Системный рыбак 16 (СИ - Шиленко Сергей - Страница 3

— Я сделаю другой снаряд, — сказал я.

Привычно коснулся перстня духовной энергией.

На парусину легли две шкуры Туманного Горного Василиска, снятые с последней поставки Визиря. Их пока к делу я пристроить не успел, а продавать их пока не хотелось, всё же такой материал потом ни за какие деньги не купишь. В прочем, вот он мне и пригодился.

Клэйн присвистнул и присел на корточки.

— Вы же не собираетесь пустить шкуру василиска на мяч? За неё дают…

— За неё дают серьёзные деньги, — согласился я и подтянул к себе край шкуры. — А сейчас из неё выйдет отличный мяч.

Хороший отдых для команды тоже стоил не малых денег, и сегодня я собирался провести с ними отличный день. После игры мяч отправится в перстень. При нужде я распорю швы и продам материал ремесленникам либо пущу на новую снасть. Пока деньги просто меняли форму.

Расколов обухом ножа найденный Диной панцирь, я добрал осколки помельче и ссыпал крошку в холщовый лоскут. Туда же пошёл мокрый песок с самой кромки, горстями, с утрамбовкой. Ядро набирало вес быстро, и на пятой горсти узел уже тянул руку вниз. То что нужно.

Дальше шла оболочка. Три слоя шкуры, внахлёст, чешуёй наружу. Раскроил я их прямо на колене, а швы стянул Духовной Нитью, прошивая через все слои и затягивая узлы внутрь, чтобы никому не разбило костяшки о выступ.

Дина примчалась на запах василиска, сунула нос под руку и получила по нему обрезком.

— Это не еда.

По ментальной связи прилетело возмущение: пахнет мясом, лежит на песке, хозяин трогает руками. По всем законам мироздания — еда.

— Это мяч.

Пришёл образ мяча, наполовину съеденного.

— Ничего подобного, он мне нужен.

Готовый шар я взвесил в ладони и с трудом сдержал улыбку. Красавец. Тёмный, в мелкой перламутровой чешуе, и весом с… ха-ха, пушечное ядро, ибо шкура сильного духовного зверя — это вам не мелочь какая-то. Для обычного человека такой мяч оказался бы неподъёмным, но практику должен был лечь как раз в руки.

— Держи, — я кинул его Клэйну.

Тот принял на грудь, крякнул и присел: он ожидал принять вес, но явно не такой.

— Тяжёлая зараза! — Клэйн подкинул шар на ладони, поймал и заулыбался. — О, а вот это уже по-мужски.

— Итак, теперь подача и приём, — я вышел на песок и поманил Рейнара. — Прошу встать всех в круг. Покажу один раз, дальше учитесь на своих синяках.

Круг собрался быстро.

Приём предплечьями зашёл тяжелее всего. Первый мяч Рейнар встретил кистями, зашипел и затряс ими, словно схватился за раскалённый противень.

— Не ладонями. Сложи руки в замок, встреть предплечьями и работай ногами. Мяч отскакивает от тебя, а не ты его несёшь.

Второй мяч Рейнар встретил замком предплечий, и снаряд ушёл свечкой вверх.

— Дальше передача. Тот, кто рядом, забирает мяч и поднимает его повыше, чтобы третий мог ударить сверху. В одиночку через сетку не вытащишь, у вас две руки и одна пара ног.

Магда усвоила это раньше всех. Встав под мяч всем корпусом, она приняла его от груди, и снаряд взлетел до сетки.

— Как тесто месить, — сообщила она. — Ноги ставишь, спину держишь.

— Именно.

Клэйн, разумеется, полез бить сверху. Разбежавшись, он прыгнул на два человеческих роста и широко замахнулся, а мяч в это время уже падал в полуметре от его вытянутой руки. Приземлился Клэйн на пятую точку, в облаке песка.

— Он тяжёлый, и он быстро падает! — возмутился Клэйн из ямы.

— Он падает точно так же, — я подал ему руку. — Это ты прыгнул раньше времени. Считай дугу заранее и выходи под мяч, а не под то место, где он был мгновение назад.

Через полчаса на берегу шла нормальная такая тренировка. Мяч хлопал по предплечьям, песок летел, Ксения визжала каждый раз, когда снаряд летел в её сторону, а Освальд, поймав его на грудь в белых перчатках, отбил снаряд обратно, даже не изменившись в лице, и сорвал первые аплодисменты.

— Ладно, смотрю все уже ухватили суть, так что теперь делимся, — объявил я. — По шесть человек на сторону.

