Моя жизнь как зомби из трущоб (ЛП) - Диана Роулэнд - Страница 55

Паника нарастала, пока я обыскивала все мыслимые места и по-прежнему не находила никаких мозгов. «Я здесь слишком долго», — сказала я себе, чуть не плача от осознания того, что придется уйти с пустыми руками.

Может, он и не собирался мне ничего давать. Я заставила себя обдумать эту мысль. Но ведь вся эта тема с мозгами была его бизнесом, а значит, у него должно было быть что-то припрятано, верно? Может, у него дома, где бы этот дом ни находился.

Я заставила себя вернуться в коридор, каким-то образом умудрившись не наступить в лужу крови, пока вытаскивала бумажник Кэнга из его заднего кармана брюк. Я запомнила адрес на его водительских правах и вернула бумажник на место. Оставалось только надеяться, что адрес актуальный.

Схватив полотенце, я наспех протерла все поверхности, до которых могла дотронуться до того, как надела перчатки. Осторожно выглянув в заднюю дверь, чтобы убедиться, что никого нет рядом, я о-очень непринужденным шагом пошла к машине, пока пульс колотился в дикой панике все это расстояние. Вокруг не было ни души и я была настолько голодна, что если бы живой человек находился в пределах пятидесяти ярдов, я бы его учуяла. Отлично, еще одна суперспособность зомби: я превращаюсь в чертов детектор живых существ, когда достаточно сильно голодна.

Я бросила полотенце на заднее сиденье, стянула перчатки и рванула оттуда прочь. Минут пятнадцать я кружила по случайным дорогам, стискивая зубы от осознания того, что вокруг меня полно мозгов. Наконец я свернула за продуктовый магазин и швырнула перчатки с полотенцем в мусорный бак.

Я ехала дальше, намертво вцепившись руками в руль, пока голод внутри бился в конвульсиях и рычал. Взгляд в зеркало заднего вида обдал меня леденящим холодом. Кожа на лбу шелушилась и слезала, а цвет лица приобрел зеленовато-серый оттенок. Левый глаз начинал мутнеть, что объясняло, почему мне стало трудно им видеть. Слава богу, уже смеркалось. Каким-то образом я полностью лишилась плоти на мизинце и безымянном пальце правой руки. Наверное, когда стягивала перчатки.

Мозги. Эта мысль поглотила меня целиком. Я ехала, вжавшись в сиденье, чтобы никто меня не заметил, ведя машину скорее на инстинктах, чем на чем-то еще. К счастью, район Кэнга я знала хорошо. Сомневаюсь, что у меня сейчас хватило бы умственной концентрации, чтобы разобраться в карте.

Притормозив на углу, я проводила взглядом пожилую женщину, которая везла по тротуару сумку-тележку с продуктами. С ней было бы легко справиться. Она вряд ли сможет бежать или что-то в этом духе. Я могла бы сломать ей шею прежде, чем она поднимет шум, и утащить в тот двор. Рядом сейчас никого не было. Я могла бы разбить ей череп кирпичом или одним из тех камней, что окаймляют клумбу. Боже, это было бы невероятно на вкус.

Гудок сзади резко вернул меня в реальность. Мой взгляд метнулся к зеркалу заднего вида: там стоял «Лексус», а за рулем сидел свирепый мужчина. К своему ужасу, я поняла, что уже приоткрыла дверь машины. О господи… Я ведь чуть не сделала это. Я собиралась напасть на ту женщину.

Мужчина сзади посигналил снова. Я поспешно захлопнула дверь и ударила по газам, причем ужас и паника на миг перевесили голод. «Добраться до дома Кэнга», — повторяла я себе, цепляясь за эту мысль как за спасательный круг. — «Ни на кого не смотреть. Не давать голоду повода взять верх». Вот так зомби и слетают с катушек. Теперь я понимала. С пугающей, кристальной ясностью понимала.

Мне удалось сохранить остатки инстинкта самосохранения, чтобы припарковаться на соседней улице, а не заезжать на подъездную дорожку Кэнга. Натянув рукава куртки пониже, чтобы скрыть разлагающиеся кисти рук, я вышла из машины. В округе было пусто, хотя в домах горел свет. Надеялась, что никто не смотрит в окно. Стараясь идти как можно непринужденнее, я шмыгнула между домами. Задний двор Кэнга отделяла от соседнего участка сточная канава, но световой день почти сошел на нет, а деревья давали мне неплохое укрытие.

