Пульс живой тьмы - Black Juliet - Страница 6

Впереди начинают проступать силуэты, сначала неясные, затем плотнее. Я различаю низкие постройки, две хижины, почти сливающиеся с землёй. Оборачиваюсь, достаточно, чтобы увидеть, как остальные всадники тянутся следом. Направление уже выбрано.

Зверь сбавляет ход и останавливается, тяжело переступая на месте. В следующую секунду он спрыгивает, поднимает голову и тянет руку вверх. Меня резко передёргивает от неприятия, но я гашу эту реакцию, напоминаю, что сейчас важнее, и всё же протягиваю руку.

Он сжимает мои пальцы, по коже проходит дрожь, поднимается выше, до локтя. Глаза невольно опускаются вниз, на наши сцепленные руки, где светлый и тёмный поток соприкасаются. В этом есть что-то притягивающее, от чего волоски на руках встают дыбом.

Он тянет меня на себя. Я не успеваю удержаться, срываюсь вперёд, из груди вырывается короткий выдох. Тело летит прямо на него, но он ловит сразу. Прижимает к себе так крепко, что ощущается твёрдость его грудной клетки сквозь ткань. Удерживает на секунду, сердце в этот миг испуганно бьётся в рёбра, и только потом опускает на землю. Пальцы разжимаются, оставляя после себя пульсирующее жжение на коже.

— На ночь остаёмся здесь, — говорит он, чуть поворачивая голову в сторону остальных, и это звучит как приказ для всех.

Он разворачивается и идёт к хижине. У самого входа останавливается и бросает на меня короткий взгляд через плечо.

— Идём.

По телу проходит дрожь, идти туда не хочется совсем, и мысли лезут сами, одна за другой, слишком чёткие, слишком живые, о том, что он может сделать там, что они могут сделать. Про Некгар всегда говорили одно, дикари, и вспоминается всё самое худшее, что когда-либо слышала о них.

Замираю на месте, шаг не даётся, но приходится заставлять себя двигаться, втягивать воздух глубже, собирать остатки контроля, удерживаясь за единственную мысль, которая не даёт сломаться, неважно, что он сделает, мне нужно выбраться, защитить Асфир, защитить брата любой ценой.

Я делаю шаг, потом ещё один и иду за ним. Он открывает дверь, останавливается, отступает в сторону, пропуская вперёд. Поднимаю на него глаза. Его взгляд темнеет. В нём нет ни намёка на сомнение.

Отворачиваюсь, смотрю внутрь хижины, в полумрак, где у стены стоит кровать и грубый стол, больше ничего, ни укрытия, ни выхода.

Любой ценой... любой ценой. Повторяю это у себя в голове, собирая в себе силы, и переступаю порог.

Глава 3

Дверь за спиной захлопывается, звук врезается в тишину так, что меня передёргивает. Этот удар отдаётся где-то в затылке тупой болью. Я инстинктивно обхватываю себя руками за плечи, впиваясь пальцами в ткань платья, пытаясь унять дрожь и как-то защититься от этого грохота, который всё ещё звенит в ушах.

Раздаётся звук шагов, неторопливый, с мягким трением по полу, и каждый этот звук заставляет внутренности сжаться в тугой узел. Сердце начинает колотиться где-то в горле, мешая вдохнуть. Я замираю, боясь даже обернуться. Кажется, если я сейчас шевельнусь, этот размеренный ритм шагов прервется чем-то резким и необратимым.

— Как тебя звать?

Его голос звучит почти у самой спины, расстояние между нами почти исчезает. От него идёт тепло, именно это пугает сильнее всего. В горле застревает сухой колючий ком, но приходится держать себя в руках. Голос должен звучать ровно, однако ответ всё равно выходит бесцветным и ломким, даже без попытки обернуться к нему.

— Раз ты догадался, что я наследница Асфира... ты не знаешь моего имени?

Его дыхание у самого уха — слишком тёплое, раздражающее. В нос бьёт резкий запах, как от мокрого железа. Я застываю. Он стоит вплотную, и это давление в спине ощущается острее, чем если бы он меня ударил. Грубая ткань его одежды цепляется за моё платье, тянет нитки. Хочется отшатнуться, но я не двигаюсь. «Отойди... » — мысль липнет к зубам, но я молчу. Просто стою и злюсь на себя за эту тупость.

