Звездная Кровь. Дарующий Молнии (СИ) - Прокофьев Роман - Страница 31

Да, осколок Единого желал сейчас же разрушить врата Храма, навсегда обрубив все ведущие в Единство нити. Войти на тинг, объявить Круг своим — и убить на фионтаре всех, кто посмеет бросить ему вызов, а выжившим кинуть горсть молний, став новым источником Восхождения. Он мог бы перевернуть сферы — вот только грубой силы для войны со всем миром одновременно у Тысячи пока было недостаточно. И самое главное — он стал бы тем самым Белым Дьяволом, которым пугают детей, подтвердив страхи Народов и ложь Вечности.

Тысяча уже шла этой дорогой, и Пламени Подобный помнил, где она закончилась.

Нет, требовалось действовать умнее и тоньше. Народы должны сами увидеть в нем защитника, друга и спасителя. Они должны узнать и понять правду о Вечности — и после этого Храм не потребуется разрушать, он рухнет сам, изнутри — когда Народы перестанут вести туда своих детей.

Но для этого требовалось время. У Вечности были сотни циклов на ложь, у него — нет и нескольких сезонов. Однако имелось и преимущество — трусливые небесные господа боялись Единства и действовали через свои орудия, а он был здесь, был плотью от плоти и понимал этот мир куда лучше. И мог делать то, что никогда не сделали бы они.

— Соленая кость! Смотрите, призрак Белого Дьявола и правда бродит вокруг Храма!

Грубые голоса, громкий мужской хохот. Из Храма выходил Народ Моря — татуированная синими рунами мускулистая гурьба, над которой подобно утесу возвышался рыжебородый Восходящий. Огромный, как матерый звездный зверь, с угловатым, пересеченными несколькими шрамами коричневым лицом.

— Смотрите, — отозвался Пламени Подобный. — Кинг Сторм Сто Смертей. Всего сотня — а орет так, будто прикончил тысячу.

Кто-то из Людей Моря захохотал, кто-то с вызовом сплюнул в сторону, кто-то уставился на него жадно и внимательно — нордийцы, сами прирожденные звери, чуяли силу лучше, чем хищные морские твари — кровь. А их рыжебородый кинг оскалился, бесцеремонно осматривая Пламени Подобного.

— Соленая кость! Глядите, он умеет кусаться, — усмехнулся он. — Призраку еще не выбили зубы?

— Тем, что хотели, я сам вырвал небесные клыки.

Люди Моря нестройно загудели, как прибой, ударивший в скалы. Руки некоторых легли на рукояти оружия — потому что так должен выглядеть хороший разговор. Сто Смертей же сделал шаг вперед, мгновенно заслонив статую Посланника. Он был на полторы головы выше и куда шире осколка Единого, хотя, конечно же, уступал великанам, чья кровь питала его Народ. Пламени Подобный помнил их, неустрашимых воинов, созданных Кел как оружие для великих сражений. Кровь давно размылась в тех, кто в Круге Элтанир называл себя Людьми Моря, но печать древней ярости так и осталась в красноватых зрачках.

— Я слышал о тебе много, — сказал кинг Народа Моря, глядя на него, как утес на море, которому еще нужно доказать право разбиться о него. — Что ты новый рикс тенехватов. Что ты тень древнего демона, который когда-то правил этим Кругом. Что ты изгой и червивый ублюдок. Что ты сожрал небесных Псов. Но я думал, демоны вырастают покрупнее!

Пламени Подобный усмехнулся, потому что с Людьми Моря нельзя было вести себя по-другому. И ответил:

— А я слышал о тебе меньше. Только то, что ты много пьешь, громко орешь и хорошо убиваешь женщин.

Смех нордийцев резко прервался, а на скулах Сторма вспухли желваки. Но в следующий миг он гулко расхохотался. Смех у кинга был такой же страшноватый, как его голос.

— От тебя тянет бурей, и это мне по душе! — сказал он. — Не люблю тихую воду! Хороший шторм лучше, хоть и может перевернуть лодку. Соленая кость! Пойдем — выпьешь с нами морского пива. Поглядим, чего в демонах больше — дыма или молний!

— Пойдем, — сказал Пламени Подобный.

Дом Людей Моря находился на берегу, такой же длинный, как их качающиеся на озерной глади корабли. Внутри было тесно и стоял гул голосов. Мужчины и женщины, почти не отличаясь статью — только голубыми узорами на коже, — сидели вперемешку, и все как один повернулись к ним. На миг стало тихо, а потом кто-то проревел:

— Сторм привел демона!

