Маньчжурский гамбит 7 (СИ) - Барчук Павел - Страница 30

Да, план китаянки был несовершенен и зависел от многих факторов. Я мог не пить, мог даже не вспомнить о предупреждении Шэня. Но, уверен, когда я уже изрядно наклюкался, девица меня грамотно направила в нужное русло. При этом сама она пила гораздо меньше, чем показывала. Либо… Китаянка работает с травами. Могла прихватить какой-нибудь порошочек типа активированного угля и с его помощью держать своё состояние под контролем.

Гениально. Просто гениально.

И вся эта операция была организована с одной-единственной целью. Чтобы губернатор Бао Гуйцин, узнав, где и с кем провела ночь его будущая невеста, брезгливо поморщился и вычеркнул Манью из списка. Навсегда. Потому что вслух сановник не может озвучить, почему хочет жениться именно на этой девке. Для всех он просто увлечён. А значит, женитьба ляжет позором и на него самого.

— Павел Саныч, — осторожно подал голос Тимофей, наблюдавший за сменой выражений на моём лице. — Вы это… в порядке? То гневаетесь, то улыбаетесь… Оно вроде и не к месту улыбаться-то.

— В полном порядке, Тимофей, — ответил я. — Просто поражаюсь коварству одной китайской дряни. Надо же. На свою репутацию даже наплевала, лишь бы получить желаемое.

— Ваше сиятельство, — Тимоха смущённо кашлянул в кулак, — а желаемое — это, значится, вы?

— Нет, Тимофей. В чём и суть. Думаю, Манью просто хотела избавиться от губернатора, который сильно жаждет на ней жениться. Я ей в качестве мужа не нужен. Ей никто не нужен. Уверен, она хочет самостоятельности. Выждет сейчас некоторое время, потом заберёт кое-какие вещички, хранящиеся у меня в сейфе, и двинет в Шанхай. Одна. Ну, может быть, Шэня прихватит.

— В Шанхай? — искренне удивился казак. — На кой ляд ей Шанхай, Павел Саныч? Где ж это видано, чтобы девка одна по странам ездила. Кто её содержать будет? Кормить-поить?

— Уверяю тебя, Тимофей, — усмехнулся я, — с содержанием там всё нормально. Ей главное до конкретного места добраться.

Следующие полчаса мы с Тимохой кое-как, совместными усилиями приводили моё сиятельство в человеческий вид. Умыли, одели, поставили вертикально. Правда, из номера я один чёрт вышел опираясь на Тимоху.

Меня начали терзать смутные сомнения, что дело не только в пузыриках. Думаю, Манью что-то всё-таки подсыпала в бокал, но не губернатору, а мне. Иначе с чего меня так растаращило.

Персонал гостиницы при моём появлении разбегался по углам с прытью, которой позавидовал бы любой заяц. Горничная, завидев меня на лестнице, шарахнулась в сторону и широко перекрестилась. Двое из обслуги, когда спустился вниз, попытались сделать вид, что они часть интерьера. Швейцар у дверей вытянулся в струнку, но при этом смотрел так, будто перед ним не князь, а особо опасный зверь.

Да уж… Умеет Серёга Инженер произвести впечатление. Это факт.

А потом я увидел медведя. Настоящего. Живого. Бурого. Он сидел в углу, привязанный толстой верёвкой к чугунной батарее, и меланхолично жевал что-то из большой миски. Судя по благодушной морде, отнеслись к нему в гостинице со всем уважением.

Я остановился, протёр глаза. Медведь никуда не делся.

— Тимофей, — спросил вахмистра осторожно, — мне кажется, или в приличной гостинице к батарее привязан медведь?

— Не кажется, Павел Саныч, — скорбно подтвердил казак. — Медведь и есть. Ваш. Говорят, вы его ночью купили.

— В каком смысле купил?

Из-за стойки появился управляющий. Он явно не очень этого хотел, но долг требовал проводить дорогого гостя как положено.

— Купили-с, ваше сиятельство, — пролепетал бедолага. — Вы вчера цыган пожелали. Ну и медведя, значит. Цыган вам нашли. А вы… вы их за стол усадили. И поили. Всех. И плясунов, и музыкантов.

— А медведя? — в ожидании худшего поинтересовался я.

