Линия иной судьбы 4 (СИ) - Соловей Дмитрий "Dmitr_Nightingale" - Страница 14

— Э-э-э, постой, дорогой! Зачем оформляешь, зачем торопишься? — неожиданно послышался голос с характерным южным акцентом.

К нам подошёл мужчина в модной кепке-аэродроме. Типичный кавказский перекупщик — из тех самых ребят, что уже в пятидесятые караулили дефицитный транспорт в Москве, чтобы отогнать на Кавказ. За его спиной маячили двое крепких парней.

— Слушай, хозяйка, за сколько отдаёшь? — обратился мужчина к вдове, безошибочно определив владелицу.

— Шестнадцать, и уже мы покупаем, — вылез Иван вперёд.

Своей статью он кавказца не поразил, зато названная сумма того ещё больше распалила. Мужчина бесцеремонно оттолкнул меня и положил руку на капот «Победы».

— Хозяйка, прямо сейчас наличными двадцать тысяч даю! Зачем тебе сберкнижка, зачем касса? Пойдём в ресторан, там всё решим! Эй, парень, отойди от машины.

Марья Васильевна испуганно отступила назад. Кавказец продолжал вести себя нагло, уверенный в своей силе. Протянув руку к женщине, он попытался взять её за локоть. Правда, не учёл наличие рядом Медведя.

Он же бывший десантник, немного головой стукнутый. В смысле, что совершенно бесстрашный, которого сложно запугать, тем более такими пустыми разговорами. Иван сделал шаг вперёд, и его огромная ручища, похожая на медвежью лапу, легла на плечо наглого перекупщика.

— Слышь, земляк, — пробасил Медведь. — Тебе русским языком сказали: машина продана. Руки от капота убери, пока я тебе их в тугой узел не завязал.

Кавказец дёрнулся, попытался сбросить руку Ивана, но Медведь лишь сжал пальцы. Лицо перекупщика мгновенно перекосилось от боли, он ойкнул и начал оседать на колени. Его приятели сзади дёрнулись было на выручку, но Ванька просто повернул к ним свою невозмутимую физиономию. Те наконец оценили габариты и ширину плеч Медведя, после чего резко передумали геройствовать.

— Всё, всё, дорогой, уходим! Зачем ломаешь? — прохрипел перекупщик.

Медведь разжал пальцы, и троица стремительно растворилась в толпе авторынка. Иван как ни в чём не бывало повернулся к испуганным продавцам:

— Ну, хозяева, не боитесь. Пошли документы выписывать в кассу, пока ещё какие-нибудь гости с гор не прибежали.

--------------------------------------

* «Кабы не было зимы» Успенский Эдуард из м/ф "Зима в Простоквашино"

Глава 7

Здание комиссионного отдела внутри напоминало нечто среднее между районным почтовым отделением и сберкассой. Вдоль стен тянулись длинные деревянные барьеры с окошками, возле которых стояли длинные очереди.

Нам, к счастью, стоять не пришлось. Родственник покойного полковника, подсуетившись, провёл к знакомому оценщику.

— Так, ГАЗ-М20, пятьдесят пятый год, цвет серый, номер двигателя… — монотонно бубнил тот, сличая данные с техпаспортом. — Заявление от гражданки Турищевой Марьи Васильевны. Оценка комиссионного магазина… Согласие сторон имеется?

— Имеется, товарищ начальник, имеется! — закивал родственник вдовы, подталкивая меня к окошку. — Вот и покупатель, Жериков Валентин Георгиевич. Аккредитив при нём.

Оценщик поднял на меня взгляд, задержался на монументальной фигуре Медведя, молча придвинул бланк справки-счёта и кивнул на соседнее окошко с вывеской «Гострудсберкасса».

Расчёт краснодарским аккредитивом в пятьдесят шестом году — процедура небыстрая, но надёжная. Вначале кассирша скрупулёзно проверила гербовые водяные знаки на моём бланке Гознака, выписала ордер, затем двадцать две тысячи рублей перевели на счёт вдовы, а остаток в тысячу рублей я попросил выдать наличными на дорогу. Всё было чисто и оформлялось прямо здесь, через сберкассу при комиссионном магазине. За вычетом магазинной пошлины Марья Васильевна получала свои честные деньги, а я — законное право владения.

Оценщик забрал квитанцию об оплате, выдал мне транзитные номера и протянул книжечку технического паспорта.