Составы команд я собирал не по симпатиям.

К себе взял Магду, Гарольда, Рейнара, Ксению и Леона. Тяжёлые и вязкие, привыкшие работать руками с утра до ночи. Такие держат позицию и не лезут вперёд без нужды.

Против нас встали Адриан, Клэйн, Бертольд с ножом за поясом, Элиза, которая упрямо стянула волосы в узел, Морган, всё ещё стеснявшийся своих закатанных штанов, и Селеста, которая выходить на песок отказывалась ровно до того момента, пока не выяснилось, что играет Элиза.

— Мы будем называться «Испепеляющие Огни Превосходного Феникса», — заявил Адриан.

— А мы будем те, кто выиграет, — сказала Магда, поплевав на ладони.

Остальные расселись зрителями. Бабушка Майя выдвинула зонт поближе к линии, Освальд встал за её плечом с полотенцем, Каталина вернулась к журналу, но развернула его так, чтобы видеть площадку, а Грозелла подтащила к себе бутылку и объявила ставку на «рыжую с ведьмиными глазами».

— Я бармен, — уточнила Ксения.

— Одно другому не мешает, милая.

Первую подачу я отдал Гарольду.

Размяв плечо, старик глянул на мяч, подбросил и ударил снизу открытой кистью. Снаряд ушёл низко, по прямой, и врезался в песок за спиной у Клэйна прежде, чем тот успел развернуться.

— Очко, — сказал Гарольд.

— Он же старый! — заорал Клэйн куда-то в небо.

— Он тридцать лет вытягивает сеть с рыбой, — Магда потянулась и хрустнула шеей. — А ты вытягиваешь лишь кружку.

Дальше пошла игра.

Адриан быстро сообразил, что от подачи есть толк, и на своей очереди взлетел выше сетки, вложившись в удар всем телом. Хлопок раскатился по берегу и ушёл к дальнему берегу эхом. Песок под его ногами вылетел воронкой, накрыв Клэйна с головой. Мяч прошёл над сеткой на уровне груди и врезался в предплечья Магды.

Бум-м!

По всему берегу пошёл гул, как от колотушки по лодочному борту.

Магду сдвинуло на полшага, снаряд ушёл свечкой вверх, а она встряхнула руками, скалясь во весь рот.

— Живая, — доложила она. — Леон, вторая твоя!

Леон, подставив кисти, поднял мяч над сеткой, и дальше сработал я. Разбег в два шага и съём с верхней точки, кистью сверху вниз.

Мяч ударил в песок на чужой половине и вошёл в него так, что подпрыгнул вверх на высоту дерева и лениво покатился к воде.

— Два, — объявила бабушка Майя из-под зонта.

Игра понеслась в полную силу. Мы прыгали над сеткой на два, а то и три человеческих роста, зависая на верхней точке дольше, чем позволяет здравый смысл. Приём отдавал в предплечья так, что после особенно тяжёлых мячей игроки трясли кистями и хохотали. Сетка звенела натянутым канатом. Песок стоял в воздухе рыжей взвесью и оседал на мокрые плечи.

А мяч держался в поле.

Каждый раз, когда кто-нибудь всё-таки не выдерживал и вкладывал в удар духовную силу, снаряд глотал её и отвечал мягким толчком. Чешуя коротко вспыхивала перламутром по всей поверхности, и мяч ложился по игровой дуге, точно туда, куда его послала рука.

Каталина отметила это в журнале и ткнула в меня пером через всю площадку, вместо благодарности.

Гарольд между делом ушёл с площадки и, оттащив обе плоскодонки метров на двадцать выше по берегу, вернулся как раз к своей подаче.

— Зачем? — не поняла Элиза.

— Затем, что молодой господин Лирмонт бьёт в сторону воды, — объяснил Гарольд. — А лодка стоит денег.

Адриан, разумеется, тут же ударил в сторону воды.

Мяч ушёл низко над отмелью, поднимая брызги, и его встретила розовая туша, вылетевшая из ямы, как пробка из бутылки.

Хап!

Дина поймала снаряд пастью на середине полёта, зависла на мгновение с выражением абсолютного счастья на морде и, поняв, что кожаное ядро в горло не проходит, вернула его коротким ударом носа.

Мяч прилетел обратно на площадку, аккуратно между Клэйном и Адрианом.

— Это очко или нет? — растерялся Клэйн.

— Это очко в пользу того, кто её кормит, — я поднял мяч.

Дина рявкнула на всю протоку, распугав птиц над отмелью, и уселась у линии, ждать продолжения игры.