Попаданка в послушницу (СИ) - Росса Ольга Геннадьевна - Страница 7

— Замечательно. Всего доброго, — помахала я ей рукой. Вещи выставлю за дверь, а то интерьер портят.

Не успела девица ответить, как входная дверь распахнулась, являя мужчину в тёмно-зеленой форме.

Англичанка ойкнула, испуганно прикрыв рот ладошкой:

— Лари…

— Елена! — процедил незваный гость, обратив сразу взгляд на меня. Глаза злющие, полыхают, как у демона из преисподней. — Почему вы здесь?

О! Неужели сам светлейший князь Ромадановский прибыл! Вот и познакомлюсь с супругом. День неожиданных встреч какой-то!

Глава 7. Супруг

Глава 7. Супруг

Глава 7. Супруг

— Доброго здравия, Илларион Константинович, — я натянула улыбку. Не вовремя он явился. Не готова я к встрече. — Что-то случилось?

— Случилось, — он покосился на балерину, которая стояла тихо, опустив глаза в пол. — Джина, иди садись в карету и скажи кучеру, чтобы твои вещи забрал. Мне надобно с супругой поговорить.

— Лари, я… — заикнулась она, но под тяжёлым взглядом Ромадановского заткнулась и покорно засеменила прочь. Горничная поспешила за ней.

Да, такой шкаф, как князь, умеет навести страху до дрожи в коленях, но только в девяностые я и не с такими амбалами имела дело.

— Елена, на пороге гостей не держат, — сдержанно произнёс князь, когда дверь за его кралей закрылась.

— Гостей нынче не принимаю, — равнодушно отозвалась я. — Вот, одну только еле спровадила. Жила припеваючи в моём доме, пока хозяйка в монастыре молилась за ваше, между прочим, здравие, — решила я добавить драматизма.

— Я всё объясню, но не здесь, — мужчина недовольно поджал губы, покосившись на кухарку, маячившую за моей спиной.

— Мне от Евдокии скрывать нечего. — Говорить с Ромадановским наедине я опасалась. — Выслушаю вас здесь.

— Вестибюль не место для серьёзного разговора, — с нажимом произнёс он. Не отстанет ведь. Вряд ли он решится убить меня дома средь бела дня, тем более прислуга видела его.

— Хорошо, — выпрямив спину, я развернулась в сторону гостиной.

— Евдокия Матвеевна, чаю нам принеси, пожалуйста, — обратился супруг к кухарке. Вот и отчество служанки я узнала. — С мятой и мёдом для барыни, сама знаешь.

— Конечно, Илларион Константинович, — залебезила женщина и прошурала по паркету прочь.

Я вошла в комнату. Высокие окна с полупрозрачным тюлем пропускали много света. Летом здесь, наверное, пахнет травами и цветами из сада. Огляделась, куда бы присесть, и решила занять кресло у камина, в котором огонь сегодня ещё не разжигали.

— Прости, Елена, что не смог приехать раньше и забрать тебя из обители. Подготовка к военному смотру отнимает слишком много времени. Яков Васильевич обо всём мне рассказал. Честно говоря, я был удивлён твоему решению вернуться, — начал князь издалека, уже обращаясь ко мне на ты. Значит, наедине супруги общались неформально. Он не стал садиться, а встал напротив меня.

— Давайте ближе к делу, Илларион Константинович, — сохранила я строгий тон и обращение на вы. Выслушивать его оправдания не было никакого желания.

— Я приехал в монастырь забрать тебя, но, видимо, мы разминулись. Игуменья навела шуму из-за твоего неожиданного отъезда. Почему ты не сказала ей, что покидаешь сегодня обитель? Разве так можно, Елена? И почему ты не вернулась домой, а приехала сюда? — в голосе князя звучало неприкрытое недовольство.

— Столько вопросов, и ни одного правильного. Я уже дома, если вы не заметили, — сдержанно ответила я. Думаю, говорить ему о Пронском не стоит. — Вы забыли объяснить, что ваша любовница делала в особняке моего отца.

— Она не моя… — он запнулся, шумно выдохнув. — Вирджинию неожиданно попросили съехать из съёмной квартиры, ей некуда было идти. Я временно поселил её здесь, — голос у князя вдруг стал хрипловатым. Неловко говорить о любовнице? — Вчера я отправил ей записку, чтобы она собрала вещи и покинула дом, но по каким-то причинам Джина решила не торопиться.

