Все, что мы не завершили - Яррос Ребекка - Страница 8

Она пристально изучала меня, пока большие напольные часы отсчитывали секунды, а потом покачала головой.

– Нет.

– Нет? – Я стиснул зубы, сверкнув глазами.

– Нет. Эта книга очень личная для нашей семьи…

– Для меня она тоже личная.

Черт. Я и вправду могу проиграть эту битву.

Я отпустил спинку кресла и потер затылок.

– Моя мама попала в аварию, когда мне было шестнадцать, и… она долго лежала в больнице, и я все время был с ней и читал ей вслух книги вашей прабабушки. – Я не стал говорить, что это было частью покаяния, которого требовал мой отец. – Даже неубедительные сцены. – Джорджия подняла брови, и я улыбнулся. – Для меня это личное.

Ее взгляд на мгновение смягчился, а потом она вскинула подбородок.

– Вы согласитесь убрать свое имя с обложки?

У меня в животе все перевернулось. Черт возьми. Она била на поражение.

Оставь свое непомерно раздутое эго за порогом. Эдриен всегда была более рациональной из нас двоих, но прислушаться к ее совету сейчас… с тем же успехом можно натереть свое сердце на терке для сыра. Ощущения наверняка будут очень похожими.

Выпустить книгу, где мое имя стоит на обложке рядом с именем Скарлетт Стантон, – это ли не мечта всей жизни?! Но дело не только в писательском тщеславии. Я не соврал: Скарлетт Стантон была одним из моих кумиров и по сей день остается любимым автором моей мамы… вместе со мной, но все-таки чуть впереди.

– Если мое согласие вас убедит, что я хочу взяться за эту работу ради самой книги, а не ради фанфар и лавров, то да. Я согласен убрать свое имя с обложки. – Я говорил очень медленно, чтобы Джорджия поняла, что я предельно серьезен.

Она удивленно моргнула, и ее губы чуть приоткрылись.

– Вы уверены?

– Да. – Я стиснул зубы. По сути, это почти то же самое, что восхождение на высоту, не подтвержденное записью или свидетельством очевидцев. Даже если никто другой не узнает, что я это сделал, я сам буду знать. По крайней мере, я первым прочту рукопись, даже раньше Адама или Криса. – Но я бы хотел получить разрешение рассказать об этой работе своей семье, раз уж я все равно им сообщил.

В глазах Джорджии зажглась искорка смеха, но она тут же сделала строгое лицо.

– Если… я подчеркиваю, если… я соглашусь, чтобы вы закончили эту книгу, то потребую документально заверенного права окончательного утверждения текста.

Я еще крепче вцепился в спинку кресла.

Адам с шумом втянул в себя воздух.

Крис тихо выругался себе под нос.

Эйва вертела головой, глядя то на меня, то на дочь, словно мы играли в теннис.

И все равно мне казалось, что мы с Джорджией одни в этой комнате. Между нами словно били электрические разряды – воздух разве что не искрил. Я почувствовал это еще в книжном магазине, но теперь это чувство стало ярче. Не знаю, что это было: притяжение, вызов, возможность получить рукопись или что-то еще, но что-то явно происходило, причем вполне ощутимо, как удар током.

– Мы, конечно, обсудим редакторский вклад, но по условиям контракта Ноя последние двадцать книг выходили только после его окончательного утверждения, – мягко возразил Адам, зная, что это одно из моих самых жестких условий. Как только я понимал, куда клонится сюжет, то просто следовал за своими персонажами, не считаясь ни с чем, в том числе и с редакторскими предложениями.

Но это была не моя книга, не моя история. Это было наследие прабабушки Джорджии.

– Хорошо. Я согласен быть вторым рулевым на корабле.

Все во мне воспротивилось такому решению, но я не протестовал.

Крис и Адам вытаращились на меня.

– Только на этот раз, – добавил я, обращаясь к своей издательской команде.

Если я создам прецедент, у моего литагента точно бомбанет.

Очень медленно Джорджия откинулась на спинку кресла.

– Сначала я прочитаю рукопись сама, а потом поговорю с Хелен… бабушкиным литагентом.

Я мысленно выругался, но кивнул. Вот тебе и первый читатель рукописи.

