Помадка, фадж и покойник - Бест Моргана - Страница 1

Моргана Бест

Помадка, фадж и покойник

Глава 1

Тёплый аромат шоколада разносился по магазину, и я сделала, пожалуй, уже пятнадцатый глубокий вдох за вечер, стараясь уловить каждую нотку этого густого, опьяняющего запаха. Но наслаждаться шоколадным блаженством времени не было: сегодня – торжественное открытие шоколадной лавки «Какао-Нарел», а у меня оставалось ровно… я проверила телефон… семь минут до прихода гостей.

Семь минут – убедиться, что всё абсолютно, до последней мелочи, идеально. Я ещё раз быстро обежала зал, разгладила воображаемые складки на шоколадной скатерти. Кажется, уже в двенадцатый раз поправила бельгийские фондюшные фонтаны.

Три великолепных фонтана стояли на одинаковом расстоянии вдоль деревянного стола, и с каждого стекало жидкое счастье – белый, тёмный и молочный шоколад. Я разложила шоколадные вафельные палочки, маршмеллоу и свежую клубнику аккуратными кучками для обмакивания, а рядом выставила белые фарфоровые тарелки с золотой каймой, доверху нагруженные всевозможными образцами шоколада.

За фонтанами я соорудила, как мне искренне казалось, настоящее произведение искусства: витрину с дизайнерскими конфетами в золотых и пастельных упаковках – будто для элитного европейского бутика, а не для нашего маленького австралийского городка. Вся сцена так и дышала роскошью и изяществом.

Мне невероятно повезло – я почти задаром заполучила смежный зал. Помещения были соединены, их разделяли всего две широкие двери, обычно запертые, – просто идеально для таких мероприятий.

Несмотря на райскую шоколадную атмосферу вокруг, в животе у меня тревога выделывала неловкую акробатику. А если никто не придёт? Я дала объявление в местной газете, прошлась по главной улице, приглашая всех встречных владельцев магазинов, и вообще зазывала всех, кто готов был выслушать мои восторженные речи про шоколадную лавку.

Включая Мунро Флетчера.

Мунро Флетчер – местный риелтор, при виде которого у меня начинало трепыхаться сердечко: высокий, тёмноволосый и до обидного красивый. Мы с Летти и Мунро учились в одной школе, но если Летти осталась моей лучшей подругой и прошла со мной огонь, воду и медные трубы, то с Мунро я совсем потеряла связь – до его недавнего возвращения в Брэмбли-Вейл.

– Нарел, ты что, макала маршмеллоу в тот фонтан? Я обернулась: из подсобки вышла Летти, упёрла руки в бока и одарила меня взглядом, которым обычно встречают детей с руками в банке с печеньем.

– Всего один-два, – сказала я, что формально было правдой, если считать «один-два десятка».

Взгляд Летти скользнул по остаткам припасённых маршмеллоу с точностью криминалиста.

– А ты пробовала? – не сдавалась я. – Это же бесподобно!

– Оставь хоть что-нибудь покупателям, – сказала она и поджала губы – по ней было видно, что она еле сдерживает смех. – А вообще, ты какая-то напряжённая, – продолжила Летти, и выражение её лица смягчилось. – Ты всё ещё боишься, что никто не придёт? Я вздохнула так громко, что это тянуло на театральный жест, и беспомощно всплеснула руками.

– Да, ладно, я в панике. Я вложила в это столько денег, а что если через пятнадцать минут буду стоять тут одна, среди шоколадных фонтанов и собственного сокрушительного разочарования?

Летти удивлённо моргнула.

– Но тебя же раздражает, когда кто-то приходит слишком рано.

– На мероприятия всегда приходят заранее, – объяснила я, силясь держать себя в руках. – Разве не бывало так, что идёшь на гаражную распродажу к восьми утра, а приходишь ровно в восемь – и половину лучшего уже разобрали?

Прежде чем Летти успела ответить, дверь распахнулась – и в зал вошли люди.

Настоящие люди! Потенциальные покупатели! Внутри у меня всё заплясало от восторга, и я поспешила к ним с тёплой улыбкой. Я их не знала – да какая разница: они здесь, в моей лавке, дышат шоколадным воздухом.

