Звездная Кровь. Семь Древ Янтандера (СИ) - Прокофьев Роман - Страница 40

Первый луч Холодного Солнца перерубил крыло золотой Птицы. Второй — прошел сквозь серебряного всадника, третий — выжег рунный щит и объял огнем еще одного Восходящего. Сам же осколок Единого принял удар золотого врага — почти самоубийственно, напролом, но и это оказалось хитростью — в последний миг он обратился в Призрака Небесного Огня, и рунный залп не причинил ему никакого вреда. А вот сам Призрак прожег защитную сферу золотого всадника, а в следующий миг — слился с ним самим и его Птицей. Земляне называли это «аннигиляцией», и двух секунд действия хватило, чтобы золото Амарис лишилось физического тела. Его Кровь и Руны были поглощены, а сам осколок Единого, вновь обретя форму, обернулся в сторону оставшихся врагов.

Никого не было.

Последняя Птица, несущая двух кель-стражей, стремительно пикировала куда-то в сторону. Мгновение — и она скрылась за багровым хребтом корня Игг-Древа.

Сбежали.

Пламени Подобный не стал преследовать их. Гораздо важнее было другое — ибо Ястреб приземлился возле Храма, и, сбросив золотой доспех, уже заходил. Вернее — в страхе бежал внутрь, но это уже не имело никакого значения.

Осколок Единого знал, как устроены Храмы. То, что Вечность располагала под Игг-Древами во всех Кругах Жизни, было лишь блестящей пустышкой, жалкими вратами, ведущими в огромный многомерный Домен, который и был настоящим Храмом. Но чтобы пройти в него, нужно встать на знак в центре зала, находящийся в пятидесяти шагах от входа. Он дважды делал их в теле Сигурда, и знал, сколько ударов сердца нужно, чтобы пройти это расстояние — шагом, ползком или в полете.

Небесные Руны летят быстрее.

Анор. Проклятое пламя, некогда уничтожившее его столицу.

Колонна голубого огня встала над золотыми обводами Храма, на мгновение скрыв его полностью. В первый удар сердца не изменилось ничего — врата Вечности стояли незыблемо, однако вместе с приходом низкого и раскатистого гула грани Храма… потекли. Они не плавились, а будто таяли, распадаясь звездной пылью, ибо Храмы, стоящие у Игг-Древ, — лишь сложные Предметы, рунные конструкции, поставленные норнами вокруг настоящих врат.

И сейчас небесная Руна уничтожала этот Предмет — вместе с вратами и тем, кто так до них и не добрался. Времени потребовалось немного — и спустя десять ударов сердца от символа власти Небесного Трона в Круге Янтандер остался лишь черный оплавленный провал в кольце дымящихся, опаленных руин.

Путей для Вечности в этот Круг больше не было.

Впервые со времен войн Тысячи один из Братьев уничтожил золотые врата.

Хранители кель-родов видели все это.

И море мертвецов, заполняющее руины внизу, и костяного титана, и битву в небесах, где демон Тысячи за несколько мгновений перебил элиту рода Амарис.

И столб небесного огня, вспыхнувший на месте Храма так жарко, что сам великий Арандар недовольно отвел ветви. Храма Вечности больше не было, и это означало, что их прежний мир сгорел вместе с ним.

Все оказалось правдой. Морвейн привела в Круг демона Тысячи — в этом Амарис не лгал. Но не лгали и предки: теперь хранители знали, кем был лже-хранитель и что на самом деле скрывается за золотыми вратами Вечности.

Истина не выбирает сторону.

Они стояли у пролома, созданного битвой, и молча смотрели.

Морвейн держала обеими руками Кувшин и беззвучно шевелила губами, считая уцелевших призраков.

Покрытая сажей Илиана кель’Саар медленно сняла с плеча обгоревший обрывок чужого хэлио — серого, со звездой в кулаке, и разжала пальцы, отпуская его за пролом, в дым. Старое лицо Кайра кель’Роан казалось маской мертвеца. А гладколицый хранитель Варрен — целый, без единой отметины (он пересидел всю битву за скорлупой золотого Предмета), выглядел как человек, которого вот-вот стошнит.

И в этой тишине вдруг сама собой ожила туманная карта — над треснувшим черным диском. Она издала сигнальный звук, заставивший хранителей обернуться.

