Моя жизнь как зомби из трущоб (ЛП) - Диана Роулэнд - Страница 1

Моя жизнь как зомби из трущоб

Диана Роулэнд

«Если тебе этого хочется — съешь это.

Доверяй своим инстинктам».

Этот человек явно знал меня и знал, где я живу, но прямо сейчас меня пугал вовсе не факт преследования.

Меня пугало то, что он каким-то образом разузнал, чего именно мне так сильно хотелось.

Слово «урод» подходило мне как нельзя лучше.

Нет, это безумие. Как, блядь, кто-то мог узнать, что я изо всех сил борюсь с желанием сожрать… мозги?

Но на что ещё могло намекать это письмо? Обычно, если мне чего-то хотелось, я просто это ела. Всё просто. Мне не нужно было чьё-то одобрение или пинок под зад.

Но мне безумно хотелось мозгов. Их запах напоминал шоколад, печенье, свежую выпечку с подливкой и вообще всё самое вкусное на свете. Я едва не сходила с ума каждый раз, когда приходилось к ним прикасаться. Я боролась с этой тягой так, как никогда в жизни не боролась с желанием принять наркоту или напиться.

Нет. Это бред. Письмо должно было означать что-то другое. В животе начала закипать глухая ярость. Какого чёрта этот Анонимщик не мог просто нормально объяснить, что, блин, вообще происходит?

Авторские права © 2011, Диана Роуленд (Diana Rowland)

ISBN: 978-1-101-51659-1

Все права защищены.

Все персонажи и события в этой книге являются вымышленными. Любое сходство с реальными людьми, живыми или умершими, является чисто случайным.

Этот перевод выполнен Telegram-каналом «Адские строчки 18+» — t.me/hell_lines исключительно в любительских и некоммерческих целях, фанатами для фанатов. Работа не является профессиональным переводом, а участники команды не получают за неё денежного вознаграждения.

Все права на оригинальный текст, персонажей и другие материалы принадлежат автору и правообладателям. Мы не преследуем цели нарушить их права или нанести ущерб автору. Если у вас есть возможность, пожалуйста, поддержите писателя и приобретите оригинальное издание.

Продажа данного перевода запрещена. Также просим не перезаливать и не распространять текст на других площадках. Категорически запрещается размещать русифицированные обложки и материалы перевода в социальных сетях, включая Instagram, TikTok, Pinterest, Facebook и другие платформы.

Ответственность за скачивание, хранение и дальнейшее распространение материалов несёт читатель.

Примечания:

Словосочетание «White Trash» в США — это устойчивое оскорбительное выражение (идиома), обозначающее бедных, необразованных и маргинальных американцев из провинции, поэтому мы в названии использовали более понятное выражение «трущобы».

Приятного чтения!

Глава 1

— Ты должна быть мертва, — заявила медсестра из приемного покоя, поправляя что-то на моей капельнице.

Она была скорее дородной, чем просто толстой, с чересчур ярким макияжем глаз и волосами, выкрашенными в какой-то мерзкий рыже-оранжевый оттенок. Когда я не ответила сразу, она посмотрела на меня вскользь, словно проверяя, действительно ли я пришла в себя и всё понимаю.

— Ты хоть это осознаешь? — потребовала она ответа. — Тебе чертовски повезло, что ты жива.

— Эм… ладно, — пробормотала я. Под простыней я провела рукой по животу и нахмурилась. — Я что, была в коме или типа того? — спросила я.

Ее тонкие губы сжались в ниточку.

— В коме? Нет. Тебя привезли всего несколько часов назад. — Она замолчала и уперла руки в бока. — У тебя была передозировка.

Я потерла лицо ладонью и покачала головой.

— Нет, я попала в автомобильную аварию, — настаивала я. — Я помню, что пострадала. — Ведь помню же? — Я истекала кровью, — добавила я уже менее уверенно, снова проводя рукой по целой и гладкой коже на животе.

Она презрительно фыркнула.

— На тебе нет ни царапины. Тебе, должно быть, это привиделось.

Ее глаза сузились от презрения и осуждения. Впрочем, мне было плевать. Я привыкла к такому взгляду, когда люди смотрели на меня.

