Звездная Кровь. Семь Древ Янтандера (СИ) - Прокофьев Роман - Страница 28

— А если спросят… — мастер-над-дозорами поднял голову, — Госпожа, если спросят, где хранительница Эльвейн?

— Пусть скажут, что ее судил род, — ответила Морвейн, — Ступайте, и предки помогут вам разнести весть. У нас мало времени…

Так пал второй из шести Замков — без штурма и боевых Рун, за один вечер и ценой всего одной смерти. Пламени Подобный стоял за спиной Морвейн и никто не смотрел в его сторону. Серебряный слуга по имени Уголь, тень при золотой госпоже, вернувшейся из Вечности. Единственная, кто разглядел иное, лежала сейчас на возвышении, и тайна ушла вместе с ней в Воющий Кувшин. Это было хорошо — чужая слепота порой стоила дороже золотых Рун.

Но обманываться не стоило. Один Замок — не весь Круг.

За стенами — пять кель-родов, небесный прорыв, цветущий над Аран-Майр, и Храм Вечности в Медных Башнях, чьи врата тоже могут открыться. Отвоеванное сегодня следовало превратить в оружие раньше, чем отчаявшиеся рода сами позовут на помощь тех, от кого их следовало спасать.

Времени действительно было немного.

Замок Талас затворился. Главное Око зажглось тревожным алым огнем, запрещая чужакам приближаться, мосты втянулись в каменные пасти, створки всех врат сомкнулись — и впервые за многие циклы древние механизмы пришли в движение не из-за внешнего врага. Внутри же Замка творилось то, чего не помнил никто в Круге Янтандер — по его чертогам, галереям и внутренним площадям ходили мертвые.

Морвейн выпустила из Кувшина всех предков Кель’Талас, молодых и старых. Заклинательница принесла из Вечности тысячу душ, почти треть принадлежала роду и они пошли к своим. Это было пугающее и одновременно завораживающее зрелище — сотни призрачных фигур, бродящих в Замке. Одни искали собственных потомков. Другие — чертоги, в которых жили или мастерские, где работали. Третьи — пели, говорили и творили видения прямо на площадях и в переходах.

Земляне или подобный им невежественный Народ впали бы в ужас, но кель-рода Янтандера не были таковы — все они были Восходящими, сохранили крупицу мудрости Аммос, и знали разницу между душами, духами и призраками. Они умели смотреть в суть вещей и отделять правду от лжи — очередной дар Вечности, что был обращен против. Потому для рода Кель’Талас появление предков стало священным откровением, но не чудом или ожившим кошмаром — и никто не сомневался в их природе.

Миновал день, и наступила ночь. Но род не спал, он гудел подобно улью, у которого сменили матку.

Эйр-Талас расхаживал в оружейных, опираясь на призрачное копье, и молодые кель-стражи, сперва бледные от ужаса, уже задавали ему вопросы. Хельвейн сидела с женщинами у водных чаш, Коравейн пел пораженным слушателям на центральной площади, Итта Основательница бродила по замку в сопровождении свиты, и от ее смеха у обитателей Замка стыла кровь — но самые смелые из детей уже бегали за легендой по пятам. А в родовом чертоге, у ложа Эльвейн, нес стражу Талар — и туда приходили старики, помнившие его еще живым.

Мертвые встречали своих внуков и праправнуков, носивших те же имена и похожие лица. Многие — и с той, и с другой стороны плакали, когда им рассказывали о судьбах предков и потомков.

И конечно, они говорили о Вечности.

Свидетельства предков продолжались. Слова и осанны. О Чертогах, откуда нет возврата. О клейме нео. Об охотах, аренах и Домах Наслаждения. Дозорные на стенах, женщины на кухнях, ремесленники в мастерских слушали рассказы своих мертвых отцов и матерей о том, что их ждет за порогом смерти.

Морвейн знала свой Народ. Ей не нужно было никого убеждать — достаточно было дать мертвым говорить. И постепенно к покоям новой хранительницы потянулись просители, что спрашивали одно и тоже, хоть и по-разному: госпожа вырвала из Вечности души предков, может ли она освободить и других? Морвейн отвечала правду: Кувшин забирает лишь тех, до кого дотянулась ее рука, а рука ее коротка, и по ту сторону золотых врат остались тысячи тысяч…

Люди уходили с серыми лицами. Пламени Подобный холодно отмечал: многие уходили не сломленными, а жаждущими мести и желающими избежать подобной участи. Вечность сказала бы — «демоны заразили их своим ядом». Были и такие, что посчитали слова предков предательством, но Морвейн недаром приказала затворить Замок — их голоса не должны были выйти наружу.

