Призыватель шторма (ЛП) - Тули Ниша Дж. - Страница 74

— Решили, что тебе пригодится помощь, — говорит Каллиопа, поправляя винтовку на плече.

Я хмурюсь. — Правда? Но… я думала, ты ненавидишь Рука.

Фишер пожимает плечами и криво улыбается. — Между ненавистью и любовью очень тонкая грань, разве нет?

— Наверное?

— Фиш и Кэл — одни из лучших бойцов Завесы, — заверяет меня Джастин. — Как только услышали, куда мы идём, сами настояли, чтобы пойти с нами.

Я с подозрением смотрю на них обоих. Я не забыла, как они ни за что нас арестовали.

— Семья есть семья, — говорит Фишер, явно считывая мои сомнения. — У нас могут быть свои разногласия, но люди Завесы своих не забывают.

Он смотрит мне прямо в глаза, и, похоже, остаётся только принять это. Да и отказаться от их помощи я вряд ли смогу. — Нам действительно пригодятся все, кто готов помочь. Спасибо.

— Не за что. Кроме того, с кем мне спорить, если он умрёт? — Фишер подмигивает. — Оказывается, я даже скучал по этому ублюдку.

Я смеюсь. Невероятно, но это чуть ослабляет давление в груди. Никогда бы не подумала, что Фишер сможет мне в этом помочь.

— Тогда за мной.

Мы направляемся в штаб Тумана, где нас встречают Ада и ещё несколько человек. Я всех представляю. Поначалу обе стороны явно относятся друг к другу настороженно, но цель у нас одна.

— Всем расслабиться, — говорю я, когда никто не решается заговорить. — Они пришли помочь.

Ада моргает и кивает. — Конечно. Добро пожаловать. Мы рады вам.

— Так какой план? — спрашивает Нэйви. — Где мой брат?

— Точно установить его местонахождение не удалось, но мы почти уверены, что он в одной из камер Темпестаде вместе с остальными арестованными, — отвечает Ада. — До сих пор камеры усиленно охраняли, но из-за прибытия… ваших людей мы подтвердили, что большую часть сил им пришлось перебросить навстречу угрозе.

— Отлично, — говорит Джастин. — Тогда чего мы ждём?

— Меня, — доносится голос из угла. Эдвард сидит за компьютером и печатает с бешеной скоростью. На нём гарнитура с микрофоном; он наклонился к экранам, глаза прищурены от концентрации. — Пытаюсь подключиться к камерам, чтобы лучше понять, что нас ждёт, но защита у них наглухо закрыта.

— Где Домино? — спрашиваю я, оглядывая комнату. Утром мы разошлись в Эмери: я осталась ждать Нэйви и Джастина, а она пошла вперёд узнать, чем может помочь.

— Она с группой, которую мы уже отправили внутрь, — отвечает Ада. — Несколько десятков наших людей попытаются освободить всех, пока Щит отвлечён. Конечно, они будут искать и Рука, и твою подругу.

— Я внутри, — объявляет Эдвард из своего угла. Мы оборачиваемся, и экраны вокруг него оживают, показывая чёрно-белое изображение камер содержания Темпестаде.

Мы все собираемся за его спиной. По коридорам бегут десятки людей, время от времени сталкиваясь с патрульными или Гасителями. Я лихорадочно сканирую экраны в поисках Рука, Джорни или Домино, но уследить за всем почти невозможно.

— Пересчёт, — через несколько минут раздаётся голос из динамиков. Я узнаю Чендлера. — Семьдесят процентов. Говорят, нескольких за последнюю неделю куда-то увезли.

Проходит ещё несколько минут, пока заключённых выводят и сопровождают из здания.

— Все на месте, — говорит Чендлер. — Кроме Рука. Его никто не видел. Похоже, его здесь вообще не держали.

Нэйви берёт меня за руку и сжимает её. Я пытаюсь сглотнуть, но во рту пересохло.

— Продолжайте искать, — говорит Эдвард в микрофон. — Под вами есть ещё один уровень.

Он печатает, и изображения на экранах продолжают переключаться. Я успеваю увидеть, как Домино обнимает Джорни, и на секунду закрываю глаза от облегчения.

— Небеса, — шепчу себе. — Нашли.

Связь снова трещит, и появляется голос Чендлера. — Его и здесь нет, — говорит он, и сердце подскакивает к горлу.

— Рук, — шепчу я. — Где ты?

Проходит ещё несколько минут. Эдвард направляет спасателей на один уровень, затем на другой. Пусто. Везде пусто.