— Медведь отказался, знаете, — вздохнул управляющий. — Вы заявили цыганам, что он теперь ваш, и велели выдать им приличную сумму, а потом записать на счёт в траты. Сказали, воспитаете из медведя нормального человека. Велели покормить и не трогать. Страшно гневались. Кричали чего-то не по-нашему. Обещались…

Управляющий помялся.

— Обещались угондошить-с. Да.

Медведь в углу глянул на меня, шумно вздохнул и вернулся к миске.

— А цыгане куда делись? — обречённо спросил я.

— Так они сами ушли под утро, ваше сиятельство. Кто на своих ногах, кто с чужой помощью. Больно они вас хвалили. Сказали, князь Арсеньев знает толк в гуляньях. Прямо как раньше, во времена императора-батюшки.

— Ладно, — вздохнул я. — Отвяжите зверя, верните хозяевам.

Управляющий закивал так, что чуть голова не отвалилась. Потом метнулся к стойке и скромненько протянул мне листок, заполненный от начала до конца. Это был счёт, выписанный на моё имя.

Я глянул на бумажку. Охренел.

Сумма впечатляла. Лучший номер. Вино для всех гостей. В таком количестве, что можно напоить небольшую деревню. Отдельной строкой — цыганский ансамбль. Ещё строкой — «содержание и корм медведя». Потом полное меню ресторана. По крайней мере оно так выглядело. И, венцом всего, скромная приписка: «возмещение ущерба, нанесённого столовым приборам, посуде и здоровью».

За спиной раздался тяжкий вздох. Потом кряхтение. Потом снова вздох.

Тимофей заглянул мне через плечо, изучил цифру, покачал головой и произнёс с искренним, глубоким состраданием:

— Селиванов не переживёт, Павел Саныч. Как есть не переживёт. Помрёт прямо на месте, как только увидит.

— Переживёт, — буркнул я. — Поохает, поахает, поцокает языком да запишет в убытки. Любезный, — посмотрел на управляющего, — деньги вам привезёт мой человек сегодня к вечеру. Как понимаете, такой суммы при себе не имею.

— Конечно, конечно, — снова закивал управляющий. — Как скажете, ваше сиятельство. Вы человек порядочный, в вашем слове нет ни малейшего сомнения.

Мы с Тимохой посмотрели друг на друга, потом на медведя. Потом, не прощаясь, вышли на улицу. После гостиничного тепла ледяной воздух стал самым настоящим облегчением. Даже голове полегчало.

У крыльца ждал Еремей. Маруся косилась на меня с тем же осуждением, что и вся гостиничная прислуга. Видать, тоже была свидетелем моих подвигов и составила о князе Арсеньеве соответствующее мнение.

— На лесопилку, — велел я, забираясь в пролётку. — И побыстрее.

Мне предстоит разговор. Серьёзный. С одной китайской дрянью, которая думает, что мной можно вот так манипулировать и пользоваться.

Ничего. Ничего… Сейчас девчонка искренне считает, что всё у неё срослось. Наивная. Она ещё не понимает, что обыграла саму себя.

Глава 15

До лесопилки домчали с ветерком. То ли Еремей так проникся моим состоянием, то ли Маруся торопилась поскорее сдать беспутного князя с рук на руки и забыть сегодняшнюю ночь как страшный сон. Так понимаю, кобыле от меня тоже досталось.

Пока ехали, стало немного легче. Голова ещё гудела, но уже не так, чтоб хотелось сдохнуть. К моменту, когда пролётка вкатилась в ворота, я почти чувствовал себя человеком. Ну, наполовину.

На лесопилке уже вовсю кипела жизнь, а соответственно, многие находились во дворе. Народ при виде меня оборачивался, но как-то украдкой, отводя глаза. Стало быть, о моих приключениях общинникам известно. Оно и понятно. Еремей ведь Манью привёз утром, одну, помятую, а такие новости расходятся быстрее пожара.

Ладно. С этим разберёмся позже. Сейчас у меня было дело поважнее.

Первым делом, как только выбрался из пролётки, велел Тимохе найти Селиванова и морально подготовить управляющего к той сумме, которую сегодня надо отвезти в «Модерн». Потом отправился на поиски Манью.

Девчонка нашлась там же, где и всегда, — в мастерской Шэня. Она уже переоделась в свою рабочую форму и, что особенно бесило, действительно выглядела отвратительно бодро. Стояла возле столика, что-то толкла в ступке.

Шэнь в мастерской отсутствовал. Видимо, знал, что грядёт буря, а потому от греха подальше смылся по каким-нибудь «особо важным» делам.