Линия иной судьбы 4 (СИ) - Соловей Дмитрий "Dmitr_Nightingale" - Страница 45

— Ну, раз такие дела, — протянул я. — Тогда, может, мы ваше владение, которое на продажу поподробнее осмотрим? И о цене потолкуем.

Мы прошлись по двору, заглянули в сад, осмотрели сам дом и хозяйственные постройки.

— И сколько хотите за всё хозяйство? — спросил я.

— Двадцать тысяч, — без раздумий ответила Валентина Ивановна и добавила: — Половину дома продам, времянку и прилегающий к ней участок сада.

Я мысленно присвистнул. Сумма немалая. У меня с собой было всего пять тысяч наличными — взял с запасом, чтобы бабушка с мамой на отдыхе ни в чём себе не отказывали. Но дело было даже не в деньгах. Покупать половину дома мне, собственно, было ни к чему. А вот времянка на Толстом мысе в качестве летней дачи — совсем другое дело. Здесь можно оставить маму с бабушкой на лето, а самому приезжать, когда понадобится. Да и место мне нравилось всё больше.

Немного подумав, я спросил:

— Валентина Ивановна, а может треть доли. Мне половина дома ни к чему. Вы остаетесь хозяйкой своего дома, а я получаю свою долю и пользуюсь времянкой.

Валентина Ивановна ненадолго задумалась.

— А сколько за треть дашь? — наконец спросила она.

Я быстро прикинул в уме.

— Семь тысяч?

— Маловато будет.

— Тогда десять. Но при условии, что кроме времянки частью сада будут за нами.

На этот раз Валентина Ивановна долго не раздумывала.

— А мне, пожалуй, и самой так удобнее, — призналась она. — Сдавать времянку курортникам — одна морока. То жильцов ищи, то за ними следи, чтобы чего не натворили. А ну как попадётся какой-нибудь буйный или пьющий? Да ещё кто-нибудь донесёт, что я на курортниках деньги делаю. Мне потом объясняйся с ОБХСС.

Мне такой вариант тоже подходил и я получал именно то, что мне было нужно. Не весь дом, не лишние хлопоты, а просто своё место на море.

Оформлять треть домовладения я собирался на себя. Порядок пользования времянкой и частью двора следовало оговорить отдельно, чтобы потом не выяснять отношения из-за каждой грядки или яблони. Но бегать по инстанциям прямо сейчас времени не было. Да и хозяйке ещё предстояло собрать целую пачку справок.

Прикинув варианты, я предложил компромисс:

— Валентина Ивановна, давайте сделаем так. Оформим треть домовладения на моё имя в конце июля, когда я приеду забирать маму и бабушку. А пока я даю вам тысячу рублей в счёт будущей сделки. Пишем расписку, вы спокойно готовите документы, а оставшиеся две тысячи я привезу позже.

Хозяйку такая перспектива вполне устроила.

— Хорошо, — согласилась она, принимая деньги. — Не передумаете?

— Не передумаем, — заверил её, не став пояснять, что денег у меня хватит на десяток таких времянок. Не понравится, куплю другой дом.

Договорились мы, что до моего возвращения времянка остаётся за нами, а Валентина Ивановна занимается документами. Напоследок хозяйка пообещала маме с бабушкой безлимитную горячую воду из летнего душа и парное молоко по утрам — от какого-то родственника, жившего неподалёку. Бабушка после этого окончательно решила, что сделка выгодная.

Сам я задерживаться в Геленджике не мог. Мой личный лимит свободного времени был исчерпан. Меня ждал закрытый НИИ и его сотрудники, которые уже готовили вакуумные установки под гемостатическую губку.

До открытия Всемирного фестиваля молодёжи и студентов оставалось не так много времени, поэтому из Москвы прислали все необходимые документы, подтверждавшие цель поездки и право проехать в Москву, несмотря на действующие на время фестиваля ограничения. На мой взгляд, документов было даже с избытком. Возможно, человек, отправлявший их, просто решил перестраховаться.