На карте горело скопление зеленых огней — создания Некротики, но главным были не они. Один из лоскутов карты, между корнями призрачного Арандара, тревожно мигал алым, а над ним высвечивался незнакомый глиф.

Не серебряный, не золотой.

Небесная метка.

— Что… это? — вздрогнула Илиана.

Хранитель кель’Роан не отрывал взгляда от карты. Он произнес голосом — тем же, каким читал строфы древних заветов:

— Последний затвор снят.

И добавил:

— Седьмой Курган открыт.

Глава 15

Там, где стоял Храм Вечности, теперь дышал жаром черный провал — воронка с остекленевшими краями, по краю которой тлели синие искры Анор. Они еще не угасли, когда Пламени Подобный опустился туда, окутанный плащом Холодного Солнца. Следовало торопиться, ибо за плечами, в руинах глухо ворочалось море оживших костей. Осколок Единого ощущал его приближение краем сознания — так слышат прибой, стоя спиной к воде.

Лже-хранителю Амарис не хватило двадцати шагов. Небесное пламя безжалостно, и от него не осталось ничего, даже силуэта, а само место гибели выдавали лишь ауры сломанных Предметов, рунных глифов и Звездной Крови. Восхождение не дает пропасть силе побежденного, и победитель пришел забрать свою долю.

Много Крови.

Столько не соберет обычный хранитель кель-рода за всю жизнь, будь он хоть трижды золотом. Резерв малого Народа, сила, которой хватило бы на небольшую войну. И столько никогда не упадет с Восходящего, носящего стигмат, ибо гвоздь забирает девять десятых. Два золотых Восходящих Амарис отдали всего тысячу — в двадцать пять раз меньше хозяина.

Кел. Только обитатель Вечности мог накопить подобное количество — а потом отдать врагу.

И много Рун.

Их число, а также наименования только подтверждали догадку — мертвые лгут хуже живых. Настоящего стигмата не было, но нашелся Ложный — точно такая же Руна, что носил юный предтеча. Кроме него — десять золота, среди них сломанная Экзо-Банши и ушедший на перезарядку Небесный Ястреб, и более пятидесяти серебра и бронзы. Похоже, фактотум был жаден и бережлив, и теперь его богатство принадлежало Тысяче. Незримый сегодня оказался щедр — порой десять циклов войны приносят меньше, чем этот день…

Пламени Подобный поднял из черной окалины единственный Предмет. Первый Ключ Замка Амарис — сломанный, оплывший, потерявший форму, он мог еще пригодиться для отворения Кургана. Все остальные годились лишь на слом, и выпив из них Звездную Кровь, осколок Единого выпрямился и позволил себе один долгий вдох.

Врата в Храм Вечности уничтожены. Впервые с времен войн Тысячи — и быстрых путей для воинства Небесного Трона в этот Круг больше не существует. Лже-хранитель разоблачен и повержен, остальные главы видели его суть и слышали голос предков. Дальше — Курганы, у кель-родов больше нет ни Храма, ни прежнего мира, ни дороги назад — очень скоро все они поймут это. Следующий ход — Моргейн и Янтандер…

Седьмой.

Голос Морвейн пришел по мысленной нити, ровный и мертвый.

Карта показывает небесную метку. Роан сказал: последний затвор снят. Седьмой Курган открыт.

Страшнее всего было, что он ничего не почувствовал.

Ни изменения мира, ни давления новой небесной силы, только что вступившей в Круг Семи Древ. Или спавшей здесь всегда? Пламени Подобный помнил, что было сказано о Седьмом Кургане — и вот Незримый поворошил в своем мешочке и бросил на весы битвы свой последний камень.

Черный.

Над багровыми корнями Янтандера, что отсюда казались горными склонами, вдруг появилось нечто — крохотная темная точка. Ничтожная, не несущая яркой ауры небесной силы — это означало, что Восходящий искусно ее прятал, ибо настоящее небо никогда не кричит о себе.

Но его просто невозможно не заметить.

Море мертвецов в руинах замерло, все они поворачивались в его сторону. Костяной Титан со скрежетом и хрустом развернулся туда же — его колоссальную фигуру было видно издалека. Создания Некролита не знают страха, но знают иерархию, и сейчас все воинство Некролита распознало основную угрозу и главную цель.