"Фантастика 2026-194". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - "Sentience" - Страница 30

Екатерина узнала двух представителей высшей власти города, торговца из городской мясной лавки и какого-то чиновника, которого часто встречала на почте. Но больше всего ее удивило присутствие директрисы Института благородных девиц – Елены Михайловны Миргородской. Это была единственная женщина в Совете. Она тоже узнала Екатерину и приветливо ей улыбнулась.

Екатерина и Генрих остановились посреди зала.

– Разрешите представить вам Екатерину Павловну Несвицкую, – произнес Магистр. – Она недавно обрела Дар и готова приступить к Служению. Господин фон Берг объяснил ей азы Законов и Правил нашего Братства. Он дал ей блестящую характеристику и крайне высоко отозвался о ее способностях. Он будет ее наставником в случае принятия ее в Братство. Приобретенный дар – большая редкость и может быть чрезвычайно полезен для нашего общего Служения. Можете начинать задавать вопросы госпоже Несвицкой.

Екатерина отвечала на вопросы, не забывая наставлений Генриха, и постепенно перестала волноваться. Некоторые вопросы ее удивляли, некоторые казались незначительными и бессмысленными: чем интересуется, какими навыками владеет, как умерли родители, чего боится, какие предметы предпочитала в гимназии и все в таком же духе.

Иногда Магистр задавал дополнительные вопросы, в основном это касалось семьи Екатерины. Все проходило чинно и очень неспешно. Собеседование длилось долго. Наконец Екатерина ответила на последний вопрос, и Магистр объявил перерыв.

В соседнем зале были накрыты столы с легкими закусками, и все переместились туда, чтобы перекусить до продолжения заседания. Несколько человек курили у окна.

Магистр доверительно разговаривал с бароном. Екатерина отошла в сторону, чтобы не мешать им. К ней подошла ее бывшая директриса с горящей сигарой в руке. Сухопарая строгая дама неопределенного возраста – где-то около сорока лет, с идеально поставленной гордой осанкой, высокой прической и пенсне на носу – типичная учительница Института благородных девиц.

– Рада, что вы присоединились к нам, госпожа Несвицкая, – дружелюбно произнесла она и выпустила кольцо сизого дыма в воздух. – Не ожидала увидеть вас здесь.

– Я тоже рада вас видеть, – призналась Екатерина. – Елена Михайловна, вы курите? – девушка не могла скрыть изумления.

– Удивлены? В Институте это недопустимо. А здесь я иногда позволяю себе такую слабость, особенно после напряженного дня. Не привыкайте – очень дурная манера и бросить трудно, – она с видимым наслаждением вдохнула ароматный дым гаванской сигары.

– Вам очень повезло с наставником, – продолжала директриса. – Лучший охотник – опытный, решительный и смелый до безрассудства. С ним вы быстро освоите эффективные приемы охоты, а тонкости придут с опытом. Магистр готовит его на свое место. Фон Берг – выдающаяся личность, скажу без преувеличения, никто не может сравниться с ним в мастерстве. Барон будет нашим следующим Магистром, если доживет, конечно… – последнюю фразу Миргородская произнесла как что-то естественное.

– Как вы можете говорить так обыденно об этом? – не выдержала Екатерина.

– Вы о сигарах? – не поняла директриса.

– О фон Берге. Вы сказали «если доживет» так просто…

– Так и есть. Привыкайте. Здесь все ходят по лезвию, можно погибнуть в любой момент. Поэтому спешите перенять его бесценный опыт, он вам очень пригодится и поможет выжить.

К ним подошел Генрих.

– Дорогой Генрих Александрович, бесконечно благодарна вам за гаванские сигары! – Миргородская была довольна щедрым подарком. – Они поистине великолепны.

– Не за что, уважаемая Елена Михайловна, – любезно ответил фон Берг. – Я бросил курить. Осталось несколько коробок, решил, что вас они порадуют.

– Вы правильно сделали, что оставили эту пагубную привычку. Хвалю, хвалю. А я не могу… Женская слабость…

– Мне в этом невольно помогла Екатерина Павловна. Теперь я ее наставник, а, как мне известно, ей не нравится запах табака.

