Магазин волшебных питомцев 6 (СИ) - Гремлинов Гриша - Страница 33

Я открутил крышку бутылки, налил в посудину. Пинцетом извлёк из пакетика фиолетовый клочок, опустил в воду. Следом — щепотка Золотой Пыльцы. Крупинки посыпались в чашу, как крохотные звёзды.

Начал размешивать. Реакция пошла моментально, как от чтения заклинания. Шерсть вздрогнула, свернулась в спиральки и начала растворяться, окрашивая воду в густой аметистовый цвет. Потом вода вспыхнула и приобрела насыщенный золотистый оттенок, как расплавленный янтарь. Запахло чем-то сладковатым, цветочным.

Высыпал в миску рыбий корм — крупные коричневые гранулы, богатые белком и жиром. Гранулы жадно впитали золотистую жидкость, разбухли, потемнели. Натянув перчатки, я размял массу в густую вязкую пасту. Скатал плотный шарик размером с мандарин. Ножом сделал глубокий разрез в тунце и затолкал шарик внутрь, утрамбовав пальцами. Мясо сомкнулось вокруг начинки.

Динь-динь!

Кулинарное шоу «Сделай мутанта на коленке» объявляется открытым. Система восхищена вашей жаждой наживы!

«Эта акула лежала в стазисе с тех пор, как я её получил. Её фактически не существовало. Для неё нет ни аквариума, ни документов, ни будущего, и единственный шанс на настоящую воду и настоящую жизнь — вот этот человек. И я сделаю акулу такой, чтобы он её любил, а не просто засунул в аквариум и забыл».

Система промолчала. Первый раз за долгое время ей оказалось нечего сказать. Но зато у меня нашлось что спросить.

«Не ленись, рассчитай вероятность успеха, дорогая. Только без иронии, дай цифры».

Расчёт вероятности… Анализ совместимости компонентов… Сопоставление с биологическим профилем цели…

Вероятность успешной мутации: 94%.

Примечание: Шанс того, что рыба просто подавится вашим «шедевром», составляет 6%. В любом случае, зрелище обещает быть незабываемым.

Стук в дверь.

Одним движением я убрал посуду, перчатки, пакет от корма и пыльцу в Инвентарь. На столе осталась только доска с тунцом. Рядом с ней я материализовал распахнутый чёрный футляр. Пустой, подкладка из тёмно-синего бархата хранила отпечаток чего-то округлого. По факту, я перед выходом из магазина просто впечатал туда мячик, который любит грызть Зефир. Но смотрелось так, будто там только что лежал какой-то артефакт.

— Войдите.

Давид скользнул в подсобку. Его взгляд прошёлся по столу — рыба, пустой футляр — и на лице посредника проступило едва уловимое понимание.

— Вы что-то задумали, — сказал он. Это прозвучало как факт, а не вопрос.

— Ядро, — я кивнул на футляр. — Катализатор эволюции. Больше такого у меня нет, так что второй раз этот фокус не повторю.

Про ядра все знают — это обычный путь эволюции. Добывать их сложно, данжеры-охотники рискуют жизнью ради них. Стоят они дорого, результат не гарантирован, а применение опасно. Но совершенно легально. И главное, это снимает любые подозрения в нестандартных способах развития питомцев. Пусть я и сказал клиенту, что акуле нужно просто покушать, но даже ёжику будет понятно, что зверь эволюционировал. Так что прикрытие необходимо.

Давид помолчал. Потом произнёс всё тем же деловым тоном, но с лёгким нажимом на каждое слово:

— Я надеюсь, Денис Валерьевич, что ваш зверь выдержит процедуру. Мой клиент… крайне чувствителен к страданиям животных. И вы совершенно точно не хотите, чтобы такой человек проявил к вам неблагосклонность.

Я посмотрел ему в глаза и улыбнулся. Холодно, одними губами.

— Тогда нам обоим стоит помолиться за успех, ведь привели меня сюда именно вы.

— Аминь! — торжественно провозгласил Архимед. — Рыбке — удачи! Птичке — орех!

Мы вышли из подсобки. Я нёс тунца на доске, как блюдо в зал ресторана. Заказчик даже не повернул головы — лежал в шезлонге и отрешённо перебирал остатки виноградной грозди.

Я подошёл к краю бассейна и посмотрел вниз.

Акула кружила у дна, как заведённая. Обтекаемое тело скользило в толще бирюзовой воды, грудные плавники чуть подрагивали, корректируя курс. Она уже освоилась, и стрессовые выбросы из жабр прекратились.

Я закрыл глаза и потянулся к ней по каналу.

