Звездная Кровь. Семь Древ Янтандера (СИ) - Прокофьев Роман - Страница 1

Звездная Кровь. Семь Древ Янтандера

Пролог

Легенда о Тысяче Братьев

Братья — не люди. Они осколки разбитого Единого, что сплавил в себе миллионы душ — и им было даровано куда больше, чем простым Восходящим, даже тем, что принадлежали к Народу Кел. Но у любой силы есть две стороны, и не все страшные сказки Вечности о тысяче демонов — ложь.

Мудрые знают, что Тысяча никогда не была едина, блага или справедлива.

Одни Братья не примкнули к ней, другие стали настоящими чудовищами, третьи видели и воплощали великую миссию совсем иначе, чем остальные. Некоторые стали жутким кошмаром, погубившим множество невинных, и Единство хорошо помнит их имена.

Первым в галерее проклятых стоит Он. Подобно великому отцу, лишенный имени — даже Братья не произносят его. Говорят, он был правой рукой Алого Короля и дал Клятву сокрушить Вечность любой ценой. Лишенный имени пил сил из запретных источников и говорил с теми, чей шепот не стоит слушать никому из живущих. Он стал величайшим из прислужников Червей, великим Всадником, повелевающим бродячими Ульями. Говорят, сама Мерзость наделила его червивыми Рунами и напоила черным медом Тварей Извне, но такой союз стал не сделкой, а превращением. Он стал чудовищем, отрекшимся от человеческой природы и повелителем тех, кого извратил шепот Тварей Извне. Червивые легионы Лишенного Имени пожрали множество Кругов, уничтожая армии сторонников Небесного Трона, но Тысяча стерла его из своих рядов и отреклась, объявив врагом всего живого. Говорят, Он посчитал это величайшим предательством; когда золотое воинство вышло из врат Вечности, червивое воинство сгорело в небесном огне вместе со своим страшным господином.

Часто вспоминают Короля Хворей, чей дар исцеления превратился в проклятье. Созданные им эпидемии убили миллиарды разумных, а те, кто ему служили, становились источниками проклятых болезней и преследовались всеми разумными Единства. Даже бессмертные обитатели Вечности пострадали от насланных им рунных проклятий, и потому ненавидели этого Брата сильнее, чем остальных. Убить Короля Хворей было почти невозможно, и его заключили под одним из Курганов, в память и назидание об одном из проклятых Братьев.

Еще была и Цветок, легендарная ученица Творящей. Ее прозвали Гнилой Садовницей: в своем безумии Восходящая перестала различать, где кончается и начинается жизнь. Она превращала разумных в живые растения, цветы и плоды, покорные ее воле, и обращала города в непроходимые хищные джунгли. Созданное ею Цветение захватывало целые Круги, превращая все живое в жуткий сад, покорный его владычице — и говорят, созданные Садовницей жуткие побеги до сих пор не могут выкорчевать.

Ужас многих Народов вызывал Жаждущий, что построил свое Восхождение через кровавые жертвы. Он развращал, а затем брал — сперва пленных, потом больных и стариков, а затем — всех, и множество алтарей обагрялось в его славу. Жаждущий впитывал силу своих жертв, и в зените славы стал могущественным небом, чье существование закончила сама Тысяча, вынеся ему смертный приговор.

Среди самих Братьев ходят слухи о Считающем, также прозванном Братоубийцей. Он молчаливо и упорно охотился на других Братьев, уничтожая их одного за другим, ибо считал, что каждая смерть приближает возвращение Забытого. Считающий сделал из своей веры смертельную арифметику, и не слушал уговоров — молчаливый ассасин приходил и убивал. Говорят, был остановлен самим Генералом, но легенды молчат, как удержали того, для кого смерть — награда.

Подобен ему, но не таков был Хор, что стал сливать Братьев в единую сущность: сперва добровольцев, потом всех, до кого дотягивался. Он пытался собрать Забытого заново в себе самом, сплавляя их проклятой Руной: и жуткая тварь росла, но называла себя иным именем. Росла и мощь Хора, множились его злодеяния — живого бога, открыто зовущего себя малым Единым, никто не назвал бы добрым и справедливым. Это был открытый вызов Тысяче, и они убили этого Брата вместе, без споров.

