Системный рыбак 16 (СИ - Шиленко Сергей - Страница 31

— Замена! — выкрикнул Леопольд. — Я требую замену бойца!

— Правила это допускают. До гонга владелец вправе заменить любого из заявленных. Кого снимаете, юный господин Клейн?

— Барса, — Леопольд не глядя махнул рукой в сторону зверя у стены. — Он мне не нужен.

— Кем заменяете? У вас есть заявленный запасной?

Леопольд повернулся к ложе и заговорил громко, на всю чашу:

— Старший Скарн! Вы обещали отдать дому Клейн чёрного скорпиона после моей победы. Разрешите получить его сейчас и выставить вместо барса!

Его взгляд упёрся в ложу.

Там сидели двое. Один был копией Леопольда, только старше на четверть века и дороже одетый, с тем самым семейным лицом, в голове у которого всегда работают счёты. Отец, надо полагать. Рядом с ним сидел сухой человек в дорожном костюме песочного цвета, с перчаткой на левой руке и связкой ремешков с костяными бляшками на поясе.

Обычный приказчик на отдыхе. Слишком обычный для ложи Клейнов. Тут я и напрягся.

Я осторожно коснулся его ауры краем восприятия и тут же отдёрнулся.

Живой практик на стадии Формирования ядра. Стоит в двадцати шагах и жуёт яблоко как ни в чём не бывало.

Значит, так. Практик третьей ступени приехал на бой питомцев второй ступени, сидит в ложе Клейнов, и Леопольд зовёт его «старшим». Такие люди на собачьи бои ради развлечения не ездят.

Человек в песочном костюме поднялся и подошёл к барьеру. Сначала он долго осматривал орла с головы до лап, потом перевёл взгляд на Леопольда.

— Просишь награду до победы?

— С этим зверем я гарантированно добуду славу для Железной Своры.

Скарн усмехнулся.

— Хорошо, твои слова звучат благоразумно. Сегодня получишь право командовать скорпионом. После победы дому Клейн достанутся постоянный ошейник и грамота владения. Ну, а если проиграешь… ты знаешь последствия.

— Благодарю, старший!

Скарн бросил вниз что-то мелкое. Леопольд поймал двумя руками и поднял над головой: чёрную костяную бляшку на ремешке, с прорезанной по кругу вязью, которая тускло тлела красным.

— Судья, это артефакт передачи воли, разряд «ошейник», — объявил Скарн для записи. — Временно связывает зверя с носителем и передаёт ему приказы. На чужих бойцов не действует, вреда не наносит. На обороте стоит сертификационная печать Секты Железной Своры, признанная вашей ареной.

Ковач велел Леопольду повернуть бляшку. На чёрной кости вспыхнул стальной знак: три сцепленных клыка внутри замкнутого кольца. Судья сверил его с печатью в своей книге и кивнул.

— Подлинность и разряд ошейника подтверждены. Дополнительная проверка управления не требуется. Уведите снятого бойца и выводите скорпиона.

Люк у северной стены отошёл. Двое служащих с шестами погнали барса к выходу, и тот рванул в темноту, едва ему освободили дорогу.

ЛЯЗГ!

Под западной трибуной загремели цепи. Створки грузового люка разошлись, и служащие вытолкали платформу.

Волк с ледяной кровью оборвал рычание и повернул голову к люку. Иней на его морде осыпался в песок. Гроза переступил передними лапами, развернулся боком и закрыл горло костяным наплечником.

Зрители заговорили разом, но при виде платформы голоса оборвались.

На платформе, стянутый четырьмя якорными цепями, сидел скорпион.

На матовом чёрном панцире гасли блики факелов. Без хвоста в скорпионе было шагов пять, а спинная пластина доставала мне до груди. Восемь суставчатых ног сгибались и распрямлялись с сухим стуком. Загнутые шипы пробивали доски по самый сустав. Скорпион шевельнул задней лапой, и толстая железная скоба на краю платформы со скрипом выгнулась.

Клешни он держал сложенными. Одна такая клешня спокойно перекусила бы меня пополам.

Над спиной тугой петлёй лежал хвост. На жале длиной в предплечье висела мутная капля. Она сорвалась, прошла сквозь доску и попала на железную балку под настилом. Металл зашипел, вспух пузырями и потёк на песок.