– Как всегда галантны и учтивы. А мы с госпожой Несвицкой давние знакомые, она окончила наш Институт, – пояснила Миргородская, продолжая дымить, как паровоз. – Она должна будет привыкнуть к нашему образу жизни. В институте я учила ее совсем другому. Вы скоро поймете, что невозможно нести Служение и не позволять себе иногда отдохнуть и расслабиться.

– В каком смысле «расслабиться»? Я и правда не понимаю…

– Кто-то после охоты любит спустить деньги на игру в карты или на скачках – говорят, помогает переключиться на обычную жизнь. Некоторые почтенные мужи напиваются до поросячьего состояния, и их тоже можно понять. Проще всего вам, дорогой барон, – Миргородска доверительно по-мужски ткнула его кулаком в плечо. – У вас есть графиня Рокотова. Правда, редкая шалава, простите за откровенность…

– Уже нет, пришлось расстаться, – улыбнулся барон, почему-то благодушно позволяя госпоже Миргородской так фривольно с собой разговаривать.

– Давно пора… Но у вас есть еще девочки мадам Лулу. А что остается мне, даме элегантного возраста, кроме сигар? Суфражистки ратуют за равноправие. Да плевать я хотела на избирательное право. На шута оно мне сдалось, позвольте спросить? – Миргородская распалялась все больше. – Для мужчин есть публичные дома, а почему для дам не создано подобных заведений? Вот где настоящая дискриминация. Мне приходится для этих целей держать при институте красивого и совершенно бестолкового садовника… – Она с досадой выпустила изо рта кольцо сизого дыма и проследила за ним взглядом.

Екатерина не переставала удивляться тому, как просто говорит почтенная директриса Института благородных девиц о таких откровенных вещах. Она никогда не могла понять, для чего в Институте нужен атлетически сложенный, отлично причесанный садовник с холеными руками и, кроме всего, недурно одетый. Он всегда так криво подстригал кусты и частенько неловко вытаптывал клумбы, пытаясь их полить. Теперь все встало на свои места.

– Вас не должны шокировать слова госпожи Миргородской. Здесь говорят, что думают, без церемоний. Так проще, – пояснил Генрих. – Вы сами найдете способ отдыха после охоты. Совсем не обязательно напиваться и заниматься непотребством…

– Не обязательно, – кивнула госпожа Миргородская. – Но, согласитесь, это самый эффективный способ.

Генрих не стал с ней спорить, а она переместилась к курившим у окна мужчинам и завязала с ними оживленный разговор.

Подошел Егор.

– Госпожа Миргородская, кажется, ошарашила Екатерину Павловну своими откровениями, – усмехнулся барон. – Опять говорила на свою больную тему – мужское и женское равноправие, ну и прочее в том же роде, ты понимаешь…

– Она может, – широко улыбнулся Егор. – Не слушайте ее, Екатерина Павловна. Она циничная, он очень славная. На нее всегда можно положиться. Не в том смысле, конечно, о котором она говорила, – Егор невольно рассмеялся своему каламбуру и Екатерина тоже.

Екатерина почувствовала себя лишенной всех предрассудков и условностей. Она стала свободной, и это ей понравилось.

– Вижу, вы начинаете осваиваться, – заметил Генрих.

– Да, – кивнула ему девушка. – Какие разные люди, и все вместе делают одно дело.

– Я говорил вам, здесь нет сословных предрассудков.

Девушка не смогла сдержать улыбку:

– Здесь, похоже, вообще нет предрассудков. – Слова госпожи Миргородской не давали ей покоя.

– Вы же всегда за это ратовали. Или нет?

– Вы меня не поняли, мне нравится. Непривычно, но мне нравится. Я чувствую себя свободной, впервые. Что-то во мне поменялось за несколько часов пребывания здесь.

– Искренне рад за вас, – он пристально посмотрел на нее.

– Даже если меня не примут, я рада, что смогла побывать в Братстве.

– Да примут вас, примут. Не переживайте, – барон снова взял ее за руку. – Какая же вы все-таки непосредственная!

Она улыбнулась в ответ, но мысли ее были далеко.

Удар гонга объявил об окончании перерыва, и все вернулись в зал заседаний. Барон сел по правую руку Магистра. Совет начал обсуждать какие-то дела, не связанные с Екатериной.