Академия (СИ) - Свадковский Алексей Рудольфович - Страница 12

Гость, поднявшись, направился к двери, и Куропаткин последовал за ним, провожая.

Я, замерев за шторами, старался даже не дышать, не то что шевелиться. Это что я сейчас услышал? Выходит, это не самодурство отдельной твари, ворующей как не в себя? Это что, система, а не глупость? Какой на хрен рукопашный бой для пилотов мехов? Им не лбом и руками кирпичи разбивать надо — им шагоходом управлять, он основное оружие. Разогнать преподавателей, уничтожить лабораторию? У нас стимуляторов днем с огнем не найти, китайской алхимией травимся, потому что своих нет. А тут — такое! Это ж мать его, заговор! А этот жирный хорек, выходит, часть его?

Куропаткин, прикрыв дверь, быстро направился к сейфу. Замерев возле статуэтки в виде жабы на книжном шкафу, он нажал одновременно на ее глаза, и с легким щелчком из ее рта выдвинулся язычок, откуда он взял ключ. Три поворота направо, два налево. Затем он стал вращать кодовый диск, и спустя несколько секунд раздался щелчок и открылась дверца сейфа. Туда и отправились конверт и бархатный футляр, в который хозяин снова заглянул перед тем, как выпустить из рук.

Сейф снова заперт, ключ спрятан, а кабинет закрыт. Дом стал затихать. Спустя час все шаги в коридоре окончательно стихли. Можно работать. Дальше тянуть нельзя: времени, до которого меня будут ждать Вика с Давидом, осталось совсем немного. Вынырнув из-за штор, я прокрался к шкафу с жабой. Нажать на глаза — и подхватить с высунувшегося языка ключ. Вставить в скважину, провернуть, повторяя движения генерала. Легкий щелчок внутри металлического гиганта. Есть!

Теперь ты. Кладу пальцы на диск, прикрываю глаза, сосредотачиваясь, испуская волны силы, что проникают внутрь металлического гиганта. Поворот диска — внутри крутятся металлические пластины с выемками. Мне нужно их лишь выстроить в один ряд, нащупать и услышать легкие щелчки внутри и чуть измененную тональность, не слышимую для уха, там, где нужное число. Шестнадцать, четыре, сорок восемь…

Последнее число не дается мне дольше всего. Злясь и торопясь, я уже думал снести цифровой круг и просто выжечь запор огнекамнем. «Спокойствие! Мать твою, дыши ровно! Тебе остался один шаг! Да где же ты?» Есть — легкий щелчок. Двадцать один!

Поворот рукояти сейфа. И дверь открывается. В темноте плохо видно, что внутри. Походный фонарь вытащен из кармана, щелчок переключателя — и крохотный огонек освещает металлическое нутро. Ну и что тут у нас? Бумаги, письма, аккуратно сложенные на верхней полке. А вот и конверт, лежащий чуть в стороне, — и он сразу отправляется в рюкзак возле моих ног. Рядом с конвертом лежит еще один, пухлый, и еще. Видно, получены во время сегодняшнего банкета, и генерал их не успел разобрать. Что ж, я сам посмотрю, что там внутри. Главное, чтобы не векселя и не чеки.

Так, а вот и наличные, аккуратно сложенные на нижней полке. Пачки купюр летят в рюкзак, вызывая улыбку: значит, не зря сюда лез. Жалко, что одни ассигнации. Хотя нет… Золотой мешочек порадовал приятным звоном внутри. Хороший такой толстячок, с мой кулак размером. Следом за ним в рюкзак падает еще один, и еще. А вот и бархатный футляр, что так привлек внимание нашего генерала. Не нужен он тебе. Лишнее это все, от лукавого. Так, а это что у нас здесь? Большой бархатный футляр с ожерельем и серьгами внутри — видно, для супруги. Рядом — серебряная шкатулка, тоже с чем-то внутри. Не глядя все ссыпаю к себе. Так, что тут у нас еще интересного? Синий огонек мечется внутри металлического ящика, высветив еще пачку купюр, незамеченных мной сразу. Азарт, охвативший меня, будоражил не хуже вина или секса. И все же каким-то нутром я буквально почувствовал щелчок замка, а затем, обернувшись, увидел, как приоткрывается дверь кабинета.

А следом в приоткрытую дверь проскользнула широкая фигура, и знакомый голос негромко произнес:

— Ну и кто это у нас здесь?

