Академия (СИ) - Свадковский Алексей Рудольфович - Страница 1

Стальной Рыцарь. Книга вторая. Академия.

Глава 1

Выстрел. Пуля уходит немного левее центра мишени, в который я метил. Поправить мушку, снова прицелиться, еще раз выстрелить, передернуть затвор, выбросив гильзу на стол, снова прильнуть к прицелу. Перевожу дуло карабина на самую дальнюю на стрельбище мишень. Снова выстрел — пуля легла с недолетом и метрах в двух левее. Да чтоб тебя! Хотя тут и расстояние шагов под двести — может, рука дрогнула. Постреляешь тут спокойно, когда мысли в голове словно вороны кружат и долбят мозг.

Нужно что-то делать, нужны деньги. Сегодня с утра перед занятиями в гарнизонной лавке я купил свежих газет, в том числе и каталог с объявлениями о продаже тяжелой техники, включая и военную. Просматривая его, нашел сразу два подходящих меха под мои запросы: одному десять, другому двенадцать лет, запас прочности под восемьдесят процентов, оба прошли обслуживание, ремкомплект к каждому меху идет в подарок, если расплатишься сразу. Один мех — «Росомаха», второй — «Шатун». Оба нацелены работать на средних и ближних дистанциях. В принципе, для меня пойдет. Конечно, не «Громовержец», но тот и стоит под шестьдесят тысяч, да и собирают их под заказ. Машины хорошие, и в идеале сразу на них бы и начинать тренировки. Вот только одно «но»: я понятия не имел, где мне взять деньги на покупку.

Снова нырнуть в пробой? Да кто меня туда пустит? Я курсант и должен учиться. Да и где этот пробой найти, да еще чистый от тварей, да еще мне в одно рыло? Да и там не факт, что удастся найти нечто, способное потянуть на такую сумму. Вспомни Меловодье. Тут нужна артель, которая тебя возьмет к себе, или связи с военными. Ни того, ни другого у меня нет. И такое за пару дней не выстроишь: тут нужно доверие, связи.

Тогда что? Передергиваю затвор, гильза отлетает, снова прильнуть к мушке. Взять кредит? Да кто ж мне его даст? Сам голый-босый, ни земли, ни фабрик. Ни продать, ни заложить мне нечего. Кроме Рубаки да вещей из ячейки. Но там на одну четвертую меха едва хватит. Тот, что постарше, «Шатун», за него сорок тысяч просили, а все мое добро едва на десять, максимум двенадцать тысяч потянет с учетом денег в ломбарде. И больше мне взять негде. Тогда что? Думай, голова, думай. Шапку куплю.

Снова выстрел. Пуля наконец ударила по мишени. Все-таки карабин на такие дистанции не рассчитан. Беда.

Мысли бегали по кругу, и выхода я не находил. Просто край. Хоть выходи на большую дорогу и грабь кого-нибудь.

А все из-за этого проклятого ублюдка — генерала Куропаткина. Сразу после смотра он ни разу в академии даже не появился. Зато через три недели у него большой прием, сразу после которого он и отбудет на воды — здоровье поправлять от беспробудных пьянок да деньги спускать, которыми он тут насосется, словно клоп. Только пьет он золото, а не кровь.

Снова выстрел. Пуля снова легла куда надо — почти в центр круга, и я невольно улыбнулся своей удаче. Хотел передернуть затвор, когда внезапно замер.

Деньги, клоп… Что-то в этой цепочке меня зацепило. Деньги! Он же наверняка их дома хранит. Не понесет же он их в банк на счет класть, да и векселями взятки принимать тоже не станет. Наш генерал все же не дурак: векселя, счета — это следы, а вместе с ними и вопросы: «А откуда у вас данные средства?», «А зачем и почему на ваше имя барон Кисельбах выписал данный чек?» Нет, наш генерал наверняка берет подношения наличными и скорее всего в золоте, отлично зная, как быстро дешевеют нынче бумажные деньги. А значит, ближе к его отпуску у него должна скопляться весьма приличная сумма, которой должно хватить на безбедное проживание в Европе.

