепкая на вид женщина, одетая – к моему удивлению, ведь, по словам Летти, у неё выходной, – в полную форму тюремной надзирательницы, с фуражкой в придачу. Она сидела за столиком, потягивала кофе и, как только мы вошли, поманила нас.

Мы подошли и сели с ней за стол. Производила она вполне дружелюбное впечатление, когда я представилась, но руку пожала так, что я подумала: по возвращении домой стоит бы сделать рентген.

– Прости за все задержки, Бетси. Я думала, у тебя выходной, – сказала Летти, кивнув на форму.

– Да, – сухо ответила Бетси. – По понедельникам у меня всегда выходной.

Мы с Летти переглянулись. Повисла долгая, неловкая пауза: мы пытались решить, с чего начать. Бетси выглядела совершенно довольной тем, что просто потягивает кофе, но я посчитала вежливым перекинуться парой фраз, а не сразу переходить к делу.

– Моя лавка по понедельникам тоже закрыта, – сказала я, одарив Бетси самой дружелюбной улыбкой. – По крайней мере до тех пор, пока я не смогу позволить себе персонал. Да и кому вообще охота работать по понедельникам? – рассмеялась я.

– Мне, – без тени улыбки сказала Бетси. – Я бы работала семь дней в неделю.

Прежде чем я успела что-нибудь добавить, к нам подошёл официант. Я заказала два куска шоколадного торта и большой горячий шоколад, решив компенсировать чудовищную нехватку шоколада в полёте. Летти взяла греческий салат, а Бетси – жаркое из свинины с овощами.

– Давайте ближе к делу, – внезапно сказала Бетси, отчего я вздрогнула. Она пугала даже при том, что, похоже, искренне хотела помочь. – Что именно происходит? По телефону вы толком ничего не объяснили.

– Нет, – призналась Летти. – Я решила, что лучше обсудить лично, тем более что полиция, скорее всего, прослушивает наши телефоны.

Бетси приподняла бровь.

– Постой, нет, мы ничего незаконного не делаем. У Нарел недавно открылась лавка авторского шоколада, но в вечер открытия одного из гостей убили. Никто не знает, кто это сделал, а главная подозреваемая – Нарел. В основном потому, что это была её лавка, но ещё и потому, что Клинт Стокленд…

Летти запнулась, увидев, как Бетси вздрогнула при этом имени. Она откашлялась и продолжила:

– Потому что Клинт Стокленд четыре недели пролежал в больнице – в палате прямо рядом с Нарел. И при всём при том мы надеялись, что ты сможешь рассказать нам что-нибудь о Тодде Кембридже.

Летти закончила свой рассказ вздохом.

Прежде чем Бетси успела ответить, принесли еду. Я едва сдержала желание возликовать, потому что перед вылетом не поела – рассчитывала на бортовое питание. Мы ели молча – точнее, молчали мы с Летти, а Бетси шумно расправлялась со своей порцией. Это напомнило мне, как ест Монгрел, – с той лишь разницей, что Монгрел не был пугающей, дёрганой, мускулистой тюремной надзирательницей.

Она закончила намного раньше нас обеих и воспользовалась паузой, чтобы заговорить:

– Клинт ещё тот кадр, это точно. Ты уверена, что Нарел тут ни при чём? – спросила она Летти, будто меня рядом и не было.

– Да, Бетси, поверь, – серьёзно сказала Летти. – Исключено, что она замешана. Я ей полностью доверяю.

– Ну ладно. Вариантов, как мог быть замешан Тодд, немного. Я вижу его каждый день на работе, так что могу точно сказать: лично он в этом не участвовал, – сказала Бетси, поглаживая подбородок.

– Что вы вообще можете о нём рассказать? – спросила я.

– Он и Клинт Стокленд крепко дружили в изоляторе временного содержания, так что неудивительно, что вы видите между ними связь, – сказала Бетси. Она повернулась ко мне: – Изолятор временного содержания – это где держат арестованных, пока ждут заседания по залогу, или тех, кого только что осудили, – до решения, в какую тюрьму их отправить. Я кивнула.

– Есть шанс, что Тодд Кембридж мог заказать убийство из изолятора? – спросила я, отчаянно надеясь на ответ.

– Вообще да, – сказала Бетси, яростно кивая. – Такое уже бывало. Это нелегко, конечно, но если кто и смог бы, так это Клинт. Он тяжеловес. Всё, что нужно, – склонить на свою сторону одного из охранников. Подходящая взятка или угроза – дело несложное, а дальше можно спокойно переправлять на волю и письма, и деньги.