Осколки стекла, кровь и металл. Изувеченное тело рядом со мной. Зубы и голод. Вырванные куски плоти…

На шее выступил холодный пот. Как это могло быть галлюцинацией? Глюки обычно странные, туманные и беспорядочные. Уж я-то знаю. У меня их было несколько.

Издав раздраженный звук где-то в глубине горла, медсестра сорвала медицинскую карту с края кровати.

— Неизвестная белая женщина. Хм-м. Ты хоть помнишь свое имя, милочка? — Она снова перевела на меня взгляд и одарила приторно-стервозной улыбкой, в которой не было ни капли искреннего сочувствия.

— Да, я знаю свое гребаное имя, — огрызнулась я. — Меня зовут Энджел Кроуфорд.

Мне безумно хотелось добавить: «И ты можешь записать его карандашом, который торчит у тебя в заднице», но я сумела сдержаться. Я знала, что медсестры способны превратить твою жизнь в еще больший ад, чем он уже есть, а эта сука явно считала, что мне остался один шаг до участия в каком-нибудь реалити-шоу про неудачников. Пошла она. Мне до этого оставалось как минимум шага два.

Медсестра шмыгнула носом, будто не очень-то верила, что я достаточно сообразительна или трезва, чтобы помнить, кто я такая.

— Посмотрим, что там было в твоем организме… ТГК, гидрокодон, алпразолам, оксикодон…

Пока я мрачно на нее зырила, она зачитала еще парочку названий лекарств, которые звучали длинно и пугающе. Закончив, она посмотрела на меня с чувством самодовольного удовлетворения, повесила карту обратно и вышла из палаты напыщенной утиной походкой прежде, чем я успела что-то ответить. И к лучшему, потому что то, что я хотела ей высказать, было бы чересчур даже для шоу Джерри Спрингера.

Как только она ушла, моя злость улетучилась, сменившись растерянностью и тошнотворным страхом. Я приподняла простыню, чтобы своими глазами, снова, убедиться, что я цела.

Я изо всех сил пыталась найти этому логическое объяснение. Я точно помнила кровь. Очень много крови. На животе был какой-то длинный глубокий порез, и у меня осталось жуткое воспоминание о том, как из моего бедра торчал острый обломок белой кости, а кровь хлестала фонтаном повсюду. Но сейчас все было на месте. Ни царапин, ни синяков. Просто совершенно нормальная кожа. Кома могла бы это объяснить, верно? Пару месяцев в отключке или около того — достаточно времени, чтобы все зажило.

Вот только у меня не осталось вообще никаких шрамов.

Вздохнув, я откинула голову на подушку. Ни в какой коме я не была. Медсестра не врала и не издевалась надо мной.

Нет, я просто конченая неудачница.

Передозировка. Отлично. Что ж, это было новым дном для меня, и хуже всего то, что в это верилось без труда. Единственным шокирующим моментом было лишь то, что это не случилось раньше. Я не помнила, чтобы принимала столько дряни, сколько перечислила эта сука-медсестра, но сам факт того, что я оказалась в реанимации, был достаточным доказательством — очевидно, я это сделала. Медсестра ведь не стала бы подделывать результаты моих анализов. Я сама устроила себе это, по старинке.

Когда я уставилась на пятнистую плитку потолка, накатила усталая депрессия. За дверью послышался шум проезжающей каталки и приглушенные тревожные голоса. Я прекрасно знала, что будет дальше. Придет какой-нибудь соцработник или психолог и начнет втирать, что мне нужна реабилитация, терапия или еще какая-то чушь в этом роде. Глупое предложение, учитывая, что у меня нет ни денег, ни страховки. Или, что еще хуже, меня закроют на 72 часа для «психиатрической экспертизы», поскольку я явно представляю опасность для самой себя, и я, скорее всего, окажусь в какой-нибудь жуткой бесплатной палате для нищих.

Терпеть это я точно не собиралась. Сейчас я чувствовала себя совершенно нормально и была более чем готова убираться отсюда ко всем чертям.

Я откинула простыню и сползла с кровати. Кафельный пол показался гладким и холодным для моих босых ног. Мне нужны были обувь и одежда. На мне была эта дурацкая больничная распашонка, а моя собственная одежда, должно быть, так сильно испачкана кровью, что я привлеку к себе кучу внимания, если попробую выйти в ней.