Мысль эта меня захватила настолько, что я даже прекратил стрельбу. Человек он — говно, и сама мысль ограбить его не вызывала у меня никакого отторжения. Это в доме Епифанова я бы скорее себе руки отгрыз, чем взял хоть копейку, а тут ограбить вора — сам бог велел. Тут главная сложность — как это осуществить. Но из всех имеющихся у меня планов, пожалуй, это единственный, как ни странно, осуществимый. Понятно, что деньги на виду не лежат, понятно, что в сейфе. Но ведь с другой стороны… А какой у меня выход? Взять и сдохнуть? Конечно, могут поймать — арест, каторга, возможно, смерть. Так стараниями господина генерала все это, плюс-минус, меня и так ждет после его возвращения. Навешает дисциплинарные нарушения, потом невыполнение приказа, может, подкинут чего, например, мой пистолет из арсенала. Отчисление — и штрафные батальоны. А дальше разбитый мех и смерть без пользы для общего дела. А я жить хочу! И вот так подыхать по чужой прихоти я не согласен. Хер вам!

Последний выстрел. Положив карабин, я отошел от стола и доложил:

— Курсант Соболев стрельбу закончил.

— Вижу, — начальник арсенала опустил бинокль. — Восемь попаданий из десяти. В стрелковой подготовке необходимости нет. Давай зачетку.

Я протянул ему кадетскую книжку, где офицер в нужной графе поставил подпись и личную печать.

Так, что у нас там дальше? Я глянул список предметов: строевая подготовка, потом рукопашный бой и, наконец, самое сложное для меня — «Основы знаний», комплексный предмет, включавший в себя русский язык, арифметику и историю Российской империи.

— Направо! Налево! — Я быстро повернулся в нужном направлении.

— Шаг назад! Шаг вперед! Команды слышишь — команды исполняешь. На этом строевая подготовка завершена, в продолжении обучения дальнейшего смысла не вижу. Давай зачетку и ступай вниз, там тебя наш рукопашник дожидается.

Я растерянно почесал затылок от подобной скорости прохождения обучения. Может, меня к концу вечера и вовсе посчитают полностью обученным пилотом и выпрут за ворота, сразу отправив в часть? Пожалуй, это будет самое сверхускоренное обучение пилотов за всю историю. Преподаватель, поставив подпись, почти вытолкнул меня за дверь. И я пошел вниз сдавать зачет по рукопашному бою.

Просторный зал и тканевые маты сразу напомнили мне наш тренировочный зал. Мешок с песком на веревках, деревянные мечи на подставках. Глядя на все это, я почему-то ожидал увидеть китайца в качестве преподавателя, но нет: на татами меня встретил настоящий казак с седым чубом на лысой голове, в белой рубахе и широких штанах. Приглашающе махнув рукой, он встал в стойку. Сбросив обувь, пиджак, оставшись лишь в футболке и спортивных штанах, я вышел к нему, сделал поклон.

— Атакуй! — скомандовал он и перевернул небольшие песочные часы, стоявшие возле татами.

Я оценивающе посмотрел на него, пытаясь понять, какую школу боя он практикует. Странная стойка, легкое покачивание корпуса, ноги неподвижны, но по вздутым мышцам на икрах было понятно, что он готов к прыжку или удару ногой. Нас мастер учил биться с противниками из разных школ единоборств, но тут что-то совсем незнакомое, словно смешение стилей. А впрочем, в бою да познаем истину!

Удар рукой, попытка подсечь опорную ногу с одновременным прикрытием головы. Почти сразу отход, когда учитель попытался пробить мне сбоку ответный в корпус. Проходит мимо, мне почти сразу прилетает новый удар в голову, блок частично отводит кулак, и тот лишь вскользь прошелся по скуле. Новый удар, разрыв дистанции, попытка удара ногой. Тренер норовит снова сблизиться, пытаясь мне навязать ближний бой, и чтобы выстоять, мне приходится раз за разом отпрыгивать назад, пытаясь контратаковать его ногами и надеяться подловить на противоходе. Новая попытка сближения, привычный отскок назад и удар ногой, когда мастер, не прекращая движения, неожиданно сделал кувырок, пропустив мой удар над собой, затем, захватив мою опорную ногу, дернул на себя, и когда я полетел вниз, обозначил добивающий удар в горло кулаком.

— Вставай, — прыжком вскочив на ноги, он протянул мне руку. Затем глянул на часы, стоящие возле матов, оценив оставшийся там песок. — Почти минуту продержался, молодец.

— Школа богомола? — уточнил он и, дождавшись моего утвердительного кивка, довольно кивнул: — Хороший у вас учитель был. Если увидишь, передашь от меня поклон. Грамотно вам технику поставил.