Магазин волшебных питомцев 6 (СИ) - Гремлинов Гриша - Страница 28

Мы двинулись через торговый зал. Вадим шёл за мной, с любопытством крутя головой. Около свежесобранной деревянной лазалки он машинально кивнул тёмному меховому кому, висящему на перекладине:

— Здрасьте.

Сделал ещё три шага следом за мной. Замер… и повернулся обратно к лазалке.

— Денис… — голос парня дрогнул. — А это у вас… то есть, у тебя ленивец? С кристаллами на спине⁈

— Ватт, — невозмутимо подтвердил я. — D-ранг. Работает у меня живой подзарядкой, ману из воздуха аккумулирует. Ты не кричи только, он в процессе трудовой деятельности. То есть, спит.

— Кристальный ленивец… — благоговейно прошептал Вадим. — Я про таких только в справочнике Звенигородской читал. Обалдеть.

— То ли ещё будет. Пошли.

Я потянул дверь в подсобку. Нас тут же поприветствовал местный комитет по встрече.

— Явился! — гаркнул с полки Архимед, распушив хохолок. — Наконец-то! Куда пр-р-ропал⁈ Месяц ждём! Птичка извелась!

Вадим, видимо, не понял, что попугай обращается вовсе не к нему. Он виновато и совершенно искренне начал оправдываться перед какаду:

— Да я же говорю, пробки на шоссе Энтузиастов! Ливень стеной, видимость нулевая, плюс навигатор заглючил…

Я не выдержал, рассмеялся и хлопнул диспетчера по плечу.

— Отстань от гостя, пернатый рэкетир. Он нам пирожки принёс. Вадим, знакомься: Архимед. Желтохохлый какаду, местный начальник отдела кадров и контроля дисциплины. Словарный запас — больше тысячи слов, из которых двести — ругательства.

— Тысяча двести! — с достоинством уточнил какаду. — Птичка самосовер-р-ршенствуется!

Вадим прыснул. Напряжение, с которым он пришёл, начало понемногу сползать.

— Садись на диван, — я указал в угол подсобки. — Только осторожно, на подлокотнике может лежать…

Поздно. Коша уже вышел из тени стеллажа. Бесшумно, как и положено мантикоре: мягкие подушечки лап ступали по линолеуму, крылья полусложены, жало блестит в тусклом свете. Ошейник с камнем-маскировщиком исправно транслировал «С-ранг», но даже так Коша впечатлял.

Вадим остановился. Рефлексы у парня оказались правильные. Он перестал двигаться, опустил руки и слегка отвернул голову, демонстрируя отсутствие угрозы.

— Это мантикора, — сказал он очень тихо. — У тебя в подсобке зоомагазина живёт мантикора.

— Коша, — представил я. — Не кусается. Ну, почти. Ядом пользуется только в крайнем случае.

Мантикор обошёл гостя по широкой дуге, принюхиваясь. Я послал по каналу успокаивающий импульс. Котёнок фыркнул, словно принял информацию к сведению, но оставил за собой право на собственное мнение. Запрыгнул на диван, устроился на дальнем подлокотнике и уставился на Вадима с видом сфинкса, охраняющего храм.

Вадим присел на противоположный край. На табурете насторожилась Маруся с уже очищенным рунным яйцом. Из своего гнезда неодобрительно квохтнула Ряба. Животные чужаку не доверяли. Чужой запах, чужая энергетика.

— Серьёзная у вас охрана, — заметил Вадим. — Особенно котик.

— Это он ещё сытый, — хмыкнул я, направляясь к холодильнику. — Так, пирожки у нас есть. Надо сообразить чего-нибудь к ним.

Я распахнул дверцу и критически оглядел свои холостяцкие запасы. Пельмени мы с Кошей уже уничтожили. Бутерброды к пирожкам — это перебор. Нашлись банка хрустящих солёных огурцов, немного квашеной капусты, шмат отличного сала с чесноком и пузатая двухлитровая бутылка тёмного ржаного кваса. Отлично, практически ресторан высокой кухни.

Быстро нарезав сало ломтиками, я выставил всё на стол вместе с соленьями. Только мы сели, как Архимед спикировал на стол и потянулся клювом к контейнеру с выпечкой.

— Пирожки! Домашние! Птичке полагается! Контр-р-роль качества! Обязательная дегустация!

Я перехватил какаду поперёк корпуса. Он возмущённо захлопал крыльями, обдав меня запахом тёплого пера.

— Брысь, — я отсадил наглого попугая и выдал ему хороший грецкий орех.

