Маньчжурский гамбит 7 (СИ) - Барчук Павел - Страница 19

Над парадным входом, под массивным каменным козырьком, всё ещё висел двуглавый орёл. Снять то ли руки не дошли, то ли рассудили, что и так сойдёт. Русские строили это здание, русский орёл над ним и остался. К сожалению, власть внутри давно сменилась.

— К его превосходительству, — сказал я, не дожидаясь вопросов. — Князь Арсеньев. Ожидают.

Естественно, никто меня не ожидал. Решение поехать к Бао было спонтанным и родилось только вчера. Но зачем об этом распространяться? Тем более, уверен, губернатор меня примет без всяких предупреждений.

Часовые посторонились, пропуская нас внутрь.

В этих стенах я уже бывал. Не так давно приходил сюда с Соломоном — правда, тогда мы поднимались не к губернатору, а к одному тихому человеку в дальнем кабинетике, о котором ростовщик предпочёл лишнего не рассказывать. Место я запомнил хорошо.

Вестибюль встретил тем же гвалтом, что и в прошлый раз. Ни черта не изменилось. Снова русские просители в потёртых пальто, бывшие офицеры, выбивающие хоть какую-то должность, китайские подрядчики в шёлковых халатах — все толклись у справочных окон и все разом говорили.

Мы с Тимофеем сразу двинули к широкой мраморной лестнице, поднялись на нужный этаж, свернули в левое крыло.

Я шёл первым, вахмистр топал сзади, вертел головой, разглядывал лепнину и позолоту.

— Захапали русское добро, — шепнул он мне в спину. — Сволочи китайские.

— Сволочи, — согласился я. — Но лучше им об этом не говорить. Сейчас они единственный инструмент, с помощью которого мы можем всё организовать.

На этаже, где расположился губернатор, было значительно тише, чем внизу. Просторный коридор уводил вглубь здания. В этом месте разместилась личная канцелярия губернатора и его так называемая Секретная экспедиция. Сюда просителя с улицы не пускают.

Естественно, возле высоких дубовых створок нас тормознули двое.

Эти были уже не чета караульным у входа. Личная охрана Бао — совсем другой коленкор. Собранные, спокойные, с той готовностью, которую напоказ не изобразишь. Один шагнул навстречу, перекрывая нам вход.

— К его превосходительству нельзя, — произнёс он по-русски, с тяжёлым акцентом. — Не ждут.

— Доложите, — ответил я ровно. — Князь Арсеньев. Его превосходительство меня примет.

Гвардеец пристально изучал моё лицо секунды три. Прикидывал. Развернуть незваного гостя с порога — оно, конечно, по уставу, только гость назвался князем и держится так, будто ему тут всё должны. А ну как и правда губернатор — ближайший приятель наглеца? Тогда за поворот от ворот с виноватого спросят. Логика простая, я на неё и рассчитывал.

— Ждите, — буркнул он наконец.

Кивнул напарнику, развернулся и скрылся за дубовой створкой. Пошёл докладывать.

Второй остался. Встал так, чтобы держать в поле зрения обоих, но смотрел он, конечно, не на меня. А на Тимофея. Оно и понятно. Из нас двоих опасность исходила явно не от молодого князя в бобровой шубе.

А вахмистр, зараза, всё понял и решил повеселиться.

Сначала свёл брови к переносице, уставился на гвардейца тяжёлым, немигающим взглядом. Так смотрят перед тем, как начать драку. Китаец подобрался, напрягся.

Тимоха выждал пару минут, потом расстегнул шинель и лениво повёл плечом, позволяя полам разойтись в стороны. Из-под шинели выглянула рукоять кинжала, висевшего на поясе.

Гвардеец опустил взгляд на оружие, напрягся ещё больше. Чёрт его знает, что у здоровенного казака на уме. Правая рука китайца медленно поползла к кобуре.

Тимофей будто только этого и ждал. Неспешно, с ленцой, опустил свою лапищу прямо на рукоять кинжала. Мол, я не тороплюсь, но всё под рукой.

Больших усилий мне стоило сдержать смех. Естественно, вахмистр не собирался кидаться на охранника ни с кинжалом, ни без. После недели, проведённой в лазарете, он просто развлекался как мог — дразнил чужого караульного, будто мальчишка, тыкающий палкой в цепного пса. Просто потому, что был рад снова вернуться к службе.