Итого у меня имелось: командировочное удостоверение, документ от министерства о направлении на практику, специальный пропуск на въезд в Москву на период проведения фестиваля и отдельное удостоверение для прохода на территорию закрытого НИИ — пока без фотографии и печати. Всё это я должен был дооформить уже на месте.

Справку для бронирования железнодорожного билета тоже прислали. А поскольку с деньгами я сейчас стеснён не был, решил не экономить и взял место в мягком вагоне.

Люблю, знаете ли, путешествовать с комфортом.

------------------------------------

*Водород в жировой промышленности используется для гидрирования (гидрогенизации) жидких растительных масел и превращения их в твёрдые жиры или полутвердые продукты. Водород присоединяется к двойным углеродным связям ненасыщенных жирных кислот, переводя их в насыщенные. Благодаря этому жидкое масло становится твёрдым или кремообразным при комнатной температуре.

Этот метод применяется для выпуска маргарина, кулинарных и кондитерских жиров, а также заменителей молочного жира.

** Пицундская сосна — это редкое реликтовое дерево с длинной хвоей и целебными свойствами, которое растет на черноморском побережье Кавказа. Дерево вырастает до 24 метров в высоту. Хвоя очень тонкая, около 12 см в длину. Шишки не опадают с ветвей годами. Средний возраст деревьев составляет около 80 лет, отдельные экземпляры считаются гораздо более старыми, хотя точный предельный возраст источники называют по-разному.

Хвоя выделяет фитонциды — особые вещества, которые очищают воздух и убивают микробы. Крупнейший природный бор площадью 950 га находится в Краснодарском крае между селом Дивноморское и Прасковеевской щелью (Джанхотский бор). Также встречается в Геленджике, Анапе, Туапсе.

Растение занесено в Красную книгу.

------------------------------------------------------------------

Конец 1970-х нищета, СССР, придурочная должность сторожа роман Придурок - https://author.today/work/647018

Глава 20

Москва удивила небывалой чистотой и обилием милицейских патрулей, бдительно проверявших документы у каждого встречного. У меня тоже проверили на выходе с перрона. Я, собственно, ещё в здание вокзала не вошёл, как попросили документы.

Хорошо, что всеми необходимыми бумагами меня снабдили с избытком, потому до нужного места я добрался без проблем. Институт биофизики Минздрава СССР располагался на Люсиновской улице. Снаружи это было типичное, серое здание сталинской архитектуры с массивными колоннами, ничем не выдававшее своей специфики. Разве что обилие военных машин у обочины и суровый вахтер на КПП намекали на особый статус учреждения.

Этот вахтёр меня и не пустил внутрь, пока я не дооформил пропуск, отправив в обход здания к боковому входу. Пропуск я сделал, но дядька продолжал сомневаться, пускать ли меня с вещами. А куда я их дену? Нужно же вначале найти начальство и заселиться.

Поселили меня в так называемом «академическом фонде» на Большой Серпуховской, выдав отдельную комнату в трёхкомнатной квартире-сталинке. По причине рабочего дня своих соседей я не застал. Комендант, выписывающий ордер и отдавший ключи, сообщил, что буду я жить вместе с аспирантами. Причем, произнёс с такой интонацией, что я должен был почувствовать, какую мне честь оказали.

Едва я успел скинуть рюкзак и сумку и немного обследовать квартиру, как в дверь позвонили. На пороге стоял капитан медицинской службы с кожаной папкой под мышкой.

— Товарищ Жериков? — спросил он и не дожидаясь ответа сообщил: — Машина внизу. Вас уже ждут.

Поданная «к порогу» машина немного удивила. А не могли меня с рюкзаком вначале на квартиру отвезти, а после забрать? Чего я сам тащился с вещами, если руковдство в курсе моего прибытия в институт?

Впрочем, мои иллюзии о том, что в Москве меня ждут как спасителя отечественной военной медицины «с оркестром и ковровой дорожкой», разбились почти сразу.

Авторство технологии — это, конечно, хорошо, но подробная, пошагово расписанная технологическая карта, которую передали в Москву, была гораздо важнее меня самого. На фоне солидных академиков, лауреатов Сталинских премий и полковников медицинской службы, курсировавших по коридорам, я смотрелся совсем не солидно.