Моя жизнь как зомби из трущоб (ЛП) - Диана Роулэнд - Страница 7

— Энджел, иди-ка посмотри на это, — неожиданно позвал доктор Леблан.

В одной руке он держал сердце покойника, а другой, в которой был скальпель, жестом подозвал меня ближе. Я послушно подошла, абсурдно вспомнив фильм, где злой жрец вырывал людям сердца голыми руками.

— Вот от этого он и умер, — продолжил доктор, указывая кончиком скальпеля на надрез, который он сделал в маленьком кровеносном сосуде на внешней стороне сердца. — Видишь бляшку?

Я уставилась на крошечный желтый сгусток, как я предположила, жира или холестерина, или какой там еще хрени, которая забивает сосуды.

— Это? Но оно же такое маленькое!

Он кивнул и опустил сердце на белую пластиковую разделочную доску перед собой.

— Знаю. Аж не по себе становится, когда думаешь, что штука, которая выглядит такой пустяковой, уложила этого мужика как подкошенного. У него не было ни единого шанса.

Я отступила на шаг, пока доктор Леблан заканчивал осмотр сердца.

«И если бы я сдохла от той передозировки, они бы сейчас проделывали всё это со мной».

Впервые за сегодня я почувствовала вкус желчи во рту, хотя это никак не было связано с тем, что я видела или нюхала. Если бы я умерла, это я лежала бы голышом на холодном металлическом столе, разрезанная от горла до паха…

Я выпрямилась, и мои глаза сузились. До меня дошло, что здесь происходит. «Высоко рекомендовали», как же, держи карман шире. Всю эту работу явно организовали для того, чтобы я начала чуточку больше ценить жизнь, которую умудрилась так знатно просрать. Поработай в морге вместо того, чтобы торчать в дурацком рехабе. Вот этот сценарий хотя бы имел смысл. Я поймала себя на том, что самодовольно улыбаюсь, глупо радуясь своей догадливости. Что ж, круто. В такие игры я умею играть. Чёрт, это в тысячу раз менее занудно, чем ребцентр. Месяц в таком режиме и я чиста перед законом. К тому же за это еще и платят.

Я наблюдала за тем, как доктор Леблан вынимает органы, чтобы взвесить и осмотреть их.

«Интересно, он в доле? — подумала я. — Знает ли он, что я на самом деле конченая таблеточница?»

Скорее всего, нет, решила я. Навряд ли он был бы так добр ко мне, если бы знал правду.

Доктор Леблан опустил сердце размером с кулак и штуковину с фасолину в большой пластиковый пакет между ног мертвеца, а затем взял полотенце и вытер руки в перчатках.

— Почти закончили, — с улыбкой сказал он мне и повернулся, кивнув Нику: — Теперь можешь заняться головой.

Ник подошел к столу.

— Ну, у этого тела хотя бы голова на месте. Вчера мы вскрывали двоих, и оба были безголовыми. Первым был тот убитый, про которого во всех новостях трещали. — Он взглянул на меня. — Слышала про это?

Я лишь кивнула в ответ. Я не собиралась давать ему знать, что меня уже допрашивали по этому поводу.

— А вторым к нам поступил парень после ДТП. Пострадавшего так размазало, что наши ребята полчаса искали голову, а когда нашли, ее, судя по всему, переехала попутная машина. В итоге осколки черепа привезли в пластиковом пакете. — Он весело хмыкнул, а я просто уставилась на него.

Как можно так обыденно описывать подобные ужасы?

— А теперь смотри внимательно, — скомандовал он мне. — Тебе скоро самой придется это делать.

Подавив желание показать ему средний палец, я с тошнотворным, но завороженным ужасом наблюдала, как он взял скальпель и сделал надрез от уха до уха через макушку трупа. Сделав надрез, он отложил скальпель, а затем запустил пальцы между кожей и черепом, чтобы стянуть скальп вверх и вниз, полностью обнажая верхнюю часть черепной коробки.

И у меня по-прежнему не возникло ни малейшего позыва к тошноте.

Невероятно.

Затем Ник натянул маску и защитный щиток для лица.

— Тебе, наверное, тоже стоит надеть маску, — сказал он, включая прибор, в котором я внезапно опознала пилу для костей. — От этого летит куча костной пыли, и тебе вряд ли захочется ей дышать.