Никаких слов. Акулий мозг — древняя, примитивная машина, заточенная под три задачи: двигаться, есть, выживать. Лобные доли размером с горошину, зато обонятельные луковицы — с грецкий орех. С ней нельзя разговаривать, можно только транслировать образы и ощущения.

Я послал ей запах. Жирный, маслянистый, тёплый — свежий тунец, кровь в мышечных волокнах, сытный белок. Потом — ощущение покоя. Безопасность. Отсутствие угрозы сверху, с поверхности.

Акула замедлилась. Круги стали шире. Её тело чуть развернулось, и я поймал краем восприятия искру интереса. Поднял тунца с доски и вытянул руку над бассейном. Кусок рыбы завис над водой, с него закапал розоватый сок.

— Дэнька, р-руку убери! — зашипел Архимед, нервно прыгая на моём плече. — Рыбка сделает кусь!

Акула рванулась.

Три метра мускулов, хрящей и зубов выстрелили из глубины вертикально, как торпеда. Вода расступилась, вспенилась, и из бирюзового столба взметнулась коническая пасть с рядами треугольных зубов. Челюсти сомкнулись на тунце буквально в паре сантиметров от моих пальцев. Вышло слегка позёрски, но я просто не удержался.

Капли ударили в лицо. Рыба исчезла. Акула всей своей массой рухнула обратно в бассейн, вода плеснула через край, едва не добравшись до лежака. Охранники синхронно выставили невидимый барьер.

— ПОЛУНДР-Р-РА! — истошно завопил Архимед, шарахнулся с плеча, взмыл к потолку и заметался кругами, хлопая крыльями, как обезумевший вертолёт.

— РУКУ! РУКУ ОТКУСИЛА! БЕШЕНАЯ РЫБА! ВЫЗЫВАЙТЕ СКОРУЮ! ПТИЧКА В ОБМОРОКЕ!

Аноним в шезлонге сел прямо. Бокал замер на полпути ко рту. На его лице проступило нечто похожее на заинтересованность.

— Неплохое шоу, — признался он. — В вас определённо есть искра безумия и отваги, Денис Валерьевич.

Архимед продолжал метаться и орать:

— ЧЕЛЮСТИ! ФАРШ! МЯСОР-Р-РУБКА! МЫ ВСЕ УМР-Р-РЁМ! ВЫЗЫВАЙТЕ МЧС! КАРАУЛ!

Я стоял у края бассейна, опустив мокрые руки. Даже не стал вытирать солёную воду, стекающую по лицу. Меня не интересовали комплименты. Я смотрел на воду. Акула ушла на глубину, заглатывая добычу. Несколько секунд — ничего. Ровное кружение. Спокойный ритм хвоста.

Неужели мутаген не сработал? Или концентрация оказалась слишком слабой для такой туши?

И тут её начало ломать.

Тело хищницы дёрнулось в резкой судороге, будто её ударило током. Хвост хлестнул по воде, подняв фонтан брызг. Акулу выгнуло дугой, челюсти раскрылись в беззвучном крике. Она врезалась боком в стенку бассейна — глухой удар, вверх побежали пузырьки. Развернулась, ударила снова. Вода помутнела от взвеси.

«Слышь, железяка! Девяносто четыре процента, говоришь⁈ Что с твоим грёбаным прогнозом⁈»

Запуск экстренного аудита… Ошибка!

Обнаружен критический сбой в алгоритме подсчёта совместимости! Коэффициент был рассчитан по шаблону «Млекопитающие». Применение к хрящевым рыбам вызвало непредвиденный биорезонанс.

Приносим извинения за техническую недоработку. Рекомендуем не паниковать, хотя вероятность паники составляет 99%.

Я стиснул челюсти так, что в ушах зазвенело. В этот момент мне хотелось вырвать этот интерфейс из собственного сознания и разбить об бетонный пол.

Шерсть млекопитающего — рыбе. Межвидовая разница в двести миллионов лет эволюции. Я ведь даже не задумывался, что в этом может скрываться какой-то риск. Магия и магия.

«Оценка! Срочно!»

Медицинский анализ запущен… Система правда очень извиняется за недочёт.

«Заткнись и работай, Гринпис».

Состояние: хрящевой матрикс — нестабилен.

Акулу снова скрутило. Из жабр хлынули потоки мутной воды с белёсыми хлопьями — сбрасывала слизь. Хвост молотил по воде, разбрызгивая пену.

Электрорецепторные ампулы — перегрузка.

Я вцепился в ментальный канал и влил по нему поток маны. Не образы или слова — чистая энергия, густой успокаивающий бальзам, вливаемый прямо в её крохотный, перепуганный мозг. «Держись. Дыши. Двигайся. Я рядом».