Я замерла, прежде чем преодолеть оставшееся расстояние до его задней двери, сделала глубокий вдох, принюхиваясь. В доме, насколько я могла судить, никого не было. В соседних домах тоже тишина. Через пару участков какой-то мужчина курил у себя на заднем дворе за глухим забором.

— Добраться до Кэнга, — пробормотала я, заставляя себя двигаться вперед, а не в сторону курящего мужчины. До сегодняшнего дня у меня никогда не было ничего похожего на силу воли. Я никогда не могла заставить себя бросить таблетки, удержаться на работе или прибраться в доме. Но прямо сейчас я собиралась выжать из своей силы воли все соки. Я не стану монстром. Просто не могу.

Задняя дверь была массивной, но со стеклянными вставками. Мысленно молясь, чтобы у Кэнга не было сигнализации, я натянула рукав куртки полностью на ладонь и с размаху выбила одно из стекол. Просунув руку внутрь, чтобы отпереть замок, я смутно почувствовала, как осколки порезали мне кисть и предплечье. Но боли не было. Из порезов вяло выступила густая темная кровь и тут же остановилась. Я засунула руку глубже в рукав: мне совершенно не улыбалось рисковать и оставлять где-то кровавые следы.

Когда я толкнула дверь, оглушительная сирена не взвыла, да и пульта управления я нигде не увидела, так что хоть в этом мне повезло. Я пробралась на кухню и сразу направилась к холодильнику. Он был забит продуктами, и было очевидно, что Кэнг любил готовить, но мое супер-чутье зомби не улавливало там никаких запахов припрятанных мозгов. И все же я открыла каждый контейнер и хорошенько принюхалась, чтобы убедиться наверняка. Затем я проверила морозилку. Сердце ушло в пятки при виде примерно дюжины коробок с замороженной пиццей — никаких пакетов или контейнеров, в которых могли бы лежать мозги.

Это не имело смысла. Где, черт возьми, он хранил заначку? Борясь с накатывающей паникой, я рыскала по дому в поисках чего-то, что могло служить холодильником или ларем. Мне показалось, что я вытянула счастливый билет, когда наткнулась на большой морозильный ларь в гараже, но разочарование чуть не раздавило меня снова, потому что он был доверху забит коробками с готовыми замороженными обедами.

Я натыкаясь на углы, вернулась в дом. Если бы я была способна плакать, я бы уже разрыдалась от бессилия и злости. Это не могло происходить со мной. У него обязаны быть мозги. Что, если он держит их в другом месте? В каком-нибудь арендованном складском боксе? Если так, то мне полная крышка. На улицу я больше выйти не смогу. Я и так едва добралась сюда, чуть не поддавшись голоду и не убив кого-нибудь. Я медленно опустилась на кухонный пол, тупо глядя на дорогие кастрюли и сковородки, развешанные на стойке над плитой. «Может, оно и к лучшему, если убийца зомби доберется и до меня», — вяло подумала я. Я не хотела становиться убийцей. Лучше прикончить меня до того, как я кого-нибудь убью. Найти меня будет несложно. Просто иди по следу мозгов. Черт, если бы я сама охотилась на зомби, я бы именно так и поступила — нашла бы источник их пропитания.

Еда.

Я резко поднялась на ноги. За каким хреном человеку, который обожает готовить, столько готовых замороженных обедов? Я рванула дверцу морозилки и вытащила верхнюю коробку из стопки, отстраненно заметив, что это какое-то диетическое блюдо. Ну ты и дура. Это же должно было стать твоей первой подсказкой. Я сорвала крышку с коробки, разорвала пластиковую упаковку и вдохнула. Раньше я не чувствовала запаха, потому что они были заморожены и герметично запечатаны, но теперь я поняла, что нашла золото.

Я даже не стала ничего разогревать. Мне было плевать, что они ледяные, хотя я глупо захихикала, запихивая замороженные мозги в рот. Заморозка мозгов! Сначала чувствительность вернулась во рту, протестуя против холода, который я насильно впихивала в свое тело. Я смутно понимала, что там была замешана и обычная еда — рис, мясо и какие-то приправы. Если разогреть как надо, это, наверное, было бы потрясающе вкусно. Но в тот момент мне было насрать на изыски. Обычная еда скорее раздражала, так как мешала добираться до мозгов, но я продолжала запихивать их в рот так быстро, как только могла. Постепенно блаженство начало разливаться по всему телу, и я поймала себя на том, что плачу от мучительного, нереального облегчения. Я чувствовала себя как одна из тех футболок, которые проявляют цвет только на солнце — и прямо сейчас я получала отличный загар, детка.