Еще были Ржавая Сестра, превратившая себя в живую машину, Мастер Башен, по заветам Искуснейшего строивший величайший механизм, чей запуск разрушил целый октагон, Полый Кузнец, создавший множество жутких Существ, Пастырь Мертвых, постигший тайны Некролита и ставший его рабом, Многоликая, чья сущность жила в целом Народе (говорят, ее убивали трижды), Небесный Пастух, яростно гнавший разумных по лестнице Восхождения, Весовщик, измерявший ценность Народов жертвами, Пожиратель Имен, стиравший личности, Шепчущий, превращавший мысли в чужую волю, Пепельный Ветер, чье безумное пламя сжигало все… и иные, по праву заслужившие имя демонов и подарившие Тысяче свою страшную славу.

Но сами Братья — те, что выжили, самым главным врагом считают другого осколка. Они не произносят его прежнего имени, называя просто — Предатель. Говорят, он тоже стоял близко к Генералу, так, что его тень ложилась на все карты сражений. Этот Брат предал Тысячу, разорвав Врата — и позволил Вечности нанести смертельный удар. Никто не знает, чем заплатил ему Небесный Трон — одни болтают, что его собственной душой и свободой, другие — что Хранители поклялись пощадить тех, кого он любил, третьи — что он просто увидел исход войны и выбрал победителя. Никто не знает, получил ли Предатель обещанное, и какова была его дальнейшая судьба — ибо его имени нет ни среди живых, ни среди мертвых, ни среди плененных и скованных…

Но о нем никогда не забудут, пока жив хоть Один из Тысячи.

Глава 1

Все Домены Единства разные — и часто отражают не только замысел, но и суть создателя. Перекресток Великих Караванов был из таких — небрежно брошенное в пустоте каменное колесо, столь огромное, что взгляд с одного конца не достигал другого. К устройству этого древнего места приложили руку ученики Того-Кто-Искусен — Пламени Подобный сразу понял это, увидев парящее ожерелье воздушных причалов, арки многочисленных Стрел и молочно-белый небосвод, расчерченный тонкими золотыми линиями… Тот же почерк, та же рука, что начертила сто сорок четыре знака небесного календаря. Подобно Храму Вечности, это был узел, куда сходилось множество дорог Единства — один из уцелевших фрагментов той паутины Путей, что земляне назвали бы «логистической системой», существовавшей еще до Раскола…

Один из Тысячи стоял в самом центре этого колеса, у его ступицы — огромного башнеобразного рунного монолита, в глубине которого вспыхивали золотые круги и линии, подобные отражениям небесного рисунка. Осколок Единого недоверчиво прищурился — монолит отливал небесной синевой Восхождения, потому что являлся тем самым Камнем Странника, великим артефактом Путей, некогда дарованным Караванам…

А внизу (ступица с Камнем Странника сама по себе была возвышением) раскинулся необычный… город? Нет, городом это назвать было нельзя, хотя на Перекрестке имелись и башни, и стены, и нечто вроде домов. Но город — это про постоянство, а этот Домен больше напоминал временный лагерь или остановившийся табор, скрещенный с огромным торжищем. Вернее, сотню таких таборов — собравшихся вместе и разных, как день и ночь.

Пламени Подобный сделал шаг вперед и ощутил, как воздух сжимается, становясь упругим и плотным. Невидимая преграда, будто сотканная из пыли множества дорог, окружала Камень Странника и не пропускала дальше тех, кто появлялся возле него. Защита от незваных гостей. Может, Холодное Пламя смогло бы прожечь ее, но время испытывать судьбу еще не пришло. Когда-то Один из Тысячи слышал рассказы побывавших на Перекрестке, и, похоже, с тех пор ничего не изменилось. Мрачно усмехнувшись, он приложил к монолиту свою ладонь.

Небесный камень был теплым. Под его поверхностью расплывались золотые знаки, складываясь и рассыпаясь, тепло будто качнулось навстречу, ощупало чужую ладонь и того, кто ее возложил. Так, как слепой трогает лицо гостя, вспоминая, не встречались ли они раньше.