Новый завет действительно начинался.

Улучив минуту, осколок Единого говорил с Морвейн — на верхней террасе главной башни, на исходе бессонной ночи. Внизу лежал затворенный Замок, за ним — черная громада Кургана под рубиновым факелом Аран-Талас. На дальнем краю неба стояло недоброе зеленое зарево, видимое даже отсюда — Прорыв Садовницы не гас, он разрастался. Алые тучи, подобные флоту исполинских кораблей, тянулись в ту сторону нескончаемым караваном, вновь напомнив о братстве Буревестников.

— Мой господин, — произнесла она, не оборачиваясь.

— Моя Восходящая, — отозвался он.

— Я не хочу, чтобы мой род умер, — сказала Морвейн.

— Я не желаю ему смерти.

Они замолчали — потому что знали, что весть не удержат никакие врата, и род-предатель уничтожат быстро и безжалостно. Особенно — если Вечность откроет врата Храма, чтобы выпустить нескольких небесных Псов — этого будет достаточно.

Если.

В любом случае, обратной дороги теперь не существовало, и Морвейн прекрасно понимала это. Все зависело от того, смогут ли они, как сказали бы земляне, «масштабировать» содеянное с Кель’Талас на остальные рода Круга Янтандера. Поэтому тинг в Медных Башнях должен был состояться быстрее, чем вести об отраве Тысячи достигнут чужих ушей.

Еще был Курган Янтандера, и они оба сейчас смотрели на него и думали об одном. Живой Рубеж — Замок и его защитники, уже пал, Морвейн взяла Первый Ключ и знала древние печати, так что отомкнуть гробницу Янтандера они могли попробовать прямо сейчас. Именно попробовать — потому что был еще и третий Рубеж, о котором мало кто из живущих знал…

— Еще не время, мой господин, — сказала Морвейн, — Такое деяние нельзя сохранить в тайне. Об этом узнает весь Круг. Все поймут, зачем мы пришли…

Она не договорила, но Пламени Подобный прекрасно понял, что имела в виду Заклинательница Душ. Открывать его суть и их конечную цель нельзя. Кель-род поймет, что предки лишь оружие Тысячи, а это — совсем другой расклад, и благородная правда превратится в отравленную ложь, многие Талас отвергнут хранительницу, а уцелевшие рода мгновенно объединятся против нее. Плохой размен — один Курган на враждебный Круг и черную славу пособницы демонов. Цветок уже показывала всему Кругу, чего стоит Тысяча…

Нет, сперва нужен был тинг. Ведь цель — не один Брат, а шестеро. Если все кель-рода выслушают предков, маятник судьбы уже нельзя будет остановить… И Морвейн, и Пламени Подобный понимали, что это приведет к множеству смертей и полному переустройству Круга Янтандер, а возможно, и исходу кель-родов из него, но все равно это будет лучше, чем продолжать кормить Вечность душами своих мертвых.

Осколок Единого видел искры грядущего пожара. Когда-то похоже начиналось то, что верные называли «восстанием Тысячи Братьев», а лживые уста поборников Небесного Трона — «тысяча демонов обманом и ложью захватила тысячу Кругов».

Похоже — потому что люди всех Кругов похожи. Но Незримый везде бросает камни по-разному.

— Кто спит под Седьмым Курганом? — спросил он.

— Не знаю, — она повернулась и прямо посмотрела ему в глаза, — Знаю лишь, что он есть, и что он — скрыт под корнями Арандара. Я умерла рано и не узнала этой тайны. Говорят… — Морвейн на мгновение запнулась, — Что Седьмой Курган пуст. Что он предназначен для Брата, который придет освобождать других…

Пламени Подобный усмехнулся, ощутив безмолвный намек.

— Итта сказала, что знает его имя.

— Спроси ее сам, мой господин.

Духи предков непредсказуемы, а древней Итты кел Аммос — вдвойне. То, что Морвейн собрала их в свой Кувшин, не означало, что Заклинательница сможет приказывать им что угодно — ведь духи согласились покинуть Вечность по своей воле. Открыть правду потомкам — одно, открыто поддержать демонов Забытого — другое. Осколок Единого не хотел рисковать — он не принадлежал к кель-роду и не собирался открывать Итте свою суть, а серебряных слуг не посвящают в древние тайны. Камни в мешочке Незримого гремели глухо, как старые кости… Что ж — Пламени Подобный отметил на поле будущей битвы Седьмой Курган, без Замка и без охраны, а значит — скорее всего и без пленника. Но внутри что-то таилось, и стоило учитывать это в своих планах.