— Я увидел твой Поток... он слишком сильный для обычного человека, этого достаточно, чтобы понять, кто ты.

Втягиваю воздух, на секунду закрываю глаза и выталкиваю своё имя:

— Алария.

— Алария...

Слышать мое имя из его уст — это как ощущать чужие пальцы на открытой ране. Мерзко. И почему-то слишком... завораживающе? От этой мысли хочется выть.

Он встаёт передо мной, слишком близко, взгляд скользит по рукам, по телу, в котором нет тяжёлой массы, но есть эта сухая, жёсткая сила, читающаяся в каждом движении. Это не та красота, к которой я привыкла, в ней есть что-то опасное.

Его глаза как мутная вода. Темный дым в зрачках не рассеивается, оседает на дне густым осадком. Этот взгляд липкий, он почти физически не дает мне отвернуться. Против воли начинаю разглядывать его. Сначала шея, потом руки. Под кожей отчетливо бьются темные прожилки. Они складываются в живой, пульсирующий узор. Я смотрю на это и не могу пошевелиться.

Никогда не представляла, как выглядят некгарцы... в Асфире всё другое... светлое... ровное... Oн красив по-своему. Эта мысль вспыхивает слишком резко, оставляя во рту привкус чего-то запретного, почти ядовитого.

О чём ты думаешь, Алария... ты с ума сошла... Он демон... он сделает с тобой всё, что захочет... Но предательский жар уже успел мазнуть по скулам. Надеюсь, что в этом тусклом свете он не заметит моей минутной слабости. Это всё нервы... просто шок. Организм вымотан, вот и выдаёт сбои. Это не он, это страх так играет со мной, просто реакция тела. Ничего больше. Соберись!

Он отворачивается, подходит к очагу у стены. Опускается на колено и разжигает огонь. Пламя поднимается с натужным треском, свет ложится на стены рыжими пятнами.

Он привёл тебя сюда не просто так... Одна кровать. Он сказал, что вы останетесь здесь. Значит, он будет с тобой. Ты же знаешь, какие они... слышала... Хватит. Я оборвала этот голос прежде, чем он успел вогнать меня в панику. Перестать. Не думать. Только не сейчас. В ушах тяжело, в такт сердцу, застучала кровь, заглушая гул огня в камине.

Я даже не замечаю, когда он отходит, когда двигается по хижине, когда звук его шагов исчезает. Остаётся только это напряжение, в котором я застреваю.

— Алария, сядь!

Я дёргаюсь, будто меня вырывают из этого состояния резким ударом в грудь. Поворачиваю голову в сторону очага и только теперь вижу его. Он уже сидит за столом, тем самым, что стоял у стены. Перед ним разложена еда. Вяленое мясо, тёмное, плотное, что-то ещё, завернутое в ткань, простой запас, который берут с собой в дорогу. От еды пахнет солью, горьким дымом и чем-то пряным, непривычным для Асфира.

— Не бойся... я не кусаюсь.

Я на секунду зависаю, не понимая, он сейчас шутит или говорит серьёзно. Или мне это просто показалось... Откидывается на спинку стула, смотрит на меня спокойно, и в этом взгляде нет той тяжести, что была раньше.

— Я не монстр, Алария, каким ты уже успела меня сделать у себя в голове.

Этот человек не просто слышит слова, а буквально читает дрожь в моих руках и загнанный блеск в глазах. Это какая-то игра... Вариантов нет. Я всё же иду вперёд. Тело сводит от напряжения, но останавливаться поздно. Подхожу к столу. Стул под моим весом издает резкий, сухой скрип. Я медленно сажусь напротив него.

Он двигает тарелку ко мне. Стол глухо скрипит под весом его руки. Беру кусок мяса. Сейчас не до брезгливости. От еды прет гарью и какими-то резкими специями, в носу сразу начинает свербеть. Ем медленно. Мясо волокнистое, пересоленное, оно застревает в горле, которое всё еще сдавлено. Соль жжет трещину на губе. Я жую и тупо смотрю в одну точку. Нужно просто запихнуть в себя эту тяжелую, прокопченную плоть, чтобы ноги не подкосились.

Голову не поднимаю. Смотрю на грубые доски стола, на свои пальцы. И все равно вижу каждое его движение. Тёмные линии под его кожей вылезают четче, они ползают вместе с мышцами. В голове только одно: кто он такой и что сделает со мной дальше.