Чендлер останавливается в коридоре и смотрит вверх, прямо в камеру. — Его здесь нет, — говорит он. — Спустимся ниже. Бруклин идёт со мной.

И исчезает с экрана.

— Нам нужно идти, — говорит Джастин. — Мы можем помочь.

Эдвард поднимает ладонь, а другой рукой бешено печатает по клавиатуре. — Бесполезно, если его там нет. Я проверю остальные части Цитадели.

Челюсть Джастина напрягается. Он явно хочет возразить, но Нэйви сжимает его плечо, затем цепляется локтем за его руку, успокаивая.

Экраны продолжают переключаться, гаснуть и снова оживать. Комнаты. Коридоры. Разные этажи Цитадели. Если Рук находится где-то в этом здании, Эдвард его найдёт.

Проходит ещё десять минут. Я настолько напряжена, что челюсть болит от постоянного сжатия, а пальцы онемели.

Джастин ходит туда-сюда, Нэйви кусает губу, крепко скрестив руки. Фишер и Каллиопа опираются о стену, переглядываются и тихо переговариваются.

Снова выходит на связь Чендлер. — И здесь его нет. Есть место, о котором мы не подумали?

Ада наклоняется к второму микрофону на столе Эдварда. — У нас есть чертежи. Других камер в здании нет.

— Значит, не камера, — говорит Генри. — Что-то другое?

— Ничего не нахожу, — отвечает Эдвард. — Большая часть здания пустует. Я вижу только канцлеров и их личную охрану.

— А генерал где? — спрашиваю я. — На Башнях?

— Сейчас проверю. — Эдвард снова печатает. Мы просматриваем камеры со всех Башен — ничего. Он переключается на крышу Цитадели. Там тоже пусто. — Её я тоже не вижу.

— Рук должен быть с ней, — говорю я и внезапно понимаю, что уверена в этом. — Он зачем-то был ей нужен. Поэтому она всё это и устроила. Обманом вернула нас. Арестовала его. Он ей нужен.

— Для чего? — спрашивает Каллиопа из угла.

Я качаю головой. — Не знаю. — Кусаю губу, пытаясь вспомнить, не обронила ли она когда-нибудь какую-нибудь подсказку.

— Где доктор Моури?

— Во второй спальне, — отвечает доктор Эзе. — А что?

Я разворачиваюсь, шагаю по коридору и с силой распахиваю дверь.

Доктор Моури сидит прикованный к кровати и смотрит в окно.

Дверь ударяется о стену, и он вздрагивает.

— Где он? — требую я.

— Что? — спрашивает он, пятками елозя по покрывалу.

— Куда она его увезла?

— Я не понимаю, о чём…

— Вы отреагировали, когда услышали моё имя, — говорю я, тыча в него пальцем. — Посмотрели на мои волосы. Вы знаете, кто я. Сначала отказывались вообще что-либо рассказывать, а потом внезапно вас было не заткнуть. Что вы от нас скрываете?

Доктор Моури открывает рот. В налитых кровью глазах проступает страх.

— Скажите правду! — кричу я. — Вы знаете, кто я? Знаете про Рука? — Я подхожу, хватаю его за плечи. — Говорите! Где. Он.

Кто-то пытается оттащить меня, но я вырываюсь.

— Говорите! Где он?!

— Поэт! — Сильные руки удерживают меня. Я понимаю, что это Генри. — Тебе нужно остановиться!

Доктор Моури раскрывает ладонь и поднимает её, насколько позволяют наручники. — Пожалуйста, дайте мне объяснить.

Мне требуется несколько секунд, чтобы замолчать. Я стою над ним, тяжело дыша.

— Я расскажу всё. На этот раз правду. Но вы должны поклясться, что вывезете меня из Нью-Манхэттена.

— Какую правду? — спрашивает Генри.

— Я действительно знаю, кто ты, — говорит Моури, обращаясь ко мне. — И зачем ты была нужна Никсии.

— Зачем?

Он смотрит на меня тёмно-карими глазами и моргает. — Лекарство… для неё.

— От её болезни?

— Нет… не… от такой болезни. Не от той, что поражает тело.

Я складываю всё воедино за один миг.

— Она не умирает, — шепчу я. — Она сходит с ума.

Моури кивает. — Лекарство, которое я разработал, на неё не действует. Я всегда сомневался, что подействует. Она знала, что однажды заражение доберётся и до неё, а когда её собственные исследования зашли в тупик, именно Никсия нашла меня и убедила тайно вернуться. Она потребовала моей помощи.

— Это она держала вас в плену? — спрашиваю я, ужасаясь сразу слишком многому.