Я быстро натянула маску, пока он запускал пилу, и быстро поняла, что Ник не преувеличивал. К тому времени, как он закончил круговой надрез на голове, всё пространство вокруг него покрылось тонким слоем розовато-белой пыли. Я старалась не думать о том, что эта костная пыль, скорее всего, осела и на моих волосах. После того как этот день закончится, я планировала устроить себе грандиозную помывку в душе.

Он отложил пилу и взял Т-образный инструмент с заточенным нижним концом.

— Эта штука называется «череполом», — сказал он с улыбкой, которая была почти искренней. — Клянусь богом, это ее официальное название в каталоге.

Он вогнал заточенный конец в пропил, сделанный пилой, и резко повернул инструмент, чтобы раздвинуть края кости шире. Я невольно поморщилась от звука ломающейся кости — инструмент полностью оправдал свое название.

Ник просунул пальцы в расширившийся пропил и потянул. Крышка черепа отделилась с треском и чавкающим звуком. Внезапно передо мной предстали серо-розовые извилины мозга.

— Ну вот, готово, — сказал он с дурацким жестом, стягивая маску и защитный щиток. — Ты впервые видишь настоящий живой мозг. — А затем хмыкнул: — Точнее, настоящий мертвый мозг.

Я последовала его примеру и сняла маску, а затем так и застыла. Внезапно мне показалось, что я чувствую запах этого мозга. Причем вовсе не в духе «о боже, какая мерзость». Запах был такой, словно кто-то снял крышку с кастрюли с наваристым гамбо и позволил аромату заполнить всю комнату. И я знала, что этот умопомрачительно соблазнительный запах исходил именно от мозга. Знала это каждой клеточкой своего существа.

Что, блядь, со мной было не так?

К моему шоку и ужасу, у меня потекли слюнки. В животе громко заурчало, и достаточно громко, чтобы остальные услышали. Оба мужчины повернулись и уставились на меня. Доктор Леблан рассмеялся:

— Ладно, тебя официально можно считать самым стойким санитаром морга из всех, кто когда-либо здесь работал. Ты умудряешься испытывать голод прямо во время вскрытия!

В ответ я выдавила слабый смешок. Я изо всех сил старалась скрыть замешательство. Да, вот и всё. Я просто умирала от голода.

Так почему же у меня возникло это жуткое желание? Мне хотелось зачерпнуть пригоршню этой розово-серой массы. И засунуть себе в рот, словно попкорн в кинотеатре.

По спине пробежала дрожь. Я вела себя глупо. Я просто пропустила завтрак. Вот и всё. И, наверное, до сих пор отходила от своей гребаной передозировки. Не могла я на самом деле хотеть сожрать мозг. Это просто исключено. Должно быть, это какой-то отголосок тех безумных глюков.

К счастью, Ник не заметил моей паники. Он взял скальпель.

— Дальше всё просто. Подрезаешь спинной мозг в месте его соединения с основанием головного… — говорил он, как-то отодвигая мозг в сторону и орудуя скальпелем вокруг него. — …и готово.

Он отложил скальпель. Затем вывалил мозг прямо себе в ладони, аккуратно его поддерживая. Он повернулся ко мне с неприкрытым вызовом в глазах:

— Хочешь подержать?

Я застыла на несколько секунд. Я не хотела его держать, но я ни за что не призналась бы в причине. Я панически боялась, что у меня снова начнутся глюки и проснется эта дикая тяга.

Я увидела, как на его лице начинает проступать ухмылка. Ну уж нет, блядь. Я не позволю ему выиграть этот раунд. Даже доктор Леблан выжидающе смотрел на меня. Это просто дурацкое посвящение в должность. Только и всего. Я справлюсь.

Я шагнула вперед и протянула руки. Я ответила на вызов в глазах Ника собственным решительным взглядом. Он ухмыльнулся и переложил эту штуку мне в ладони. Она была скользкой и немного мягкой. И чуть тяжелее, чем я ожидала.

Я держу в руках мозг. Святое дерьмо.

Незнакомое мне раньше чувство гордости начало разливаться внутри. Я приняла вызов. Вызов был дурацким и мерзким, но я это сделала.

— Можешь положить его на весы, — сказал Ник.

Я аккуратно опустила его на весы и отступила на шаг. Доктор Леблан снова лукаво мне подмигнул. Затем он всмотрелся в цифры на весах и записал их в свой планшет. Я улыбнулась, до нелепости довольная собой.