Помадка, фадж и покойник - Бест Моргана - Страница 16

У меня всё оборвалось внутри.

– У меня есть полицейское дело? За что?

– О, это не полицейская судимость, как таковая, – отмахнулся он. – Муниципалитет сообщает полиции обо всех, кто с опозданием регистрирует садовых гномов и даёт им имена – в Брэмбли-Вейле это, знаете ли, вопрос первостепенной важности. Судя по всему, вы просрочили регистрацию трёх садовых гномов. Я уставилась на него, не веря своим ушам.

– Вы шутите.

– Боюсь, что нет. Тут чёрным по белому написано, что вы просрочили регистрацию садовых гномов.

– Полная чушь, – сказала я. – Я и понятия не имела, что на меня где-то вообще заведено какое-то дело.

Адвокат задумался.

– Признаю, это довольно странно. В большинстве мест регистрация садовых гномов – не совсем то, на чём полиция заостряет внимание. Но, видимо, в Брэмбли-Вейле к этому относятся всерьёз. Из этой пометки следует, что вы систематически пренебрегаете местными постановлениями.

– Систематически? Речь идёт о садовых гномах!

– Понимаю, звучит нелепо, но если обвинение это поднимет, нам придётся отреагировать. Это могут использовать, чтобы показать ваше общее неуважение к закону. Я потёрла виски.

– С каждой минутой всё абсурднее.

– Так вот, – продолжил он, – расскажите мне всё, что знаете о деле. Абсолютно всё, независимо от того, кажется вам это важным или нет. Не упускайте ни единой мелочи. – Он щёлкнул ручкой и начал что-то помечать ещё до того, как я успела раскрыть рот. Я решила начать с самого начала этой истории – с аварии, госпитализации и так далее, вплоть до убийства. Он попросил описать само убийство в мельчайших подробностях, а когда я изложила всё, что знала, велел повторить с начала. Это вымотало, но в конце концов я рассказала ему решительно всё, что только могла вспомнить.

– Спасибо, Нарел, – сказал он искренне, улыбнувшись мне. – Я верю в вашу невиновность, если вам это важно знать.

– Спасибо, – сказала я, изобразив самую лучшую улыбку. – Не уверена, что детективы думают так же, знаете? А так называемые улики против меня – тоньше некуда. – Я вздохнула.

– Слабые – это ещё мягко сказано, – кивнул он. – Постарайтесь не волноваться. Вы из этого выберетесь. Со временем, разумеется. Путь может оказаться не из лёгких, но я уверен: у них нет достаточных доказательств, чтобы добиться приговора, даже если бы вы были виновны. А вы не виновны. Так вот, – продолжил он, – у меня много работы, и по вашему делу, и по другим. Будьте добры, найдите выход сами, если простите мне такую невежливость, а я возьмусь искать решение всей этой истории.

– Огромное спасибо, правда, – сказала я, улыбнувшись ему. – Это для меня очень много значит. Мне позвонить вам позже, узнать новости, или… ?

– Я сам вам позвоню, – произнёс он, не поднимая глаз от бумаг. Я вышла из кабинета, миновала странную секретаршу и оказалась на улице. Вся эта встреча показалась мне какой-то диковинной, но меня куда больше волновало открытие лавки. Время открытия я уже пропустила, а до лавки ещё нужно было дойти пешком.

Идя по улице, я оглянулась через плечо на странное здание. Скорее всего, оно сдавалось под временные офисы для тех, кто бывал в городе наездами.

Обернувшись, я заметила, что Мунро выбирается из машины. Прежде чем я успела махнуть ему или окликнуть, увидела рядом ту же таинственную женщину. Они вместе подошли к зданию и, как и я, остановились у домофона. Я понятия не имела, что происходит. Может, это его бывшая жена? Друг-адвокат Мунро ведёт их развод? Или что-то другое? Они вообще вместе?

Не время об этом думать, решила я и поспешила в лавку.

Глава 13

– Какая тоска, – прошипела Летти.

– Ну это же похороны, Летти – в этом, собственно, и весь смысл, – возразила я, оглядываясь на толпу людей в чёрном. Мы были на похоронах Питера Прентисса – сидели на одной из задних скамей. Народу собралось на удивление много: видно, покойный пользовался немалой популярностью. Популярен – или печально известен.