– Я остановился в гостинице «Роаринг крик». Я запишу вам адрес…

– Я знаю, где это.

– Хорошо. Я пробуду в городе до конца недели. Если мы заключим контракт, я заберу рукопись и письма в Нью-Йорк и сразу приступлю к работе.

Хорошо, что я люблю скалолазание. В этом смысле здесь есть чем заняться, пока Джорджия принимает решение. Как бы мне ни было неприятно это признать, но теперь от меня ничего не зависит.

– Договорились. – Она кивнула. – И пусть ваше имя стоит на обложке.

Мое сердце подпрыгнуло до небес. Кажется, я прошел испытание.

Крис, Адам и Эйва дружно вздохнули.

Джорджия широко распахнула глаза и повернулась к матери.

– Погодите.

Я весь напрягся.

– Какие письма?

Глава третья

Июль 1940 года

Мидл-Уоллоп, Англия

Да, можно было предвидеть, что так все и произойдет. Скарлетт в последний раз обвела взглядом платформу, просто чтобы убедиться: худшие опасения подтвердились. Ее сестра тоже огляделась по сторонам. Для воскресного вечера на станции было на удивление немноголюдно, и уже стало понятно, что Мэри не приехала встретить их на вокзале, хотя и обещала. Досадно, но предсказуемо.

– Наверное, она скоро приедет, – сказала Констанс с натянутой улыбкой.

Она всегда была оптимисткой.

– Давай проверим снаружи, – предложила Скарлетт, подхватила свой маленький чемодан и взяла сестру под руку. Они провели в увольнительной только два дня, но, когда Скарлетт приезжала домой, время тянулось мучительно медленно.

Получить увольнительную в Женской вспомогательной службе ВВС очень непросто – особенно в их звании, – однако, как обычно, отец дернул за нужные ниточки, и все получилось. Хотя ни Скарлетт, ни Констанс об этом не просили. Отец часто дергал за эти ниточки, словно дочери – его личные марионетки.

В каком-то смысле так оно и было.

Когда барону и леди Райт требовалось присутствие дочерей дома, им надлежало присутствовать, невзирая на правила для военнослужащих. Но именно за эти ниточки он потянул, чтобы его дочерей определили служить в одной части, и за это Скарлетт была безмерно ему благодарна. Кроме того, выходные, проведенные в беседах с мамой, которая не оставляет попыток распланировать твою жизнь, все-таки стоят того, чтобы Констанс смогла увидеться с Эдвардом. Он был сыном друзей их родителей, и они с Констанс полюбили друг друга еще в ранней юности. Они выросли вместе, проводили все летние каникулы в Эшби, и Скарлетт искренне радовалась за сестру. Хотя бы одна из них будет счастлива.

Они вышли на площадь перед зданием вокзала. Фуражка защищала от солнца, но ничто не спасало от удушающей июльской жары, особенно когда на тебе военная форма.

– Честно говоря, я надеялась, что Мэри будет более пунктуальной, – тихо заметила Констанс, глядя на проходящих мимо людей. Она считалась более робкой и сдержанной из двух сестер, но никогда не скрывала своего мнения от Скарлетт.

Притом что их мама была уверена, что у Констанс просто нет своего мнения.

– Вчера вечером были танцы, – вздохнула Скарлетт. – Придется идти пешком, иначе не успеем вовремя доложить о прибытии.

Ничего другого им не оставалось.

– Да.

Сестры подхватили чемоданы и направились в сторону воинской части. Путь предстоял неблизкий. Хорошо, что вещей было немного, потому что они еще не успели дойти до угла, а Скарлетт уже совершенно выбилась из сил, к тому же была раздавлена новостями, которые сообщила ей мать.

– Я не выйду за него замуж, – заявила она, вызывающе вздернув подбородок.

– Полегчало? – спросила Констанс, подняв темные брови. – Ты весь день держала это в себе. Я не помню другой такой тихой поездки на поезде.

– Я не выйду за него замуж, – повторила Скарлетт, чеканя каждое слово. От одной только мысли об этом у нее скрутило живот.

Проходившая мимо старушка бросила на нее укоризненный взгляд.