— Тимоха, — обронил я негромко. — Уймись.

— А чего? — Пластун убрал руку, придал физиономии оскорблённое выражение. — Стою себе. Тихо стою.

Гвардеец шумно выдохнул. Ему очевидно стало значительно легче.

Створка отворилась, в коридор вынырнул первый охранник, тот, что хотел докладывать.

— Его превосходительство примет, — сказал он, в голосе явно сквозило удивление. Не ждал, что чужака и правда позовут. — Оружие прошу оставить.

Я распахнул шубу, достал маузер, вручил гвардейцу. Поездка, конечно, спокойная, но чем чёрт не шутит, поэтому взял его с собой. Китаец принял оружие аккуратно, как положено по службе.

— Отдавай, Тимоха, — кивнул я пластуну. — Порядки такие.

Вахмистр выудил из-за пояса револьвер, следом — тот самый кинжал, которым только что дразнил караульного. Потом подумал немного, и через несколько секунд на свет божий появился «наган». Я даже не успел понять, откуда казак его вытащил. На радостях мой сопровождающий прихватил с собой сразу всё, что мог. Была бы возможность, думаю, он бы и пулемёт припёр. Так Тимоху распирало от восторга, что его сиятельство снова доверило ему сохранность своего тела.

— Гляди мне, бусурманин, — пробасил пластун. — Береги всё как зеницу ока. А то оно знаешь как бывает. Зеница она ж не казённая, запросто можно лишиться.

Гвардеец молча принял оружие, сделал вид, будто ничего не произошло и никакой казак ему сейчас не угрожал. Распахнул перед нами двери.

Тимофей одёрнул шинель, расправил плечи и с довольным видом проследовал вслед за мной. Даже без кинжала и обоих стволов он выглядел как человек, который одним своим присутствием ухандокает всю личную гвардию Бао.

У губернатора мы пробыли недолго, хотя он, как водится, настаивал на чае и всячески тянул время. Пиалы, тонкий фарфор, неспешные разговоры ни о чём — всё это меня сейчас не особо интересовало, но пришлось согласиться. Ни один азиат к делу сразу не переходит, это дурной тон. Сначала полагается справиться о здоровье, о лесопилке, о лютых нынче морозах и о том, как поживает моя очаровательная подопечная, которую его превосходительство имел удовольствие видеть на крестинах.

Поэтому на чай я согласился, но и рассиживаться не стал. Пары чашек хватило, чтобы соблюсти приличия.

Держался Бао ровно, приветливо. Ни следа той настороженности, что была между нами прежде. Оно и понятно — после перемирия, после всего, что случилось на лесопилке во время крестин, мы с ним больше не враги, а два человека, у которых нашлись общие интересы. По крайней мере, пока что всё так. С азиатами нельзя быть уверенным в долгом сотрудничестве.

Разговор я повёл ровно по плану Соломона. Никаких просьб. Просто заглянул засвидетельствовать почтение, поблагодарить за приглашение на субботний приём и мимоходом обмолвиться, что подумываю привести охрану лесопилки в законный вид, дабы не смущать почтенную публику и не подводить его превосходительство. И что, само собой, действовать намерен через гарнизон, через полковника Юаня, как оно и положено, — не беспокоя губернатора по таким пустякам.

Бао понял всё с полуслова. Он вообще человек умный, лишнего разжёвывать не надо. Кивнул, отхлебнул чаю и заметил, что забота молодого князя о порядке весьма похвальна и что полковник Юань, вне всякого сомнения, отнесётся к делу со всем прилежанием. Больше ничего не сказал, да больше и не требовалось. Мы прекрасно поняли друг друга. Я обозначил уважение, он дал понять, что мешать не станет, а «честь» оформить бумагу достанется Юаню. Все довольны.

Про субботний приём губернатор обронил пару слов вскользь. Мол, будет много достойных гостей, и он рад, что князь Арсеньев с подопечной непременно почтят его своим присутствием. На слове «подопечная» задержался чуть дольше, чем следовало. Самую малость. Но я заметил.

И самое главное, за всё время нашего разговора Бао ни разу не упомянул Приходько. Я сам тоже спрашивать не стал. Во-первых, очкарик был моим подарком губернатору. Во-вторых, если сановник ничего не говорит, значит, конкретно сейчас не считает нужным. Начну задавать вопросы — буду выглядеть навязчивым кретином.