— Нет ничего более постоянного, чем временное, — смешно смотреть на его попытки оправдаться. — Не утруждайтесь, князь. Забирайте свою… танцовщицу и езжайте, куда планировали, а я останусь здесь.

— Елена, — в зелёных глазах заплясали всполохи гнева, — хочу напомнить тебе, что перед богом ты моя супруга!

— Надеюсь, скоро это недоразумение разрешится и Духовный суд расторгнет наш брак, — смело парировала я. — В ваш дом я не вернусь, Илларион Константинович. Мы давно не живём как супруги. Давайте же будем честны друг с другом.

— Елена, я не узнаю тебя, — в его взгляде появилось недоумение. — Неужели жизнь в монастыре так подействовала на тебя? Ведь ты сама рвалась туда, желая принять постриг.

Я приподняла брови, сдержав изумление. Теперь все стрелки на супругу перевёл. Вот молодец.

— Очнувшись после отравления, я поняла, что не хочу прозябать в келье до конца дней своих, читая псалмы, — спокойно произнесла я уже заученную фразу, примечая, как темнеют глаза супруга. — Вам ведь известно, что меня хотели отравить?

— Конечно известно. Столичный целитель, которого я послал в обитель, доложил мне об этом, — поджал он губы. — Я написал заявление в полицию, приложив его заключение. Судебный следователь был в монастыре?

— Никто не приезжал, — покачала я головой. Значит, это Ромадановский вызвал врача. Может, просто хочет отвести от себя подозрения, играя заботливого мужа.

— Вот бездельники, — нахмурил он брови сильнее. — Заеду в управление, узнаю, в чём дело.

— Обязательно узнайте, светлейший князь, — но слабо верилось, что дело сдвинется с мёртвой точки.

В этот момент в гостиную вошла Евдокия, вкатив столик на колёсах. Мгновенно повисла тишина.

— Чай готов, как вы и просили, барин, — радушно произнесла кухарка, расставляя фарфоровую посуду на небольшой столик возле дивана. Она ловко разлила чай по чашкам и, откланявшись, удалилась.

Князь смотрел на меня, не отводя зелёных глаз, в которых отсутствовали эмоции.

— Раз вы так желаете здесь жить, что ж, ваше право, Елена Викторовна, — он вдруг перешёл на формальный тон общения, обозначив дистанцию. — Препятствовать не буду. Но меня всё же волнует доверенность, которую вы вдруг отказались подписывать.

— Неужели она так важна для вас, Илларион Константинович? — я поняла, что это как-то связано с летней Ассамблеей Совета, о которой говорил недавно Пронский.

Глава 8. Разговор “по душам”

Глава 8. Разговор “по душам”

Глава 8. Разговор “по душам”

— Это ваша изощрённая месть? Делаете вид, что ничего не помните? — Ромадановский смотрел на меня как на врага народа. — Месяц назад я приезжал к вам в монастырь и объяснял, что на летней Ассамблее будут выбирать главу Императорского Ковена. Государь уже утвердил мою кандидатуру. Каждый голос на счету. Мне нужна эта доверенность.

Значит, Ромадановский и Пронский соперники и оба метят на пост главы Ковена. Это в корне меняет дело.

— После отравления память стала меня подводить, — пожала я плечами. Князь подозрительно прищурился. — Доверенность я подписывать не буду и не собираюсь передавать свои обязанности в Совете кому ни попадя.

— Что значит кому ни попадя?! — кажется, его сейчас инфаркт накроет. — Елена, я ваш законный супруг! Мы восемь лет женаты!

— При чём тут наш неудачный брак? — Князя перекосило от вопроса. — Я представляю род Шереметевых в Совете, а не вы, Илларион Константинович Ромадановский. Этот груз поначалу был мне не по плечу, но теперь я намерена принять участие в летней Ассамблее сама.

— Сами?! — он выпучил глаза. — Вы хотите сказать, что собираетесь ходить на все мероприятия и лично голосовать?

— Вы правильно меня поняли, — кивнула я, натянув улыбку.

— Совет не для женщин. Наследницы рода не принимают участия в Совете, они обычно передают полномочия супругу, до тех пор пока… не наступит смерть, — негодовал князь. Последнюю фразу он произнёс с запинкой, и мне стало не по себе.