От скорпиона тянуло ядом даже через двадцать шагов. В каналах защипало, словно я вдохнул дым над алхимическим котлом. Ковач задержал дыхание и отступил к границе судейского квадрата.

А от ауры веяло силой пика второй ступени.

Служащие отцепили якоря и ушли в люк, не сводя глаз со зверя. Последний захлопнул решётку прежде, чем скорпион сошёл с платформы.

Тварь ступила на песок. Под лапами остались ямки с почерневшими краями. На передней части панциря загорелись шесть багровых глаз, и скорпион повернулся к Визирю.

Орёл опустил корпус. Его перья прижались, а когти вошли в песок на половину длины. Судя по всему, он почуял достойного противника.

Рид перестал вылизывать лапу. Дина закрыла пасть и придвинулась ко мне на полшага.

Скорпион поднял хвост навстречу орлиному взгляду. Давление Визиря, перед которым отступили остальные звери Клейна, скользнуло по чёрному панцирю и рассеялось.

Леопольд поднял бляшку и влил в неё духовную энергию. Вязь налилась красным, тварь дёрнулась всем телом. Лапы разъехались, затем скорпион прижал переднюю часть панциря к песку.

— Ну что, повар⁈ — Леопольд захохотал слишком громко и вскинул бляшку над головой. — Что скажешь теперь⁈

Люди у нижнего барьера подались назад. На верхних рядах, где ещё недавно спорили о скорости победы Визиря, теперь кричали другое.

— Гнездовой чёрный! Он один держал посёлок у перевала, пока Железная Свора его не забрала!

— Яд пожирает духовную защиту! Орёл схватит его и лишится лап!

— Под куполом птице некуда разгоняться. Скорпион дождётся первого захода!

Букмекеры стёрли цифры с досок. Сорок на орла прожили меньше минуты.

А в этот момент на нижний ярус, отдуваясь, ввалились мои люди с доков.

По их громким голосам я понял: стража у перекрытого подъёма сдалась, когда Морган предъявил бумаги дома Винтерскай, а Клэйн с трибуны заорал, что сейчас будет хуже. Мой управляющий шёл первым, с папкой под мышкой. За ним Каталина, Адриан, которого тащили под здоровую руку, и Элиза с растрепанной косой, держа на руках белую кошечку.

Каталина осмотрела скорпиона, сложила руки на груди и повысила голос:

— Ну, младший! Не подведи!

Я снова перевёл взгляд на скорпиона.

Вот это экземпляр. Жало у такого отделяется одним движением, если знать сустав. На брюхе панцирь тоньше, а мясо белое и плотное. После варки в подсоленной воде оно отлично идёт с чесночным маслом.

Профессиональная деформация. Ничего не могу с ней поделать.

Трибуны затихли.

Сверху, поперёк чаши, прошли две фигуры. Они шагали по воздуху без спешки, и подошвы каждый раз находили невидимую опору.

Первым в главную ложу опустился человек в тёмном плаще с городской цепью на груди. Корнелиус Вейл, глава города. Мы уже встречались на Битве алхимиков: он ел мои жемчужины и морщился от эликсира Гильдии.

Вторым, отстав на полшага из вежливости, опустился старик. Заложил руки за спину, оглядел песок, орла в северной четверти и чёрную тварь в южной, и погладил бороду. Это был старейшина Лорен Кэмэл, хозяин этого места.

Трибуны поднялись разом. Это было единственное, что за весь вечер произошло на арене без моего участия.

Кэмэл нашёл меня взглядом и кивнул. Потом осмотрел Рида и Визиря, а на скорпионе задержался. Старик перестал поглаживать бороду.

— Когда будете поднимать купол, активируйте его формацию на полную мощность, — сказал он Ковачу. — Лекарей поставьте у нижнего выхода.

Ковач коротко поклонился и передал распоряжение служащему. Только после этого Кэмэл махнул рукой: начинайте.

Ковач вышел на середину.

— Стороны заявили бойцов. Ставки, внесённые в договор две недели назад, остаются в силе: Маска Туманного Прилива против Осколка Небосвода. Арена выступает гарантом. Готовы ли стороны…

Маска лежала у меня в перстне и стоила сорок одну тысячу кристаллов, но её главная ценность была не в деньгах. Она меняет лицо и глушит ауру, а человеку с моей кровью такая вещь рано или поздно спасёт шкуру.

— Стойте!