— Поздравляю с покупкой, товарищ Жериков, — сухо бросил он. — Машину забирайте со стоянки. В течение трёх дней обязаны зарегистрировать по месту жительства или получить постоянные номера в ГАИ.

— Товарищ начальник, так мы же из Краснодара, — возмутился я, убирая справку-счёт. — В три дня до городского ГАИ никак не обернёмся. Дороги сами знаете какие, да и в Москве у нас ещё дела.

Оценщик недовольно скривился, забрал у меня прямоугольники транзитных номеров и прямо на обороте химическим карандашом вывел новую дату, заверяя печатью.

— Ладно, выписываю перегон. Даю вам десять суток, чтобы колёса до своего Краснодара докатили. Если решите в столице задержаться дольше, то придётся вам на Садово-Самотёчной оформить временный учёт.

— Учтём, — заверил я.

Родственник полковника повёл под руку Марью Васильевну, которая на прощание слабо улыбнулась мне и напоследок сказала:

— Удачи тебе, сынок. Коленька машину очень любил, пылинки с неё сдувал. Пусть она вам служит долго.

Они ушли к трамвайной остановке, а мы с Медведем быстрым шагом направились к нашей серой красавице.

— Ну что, Валька, приехали пешком, а уезжаем при параде! Заводи ласточку, показывай, на что способны эти лошадиные силы!

Заведя автомобиль, я снова отметил, что бак был почти пуст.

— Шеф, трогай! — Медведь с восторгом похлопал ладонью по гладкой приборной доске. — Давай дальше по магазинам!

— Надо заправиться, Вань. Желательно прямо сейчас, — ответил я ему, постучав пальцем по стрелке и пояснив, что это такое.

Найти заправку в Москве пятьдесят шестого года оказалось задачей не из лёгких — их в столице было от силы штук двадцать на весь город. Расспросив прохожего и основательно поплутав, я вырулил к невзрачному островку АЗС. Из асфальта торчали две железные тумбы со стрелочными циферблатами, а в стеклянной будке сидела хмурая женщина в синем халате.

Пусть я и отучился на курсах вождения, но сразу вспомнить нужный номер бензина получилось с трудом.

— Мне полный бак, пожалуйста. Номер шестьдесят шестой есть? — спросил я у женщины.

Та недовольно посмотрела на меня сквозь мутное стекло:

— Автомобильный А-66, гражданин, так и говорите! Есть А-66. Талоны давайте.

Чёрт. Талоны! Забыл я, что в СССР частники покупали бензин по специальным бумажным талонам, которые нужно было заранее приобретать в магазинах «Автотрансторга» или сберкассах.

— Талонов нет, извините, забыл, — честно ответил я и положил на подоконник сторублёвую купюру. — Только из Краснодара, машину вот в комиссионке купили. Выручайте.

Операторша зорко оглядела пустую заправочную площадку, ловко смахнула купюру под журнал учёта и сообщила:

— Быстрее заправляйтесь, пока завгар соседнего автобусного парка не приехал. Вторая колонка.

Медведь уже стоял у правого заднего крыла «Победы», с любопытством разглядывая массивный заправочный пистолет. Я вставил кран в горловину бака и нажал на рычаг.

— Ого, Валька, гляди, он рыжий! — оценил Иван цвет бензина. — Прямо как абрикосовый компот у твоей бабушки. Не прогорит движок-то от такой красоты?

— Не прогорит, — заверил я. — Этот мотор под такой компот на заводе в Горьком и затачивали. Всё. Садись. Едем центр искать тебе обувь.

Дороги Москвы поражали своей пустотой и наличием регулировщиков. Так-то светофоры в Москве имелись в достаточном количестве, вот только часть из них переключалась вручную — специально обученным человеком из стеклянной будки. Кстати, эту часть правил дорожного движения, я имею в виду сигналы регулировщика, мне пришлось основательно учить. А ещё пришлось привыкать к тому, что зелёный сигнал светофора сейчас вверху.

Зато что радовало, так это отсутствие проблем с парковкой. Без труда я нашёл место в районе ГУМа. Жаль только, что в самом магазине нам не повезло — немного мы опоздали.

— Граждане, сорок пятого нет и не предвидится! Последняя пара туфель сорок четвёртого ушла час назад! — отчеканила продавщица, едва я озвучил наш запрос в обувной секции ГУМа.

Медведь хмуро посмотрел на свои армейские ботинки.