Магазин волшебных питомцев 6 (СИ) - Гремлинов Гриша - Страница 3

Щенок обиженно тявкнул. Хорёк услышал голос хозяина и моментально развернулся. Тоненько запищал, засеменил по столу и буквально перелился через край прямо в подставленные ладони мужика. Нырнул за пазуху и затих, блаженно прикрыв глаза.

Павел Семёнович стоял посреди кабинета, прижимая к себе хорька обеими руками. Подбородок дрожал. Глаза подозрительно блестели.

Я сделал вид, что не замечаю. Вытер руки, попшикал антисептиком на коврик и столешницу, протёр и вышел из процедурки. К счастью, аспид спал в каменной пещерке, так что клиент его не заметил. А на кроликов-мутантов даже не взглянул из-за стресса. Просто вышел следом за мной в торговый зал.

— Парень, — выдавил он. — Ты… Сколько я тебе должен?

— Ночной вызов, экстренная помощь, — я достал из-под прилавка журнал заказов. — Двенадцать тысяч. Плюс давайте я осмотрю его через пару дней, контрольный визит. Бесплатно.

— Двенадцать, — повторил мужчина, покачав головой. — Да я б и тридцать отдал, не моргнув.

Он полез во внутренний карман куртки, вытащил потёртый бумажник. Отсчитал купюры, подумал и добавил ещё.

— Пятнашка, — сказал он твёрдо, положив деньги на стойку. — Три сверху за то, что не послал на ночь глядя.

— Чаевые! — обрадовался Архимед, спланировав прямо на стойку и уставившись на купюры. — Заслуженно! Щедр-р-ро! Пр-р-ремия бригаде! Хомяку — ор-р-рехи! Птичке — кешью!

— Птичка сегодня молодец, — сказал я и убрал деньги. — Птичка заслужила тыкву.

Архимед гордо приосанился. Павел Семёнович огляделся — впервые за вечер не торопясь. Увидел клетки с мышами, террариумы с хомяками и кроликами, увидел рифовый аквариум, а рядом — дружелюбно побулькивающего Славика.

Заметил Кошу, который пришёл следом и развалился у прилавка, лениво поглядывая на гостя. Лис рядом с ним позёвывал, щурясь. Зефир, разумеется, уже стоял перед мужчиной на задних лапах, оперевшись передними о его колено, и вилял хвостом.

— Зоопарк у тебя тут, — покачал головой слесарь. — А говоришь — магазин.

— Одно другому не мешает, — я чуть улыбнулся. — Приходите на осмотр послезавтра. И уберите от Дымка все мана-кристаллы. Ночники, лампы, зарядные камни — всё, что блестит и фонит. Он ведь тащит в пасть любую яркую штуку, до какой дотянется, верно? Как магнит для безделушек.

— Магнит… Да уж, это про него, — Павел Семёнович невольно улыбнулся, погладив свернувшегося под курткой хорька. — Спасибо тебе, парень. Серьёзно. Мать у тебя хорошая была, такого сына вырастила.

Он кивнул мне, почесал за ухом сунувшегося под руку Зефира и шагнул к выходу. На пороге обернулся.

— Я соседям расскажу. У Михалыча на третьем этаже кот — такой же засранец, вечно жрёт что попало. Может, и его приведут.

— Отлично, — сказал я. — Вывеска теперь горит допоздна.

Колокольчик звякнул. Дверь закрылась.

— Горит допоздна! — Архимед расправил крылья и запрокинул голову. — Круглосуточно! Двер-р-ри открыты! Денис не спит! Птичка не спит! Зоопарк не спит! Никто не спит!

— Все лягут, — я протянул руку к выключателю вывески. — Как только закончу все дела на сегодня.

Щёлкнул рубильник. Неоновый Архимед над входом погас. Я запер входную дверь, натянул куртку и отправился к заднему ходу. Нужно же ещё нового зверя принять. Совсем график сбился…

Полчаса спустя я сидел на продавленном диване в подсобке, блаженно вытянув ноги. Куртка висела на крючке, ботинки стояли у двери. Люминесцентная лампа гудела над головой, но после такого дня даже её комариное нытьё казалось колыбельной.

На раскладном столике восседал Архимед. Какаду деловито чистил перья после заслуженной порции тыквы, время от времени прерываясь, чтобы стряхнуть с клюва оранжевые волокна. Хохолок расслабленно полуприподнят — режим сытого довольства.

В углу у стеллажа раздавалось мерное «хрум-хрум-хрум». Пых устроился прямо на полу, обхватив передними лапами ломоть тыквы размером с его собственную голову, и методично вгрызался в мякоть.