– Знаю, – вздохнула Летти. – Ты права. – И пожала плечами.

Женщина перед нами обернулась и сердито зыркнула на Летти, но, когда я одними губами изобразила «простите», снова отвернулась. Ещё через несколько минут стало ясно, что больше никто не придёт. Двери за нами закрылись, и к кафедре вышел первый выступающий.

Пошли типичные речи – шуточки о Питере, о том, что он делал и чем был известен. Меня мучила совесть: сидеть на похоронах человека, о котором ничего не знаешь, – но я успокаивала себя тем, что пришла выследить его убийцу. Я внимательно слушала каждого оратора, надеясь выудить хоть что-то новое, но, похоже, затея была дохлым номером – простите за каламбур. Я уже подумывала встать и уйти вместе с Летти, как к кафедре вышел очередной выступающий. Дала себе слово послушать хотя бы этого – пусть даже совесть по-прежнему не давала покоя. Выступал пожилой, хорошо одетый мужчина – скорее всего, тоже полицейский.

Начал он как все – с лучших качеств покойного. Но вскоре упомянул, что Питер был детективом и брался только за особые дела. По его словам, бо́льшую часть карьеры Питер провёл в Сиднее и вообще вдали от городка. Мы с Летти переглянулись. Больше ничего полезного мы не услышали, хотя сама речь вышла тёплой. От этого стало ещё неуютнее: всё-таки я пришла на похороны совсем не за тем, за чем полагается.

После речей все поднялись, Летти тоже. Я тоже было поднялась – и замерла на полпути, заметив Мунро. Он стоял рядом с той самой таинственной женщиной, и меня кольнула ревность. Я покашляла и выпрямилась окончательно: хотелось уйти как можно быстрее.

– Пойдём, Летти, – взмолилась я.

Она посмотрела на меня и приподняла бровь.

– Уже? Тебе не кажется…

– Мунро здесь с той женщиной, – перебила я. – Не думаю, что мы узнаем что-то ещё полезное. Можно мы просто уйдём?

Летти кивнула и двинулась к выходу. Мы пробирались сквозь толпу, вежливо протискиваясь мимо тех, кто зачем-то сбился в шумные кучки прямо посреди прохода.

– Вы кто? – резко спросила какая-то женщина, встав прямо у меня на пути.

Сердце ухнуло – передо мной стояла Паула Прентисс.

– Э-э… я Нарел Майерс, – сказала я. Узнает ли она меня? – Это в моём магазине убили Питера. Я не слишком хорошо его знала, но хотела отдать дань уважения, – объяснила я, стараясь не соврать. Признаваться, что я явилась ради собственного расследования, было бы чистым безумием – меня и без того считали главной подозреваемой.

– Понимаю, – сказала она печально, хотя держалась вполне собранно. – Я Паула, жена Питера. Точнее… теперь, наверное, уже вдова.

Она пристально на меня посмотрела.

– Я не хотела вас перебивать, просто не узнала. Простите, – и, уже отходя, она полностью проигнорировала Летти – чему та была только рада.

– Еле пронесло, – прошипела Летти. – Правильно, что уходим. Пошли. Может, зайдём куда-нибудь на кофе и обсудим, что вообще происходит. Я кивнула и оглянулась, выискивая глазами Паулу. Она разговаривала с высоким крепким мужчиной. Черты лица – резкие, но рассмотреть его толком я не успела: отвернулась, едва он перехватил мой взгляд.

– Как думаешь, кто это? – спросила я Летти, пока мы шли к машине.

– Мужчина, с которым она говорила? – уточнила Летти. – Да кто угодно, Нарел. Людей там было полно. С чего вдруг спрашиваешь?

– Просто он выглядел подозрительно. Понимаю, это, наверное, уже предвзятость, – вздохнула я. – Ужасно так говорить, но тебе не показалось, что Паула как-то не слишком расстроена – для женщины на похоронах собственного мужа?

Летти помедлила с ответом.

– Я подумала о том же, но списала на шок.

– Может, ты и права, но всё равно стоит иметь в виду. Разве не говорят, что в большинстве убийств виноват кто-то из близких? – Я приподняла бровь.

Летти лишь пожала плечами и пикнула ключом. Я села в машину, стараясь успокоиться. Ездить в машинах мне было уже не так страшно, как раньше, но тревога всё равно давала о себе знать.