Глава 6

Внешняя расслабленность позы меня не обманула, как и слова. Здоровяк, разговаривавший несколько минут назад с Куропаткиным, почти с порога через всю комнату прыгнул на меня, одним прыжком преодолев метров пять, нас разделявших. Меня спасло то, что я был к этому готов, сумев буквально за секунду понять, как он прыгнул, пытаясь меня подмять. Кувырок в сторону, взмах рукой с тигриной лапой — кажется, я успел его задеть, но здоровяка это даже не замедлило. Он, почти мгновенно развернувшись, сдержав инерцию, рукой прижался к полу — я буквально услышал, как заскрипели когти, вонзившиеся в доски паркета, — и почти сразу снова прыгнул вперед. Вот только я уже успел вскочить на ноги.

Разворот корпусом — с размаху вновь полоснуть рукой по боку. Чувствую сопротивление, как когти что-то разрывают, но недостаточно, я не успел влить силу. Здоровяк каким-то образом извернулся в воздухе и успел ударом ноги сбить меня с ног. Я с размаху падаю на ковер. А одаренный, откатившись к стене, с грохотом разнес книжный шкаф. На миг замедлившись среди книг и деревянных обломков, он снова рванул ко мне. Меня явно пытались взять живым. Вот только в мои планы это не входило.

Секундной заминки мне хватило, чтобы успеть выдернуть из-за пояса электрожезл. Щелчок разряда — синяя дуга, изогнувшись, ударила здоровяка в грудь, заставив его покачнуться и замереть. Но лишь на секунду. Он снова попытался ринуться на меня, а я уже успел понять, что с этим чудовищем в ближнем бою ничего не светит. Он меня просто на куски порвет: его скорость, его сила на уровень превосходили мои. И если б не его попытки взять меня живым, я бы уже лежал мертвым.

Сосредоточиться, толкнуть волну, ожившую в ядре, пропустить ее через руку, направив в жезл, затем усилить волей. Разряд, ударивший по предателю, молния с палец толщиной сухо щелкнула, настигла его в полете и отбросила назад, в обломки книжного шкафа. Тело затряслось. Несмотря на силу разряда, он еще пытался встать, но рука подломилась, и он рухнул на пол. Я вскинул жезл, собираясь добить… Но в коридоре раздались крики, зажглись лампы, с шумом стали распахиваться двери.

Не до тебя! Я ринулся к своим вещам. Одной рукой подхватить рюкзак с добычей, второй — схватить массивный подсвечник со стола и с размаху запустить им в окно. Стекла еще с грохотом сыпались вниз, а я уже ринулся в окно. Выстрел, ударивший за спиной, придал лишь дополнительное ускорение: пуля взвизгнула над плечом. Я с разгону нырнул в окно, вытянув руки вперед, стараясь не задеть стеклянные осколки. Что-то чиркнуло по ноге, а затем я почти плашмя рухнул вниз, прямо в розовые кусты, растущие под окнами и смягчившие мое падение. Я попытался вскочить, но проклятые растения вцепились в меня и мою одежду, словно жандармы. Снова выстрел — пуля ударила почти возле ноги.

Голос генерала Куропаткина:

— Вверх! Спускайте волков!

Твою мать, мне только их не хватало! Я пытаюсь вырваться. Скорость сейчас — мое главное спасение. Резко дергаюсь, пытаясь встать. Шипы рвут тело. Я беспорядочно кромсаю проклятые кусты, пытаясь освободиться. Новый выстрел — пуля бьет по рюкзаку. Я наконец вырываюсь из зарослей, подхватив выроненный при падении жезл, мчусь к забору. Сзади слышится вой волков, выпущенных из вольера, куда их загнали на время приема, чтобы не сожрали никого из гостей. Снова выстрелы — мать твою, теперь по мне палили из нескольких стволов. Свистки жандармов. Я ориентируюсь на фонари, горящие вдоль забора. Шагов десять, не меньше.

Снова вскинуть жезл, замереть, задержать дыхание, прикрыть глаза. Волки, жандармы, стрельба — все это лишнее. Этого нет. Есть лишь ты и твоя сила. Почувствовать ее и выпустить в едином порыве, не сдерживая и не ограничивая ее ничем. Молния, сорвавшись с жезла, бьет в ограду, и металлические прутья, не выдержав кратного увеличения напряжения, буквально взрываются, разбрасывая куски металла. Искры разрядов разлетелись во все стороны, заставив отшатнуться уже успевшего изготовиться к прыжку измененного волка шагах в пяти от меня. Все-таки инстинкты у зверя оказались сильнее.