Коша свернулся рядом со мной, сложив кожистые крылья, и сосредоточенно вылизывал переднюю лапу. Бальзам «Аурум» давно впитался, но мантикор всё ещё считал себя жертвой чудовищного насилия и демонстративно умывался, транслируя по эмпатическому каналу праведное негодование. Каждое движение языка по шерсти сопровождалось эмпатическим посылом: «Воняло. Мокро. Унижение. Запомню».

Я посмотрел на Архимеда и усмехнулся.

— Хочешь поиграть?

Какаду перестал чистить перья и склонил голову набок. Один чёрный глаз уставился на меня с подозрением.

— Игр-р-ра? Какая игр-р-ра? Птичка устала! Птичке спать пор-р-ра!

— Лёгкая, — я откинулся на спинку. — Пока ты тут тыкву трескал, я получил нового зверя через Призыв. Угадай, кого.

— Новый зверь⁈ — какаду подпрыгнул на столе. — Ещё один⁈ Куда⁈ Места нет! Зоопарк лопнет!

— В Питомнике всем места хватит. Давай, гадай. Задавай вопросы. Развивай думалку. Угадаешь — получишь три мыслеягоды.

Архимед задумался. Наклонил голову влево, потом вправо. Почесал лапой под клювом.

— Большой?

— Маленький.

— Маленький! — попугай защёлкал клювом. — Опять мышь? Кр-р-рыса? Хомяк? У нас уже есть хомяк! Пых обидится!

Пых при звуке своего имени оторвался от тыквы, покосился на Архимеда и вернулся к еде. Обижаться на кого-то, когда перед тобой лежит пять кило сладкой мякоти, — непозволительная роскошь.

— Промахнулся, — сказал я попугаю.

— Птица! — Архимед расправил крылья. — Ещё одна птичка! Коллега! Наконец-то! Достойное пополнение! Попугай? Ор-р-рёл? Сова?

— Холодно.

— Ящер-р-рица? — какаду прищурился. — Змея? Ч-ч-черепаха?

— Скоро совсем всё замёрзнет.

Архимед озадаченно защёлкал клювом. Коша на секунду перестал вылизываться и покосился на нас — мол, чего шумите?

— Насекомое! — выпалил попугай. — Жук! Бабочка! Богомол! Ещё один богомол⁈ Дэнька, зачем нам два богомола⁈ Сожр-р-рут птичку!

— Мимо.

— Слон! — выдал очередную версию Архимед. — Мамонт! Шерстистый носор-р-рог!

— Нет.

— Саблезубая мышь!

— Интересный вариант.

— Летучий бегемот! Бр-р-ронированный тушкан! Боевая свинья!

Варианты становились всё абсурднее. Я невольно рассмеялся, глядя, как какаду возмущённо топорщит хохолок, раздосадованный своими промахами.

Черныш, увлечённый погоней за пером Рябы, врезался в ножку столика. Тот качнулся. Архимед взмахнул крыльями, удерживая равновесие, и уставился на котёнка. Черныш виновато мяукнул, сверкнул зелёными глазами и утащил перо за диван. Никого не проклял — уже молодец!

— Ор-р-рангутан! — выпалил попугай, окончательно сбившись с курса. — Кенгур-р-ру! Бобр-р-р! УТКОНОС!

— Утконос, — повторил я, не сдержав смешка. — Серьёзно? Утконос?

— Издевается! — Архимед обиженно нахохлился. — Над птичкой! Птичка весь вечер работала! Пахала! Пациентов спасала! А он — угадай-ка!

— Сдаёшься?

Какаду воинственно зыркнул на меня.

— Птичка! — он выпрямился на полную высоту, раздув грудь. — Никогда! Не сдаётся!

Гордый птиц отвернулся секунды на три, а затем стукнул клювом по столу и потребовал:

— Показывай! Вскр-р-рывай карты! Требую зр-р-релищ!

Я активировал Питомник. Короткий импульс воли, знакомое неземное сияние. Когда свет рассеялся, на линолеуме стояла лошадка.

Белоснежная, ростом с Кошу, на толстеньких ножках с крохотными копытцами. Пушистая грива спадала на глаза и до самых коленок, а хвост, густой и шелковистый, касался пола. Тёмные, влажные глаза распахнулись, отражая тусклый свет лампы.

— Пони! — восхищённо выдохнул попугай. — Микр-р-ро-конь! Кавалер-р-рия! Гусар-р-ры, молчать!

Я вызвал системное окно.

Жемчужная Мини-Пони (Ранг E, Уровень 2)

Пол: Жен. Возраст: 1 год

Описание: Карликовая декоративная порода, ценимая за кроткий нрав и мягкую шерсть. Идеальный компаньон для детей и эстетов. Абсолютно бесполезна в бою, зато фотогенична до безобразия.