Им мгновенно расчистили длинный стол, а на него поставили две чаши — старые, из драконьего стекла — и достали из Руны огромный бочонок, обитый черным ферритом. Черным и пенящимся был и напиток, который рыжая нордийка налила в чаши, а пах он так, будто кто-то утопил в крепчайшем вине грозу, морскую соль и змеиный яд.

— Морское, — сказал Сто Смертей с удовлетворением. — Не для сухопутного брюха!

Он поднял чашу, а Пламени Подобный взял свою. Он знал, как нордийцы варят свое пойло — из звездных водорослей, высушенных над огнем, в который для дыма бросают другие морские травы. Потом выпаривают воду, наливают в бочки и выдерживают много циклов. Морское пиво пьют, наливая в большие чаши и разбавляя на три четверти водой — иначе оно может обжечь внутренности того, кто не принадлежит к Людям Моря.

— С виду тебе можно дать весло, — сказал кинг. — Но у крепкого корабля может быть гнилой киль. Люди Моря говорят так — после первой чаши видно, у кого дырявая лодка!

Он опрокинул свою чашу, шумно выдохнул и с вызовом уставился на осколка Единого. Сторм проверял его, предлагая неразбавленное пойло. Обычного человека такая чаша может мгновенно свалить с ног, и даже сильному Восходящему будет нелегко удержать в себе эту дозу. Но Пламени Подобный не был обычным Восходящим. Он мрачно улыбнулся в ответ и выпил — тоже залпом.

От горько-соленой волны мгновенно свело скулы, а язык завернулся в узел. Холодное зелье ворвалось внутрь обжигающим потоком — но что оно тому, чья Адаптивность и Витамантия уже на золотом пороге?

— Слабовато для демонов, — сказал он, ничуть не кривя душой.

Кто-то присвистнул, кто-то недоверчиво выругался.

— Соленая кость! Ты не кашляешь, как старик, и не призываешь Единых! — прищурился Сторм. — Серебряные Атрибуты, дери тебя шторм?

— Мы пришли пить или говорить?

— Море любит смелых! — заревел кинг, сам хватая бочонок. — Вторая чаша — для тех, кто не выблевал первую!

Вторая порция прошла легче. Тело справилось и с ней, но звездная составляющая в морском пиве работала не совсем как обычный яд. И не совсем как вино. Оно медленно стирало границы между осколком Единого и этим громким, пахнущим людьми, солью и дымом миром.

Почти забытое ощущение.

— Вижу, волну ты держишь, — осклабился Сторм Сто Смертей, вытирая рот. — Не хуже твоего отца — я пил с ним, когда ты еще качался в колыбели!

— С моим настоящим отцом ты точно не пил, — ответил осколок Единого. — Его имя было забыто, когда твои предки еще не пристали к этим берегам!

— Соленая кость! — кинг снова наполнил чаши. — Тогда третья. Она для тех, с кем достойно идти в одних водах.

Третья порция была самой важной. Пламени Подобный знал, что Люди Моря уважают только тех, с кем выпили трижды. Далеко не каждый был способен на это — но тех, кто смог, они признавали за равных. За тех, с кем можно говорить.

Он выпил до дна. Стало тихо. Нордийцы за спиной перешептывались, произнося его имя. Сторм Сто Смертей тоже осушил свою чашу и со стуком поставил ее на стол.

— Ладно, соленая кость, — сказал он. — Хватит пены вокруг рифов! Говори, демон. Зачем забытый Народ выполз из тьмы? Неужели просить места у очага?

— Буря не просит свое, — Пламени Подобный медленно вытер губы тыльной стороной ладони. — Она приходит и рвет паруса. Или наполняет их ветром, если корабли идут вместе с ней.

— Это ты про наши корабли, — нехорошо прищурился Сторм.

— И про них тоже.

— Народу Моря плевать на старые бури, — Кинг встал, упираясь костяшками в столешницу, и оглядел загудевший зал. — Мы не повернем руль ради призраков. Да, мои? Но я встану рядом с тем, кто и впрямь держит волну. Хочешь, демон, чтобы Люди Моря встали на тинге за тебя?

— Хочу, — Пламени Подобный тоже встал.

— А я хочу тебе врезать, — сообщил Сто Смертей. — И посмотреть, выдержит ли твоя демоническая башка!

Он положил ладонь левой руки на столешницу и поднял правую, чуть сгорбившись и расставив ноги. Зал вокруг пришел в движение, нордийцы восторженно загудели, потому что их непобедимый кинг предлагал чужеземному кингу любимую игру Людей Моря — поединок на пощечинах. Опасное развлечение, как и все игры нордийцев, — рука у них была тяжелая, а боль этот Народ чувствовал куда слабее, чем другие. Но их ранги были равны — серебро, и Титулы — тоже, потому Сторм и бросил ему вызов.