Архимед перехватил его молниеносным движением клюва. Раздался сухой щелчок — скорлупа сдалась мгновенно. Попугай сосредоточенно выковырял ядро, но его хохолок взлетел вверх от возмущения.

— Орех! — проорал он. — Просто орех! А пирожок⁈ Обман! Мошенничество! Дискриминация авиации! Птичка требует компенсации!

Вадим взял пирожок, но всё ещё выглядел зажатым. Глянул в угол и заметил Белочку. Пони меланхолично жевала клевер. Заметив взгляд незнакомца, она шарахнулась и спряталась за стеллаж, выглядывая оттуда одним глазом. Крохотные копытца простучали дробь по линолеуму.

— А это… мини-пони? У тебя тут целый зоопарк.

— Издержки профессии, — я откусил пирожок.

Тонкое, золотистое тесто с хрустящей корочкой буквально таяло во рту, открывая начинку из нежного картофельного пюре с лучком. Настоящий домашний уют.

— Квас будешь? — спросил я. — Домашний, с рынка. Ядрёный, по рецепту чьей-то прабабки.

— Давай, — оживился гость.

Я разлил по двум кружкам. Тёмный, с кисловатым хлебным ароматом. Вверх поднялась сливочно-белая шапка пены. Мелкие пузырьки газа застрекотали у самых краёв. Парень отпил, на лице появилось благодушие, какое бывает только в моменты отдыха после тяжёлой смены.

Пора пускать в ход старый оперский приём: хочешь разговорить человека — сначала рассказывай сам.

— Ты извини за обстановку, — сказал я. — Так замотался, что совсем забыл о нашем уговоре. У меня тут проходной двор, а не магазин. Ещё и клиенты попадаются специфические.

Вадим цапнул огурец и заинтересованно поднял глаза.

— А что такое?

— Да вот, прошлой ночью, например, — я хлебнул из кружки. — Прибегает один мужик. Глаза по пятаку, в руках хорёк пепельный. Этот дурень пушистый нашёл где-то мана-кристалл и сожрал. У него интоксикация пошла, шерсть в стекло превращаться стала. Пришлось среди ночи откачивать. А днём барышни приходят, просят хомячков, чтобы под цвет сумочки подходил.

Вадим откусил огурец.

— У нас тоже веселуха, — махнул он рукой. — Девяносто три доставки за день. Клиент на Таганке заявил, что «курьер клюнул домофон и расколол панель». Орлица Шуша. Я ему говорю: панель треснула сама, ей двадцать лет. А он: «я видел, она клюнула!». Написал жалобу. Начальство вызвало на ковёр. Шуша потом полчаса дулась, отказывалась брать следующий заказ.

Он запихнул в рот остатки первого пирожка, запил выпечку квасом.

Умиротворяющая атмосфера, запах свежей выпечки и негромкие голоса сделали своё дело. Белочка, прятавшаяся за стеллажом, робко высунула мордочку. Поводила бархатным носом, принюхиваясь, и сделала осторожный шажок вперёд. Цок-цок. Раздался несмелый стук копытец по полу.

Пони подошла к дивану со стороны Вадима и, вытянув шею, шумно втянула воздух рядом с его коленом.

Вадим замер, боясь спугнуть малышку, а затем неторопливо протянул руку. Пони вздрогнула, но не убежала. Позволила погладить себя по шелковистой перламутровой гриве.

— Какая нежная, — улыбнулся диспетчер, почёсывая её за ушком. Белочка в ответ легонько боднула его ладонь и прикрыла свои огромные глаза.

— Слушай, — я закинул ногу на ногу. — А Буран твой где сейчас? Ты же его не под дождём на улице оставил?

Вадим замотал головой.

— Да нет, конечно! Буран ночует в служебном «гнездовом» отсеке на базе «Малахита». У нас там всё по уму: тёплые боксы, насесты из натурального дерева, УФ-лампы стоят, чтобы перо не портилось. Охрана круглосуточная, ветеринар раз в неделю осмотр проводит. Кормят от пуза. Ему там лучше, чем мне в моей двушке.

Я глянул на руки парня. Перстня нет, а судя по рассказу, и других пространственных артефактов у него не водится. Ничего удивительного, штука-то дорогая.

Вадим взял с тарелки ломтик сала. Белоснежный жирок с вкраплениями розового мяса был щедро присыпан чёрным перцем и пах чесноком. Он отправил кусочек в рот, зажмурился от удовольствия, а затем зачерпнул квашеной капусты.

— Ох… — выдохнул парень. — Вот это я понимаю, закуска. После всей этой офисной химии и сэндвичей из автомата — просто бальзам на душу.