Первой знакомой фигурой оказалась Энид Градж, председатель Комитета Брэмбли-Вейла по присвоению имён садовым гномам, – и сердце у меня нервно ёкнуло, но уже совсем по другой причине, чем при виде Мунро. Энид была внушительной женщиной и относилась к своим общественным обязанностям с серьёзностью, какую большинство людей приберегают для международных мирных договоров.

Она зашагала прямо ко мне – целеустремлённой походкой человека, у которого Важное Дело, – а её практичные туфли цокали по паркету, как метроном надвигающейся беды.

– Нарел Майерс, – произнесла она с авторитетом человека, десятилетиями организующего городские мероприятия. – Рада видеть, что вы наконец образумились насчёт своих садовых гномов. Я моргнула, на миг позабыв про шоколадные фонтаны.

– Мои садовые гномы?

– Разумеется. – Энид извлекла планшет с зажимом – ну конечно же у неё был планшет с зажимом – и точным движением поправила очки для чтения. – Согласно нашим данным, вы наконец подали надлежащие бумаги. Ваши три садовых гнома теперь официально зарегистрированы комитетом. Я почувствовала, как заливаюсь краской.

– А, это. Да, ну…

– Давно пора, – продолжила Энид тоном, намекавшим, что я жила в состоянии гражданской безответственности, граничащей с уголовщиной. – Вы представляете, какой в городе начался бы хаос, если бы все держали по дворам безымянных садовых гномов? Одна только почтовая служба рухнула бы от такой неразберихи.

Летти появилась у меня под локтем, явно с трудом сдерживая смех.

– Энид, хотите попробовать шоколад?

Строгое выражение Энид чуть смягчилось, хотя официальный вид она не утратила.

– Пожалуй, можно и отведать. Но только после того, как я завершу дела с Нарел. – Она снова повернулась ко мне, планшет наготове. – Теперь нужно подтвердить: тот, что с удочкой, стоит спереди; тот, что с тачкой, – у садовой дорожки; а третий сохраняет предписанно-жизнерадостное выражение.

– Всё верно, – сказала я, стараясь соответствовать её серьёзности, несмотря на всю абсурдность разговора.

– Превосходно. – Энид решительно поставила отметку в своём планшете. – Ваш сертификат регистрации гномов будет отправлен по почте в течение пяти-семи рабочих дней. Пожалуйста, разместите его на видном месте в витрине, чтобы члены комитета могли при плановых проверках удостоверяться в соблюдении правил.

– Плановых проверках? – пискнула я.

– О да. Мы проводим ежеквартальные проверки, чтобы убедиться, что все зарегистрированные гномы стоят на своих местах и что им не устраивали несанкционированных переодеваний. – Энид чуть прищурилась. – Однажды миссис Хендерсон надела на одного из своих зарегистрированных гномов шапку Санты. В марте. Потребовалось серьёзное вмешательство комитета, чтобы уладить вопрос.

Летти кашлянула, пытаясь заглушить подозрительно похожий на хихиканье звук.

– Ну что ж, – сказала Энид, с военной чёткостью заправляя планшет под мышку, – раз мы всё прояснили, пожалуй, попробую один из этих шоколадных образцов. Без орехов, будьте добры. У меня аллергия.

Провожая Энид к безореховым образцам, я поймала взгляд Летти…

Только в Брэмбли-Вейле открытие шоколадной лавки могло прерваться из-за гномьей бюрократии.

Следующим в дверь вошёл Лео Лоуфорд, представитель одной из лучших в Австралии оптовых шоколадных компаний, которая специализировалась на экзотическом шоколаде ручной работы. С ним было работать одно удовольствие, и при виде знакомого лица у меня чуть отпустило в плечах.

– Ух ты, как тут пахнет шоколадом! – воскликнул он. Я засияла.

– Именно на это я и рассчитывала!

В ближайшие минуты народ потянулся потоком, и я порхала между знакомыми и совсем незнакомыми людьми – все, казалось, искренне радовались, что пришли. Несколько семей привели детей, но, к счастью, ребята вели себя на редкость образцово – вероятно, их заворожили шоколадные фонтаны и то, что бесплатная помадка была буквально на расстоянии вытянутой руки. Я заметила, что вся шоколадная арахисовая помадка уже исчезла.