Призыватель шторма (ЛП) - Тули Ниша Дж. - Страница 63

Так проходит несколько минут. Напряжение сгущается. Никто не разговаривает и почти не двигается, и тишина становится невыносимой.

Потом кто-то впервые начинает кричать.

— Нет! Нет! Я не заражена! — раздаётся голос.

Начинается суматоха, и одного из студентов силой вытаскивают с места.

Зрение расплывается, когда я понимаю, что это Джорни.

— Нет! — кричу я, вскакивая.

Патрульный тут же оказывается рядом и вжимает приклад станнера мне в живот. Я складываюсь пополам, судорожно хватая воздух. Рук вскакивает, и патрульный мгновенно разворачивает оружие ему в грудь.

— Сядь, — рычит он. — Или выстрелю.

Джорни уже тащат прочь за руки. Она брыкается и вырывается.

— Джорни! — выдыхаю я. В прошлом году она уже сдавала этот анализ. Я знаю, что она не Хранитель.

Домино тоже поднялась и пытается добраться до Джорни, но её удерживают двое огромных патрульных. Вокруг Джорни смыкается ещё больше офицеров, пока она кричит и отбивается.

Скайлар рыдает, обхватив себя руками.

Я снова тянусь к Джорни, но меня отталкивают. Рук успевает схватить меня за талию, когда я валюсь назад на него. Я плачу. Слёзы текут по щекам, пока он держит меня, а крики Джорни наполняют зал.

— Мы её вернём, — яростно шепчет он, поглаживая мою руку. — Туман её вытащит. Обещаю. — Он повторяет это снова и снова, пока я дрожу. Домино падает обратно на стул и опускает голову на стол; Каллоуэй склоняется к ней, пытаясь утешить. Я хочу подойти, но Патруль перекрыл все проходы. Даже отсюда видно, как сильно трясутся её плечи.

— Джорни, — шепчу я, когда её уводят, а Гасители продолжают проверку. Забирают ещё двоих: незнакомого мне студента из Дома Тера и Саммер Астер из Фиамы.

Оба кричат, сопротивляются, отрицают обвинение. В глазах снова жжёт от слёз, пока их вырывают с мест и тащат прочь, а крики эхом отражаются от стен. Воздух становится таким плотным, что кажется, вот-вот расколется пополам и вместе с ним на острые куски разлетятся пол, стены и потолок.

Рук по-прежнему крепко обнимает меня, и я прижимаюсь к нему, утыкаясь лицом в изгиб его шеи.

— Нет! — всё ещё кричит Саммер. — Я не заражена! Хватит! Не забирайте меня!

Это самый страшный звук, который я когда-либо слышала. Я почти уверена, что она невиновна, и при этом совершенно ничего, блядь, не могу сделать. Её уносят, крики постепенно затихают, пока в воздухе не остаётся лишь отголосок паники.

— Небеса, — шепчу я. — Что мы будем делать? Что с Джорни?

— Мы её вернём, — обещает Рук. — Обязательно вернём.

Может, если повторить это достаточно много раз, слова однажды станут правдой.

Шёпот в зале меняется, и я поднимаю голову. В дверях появилась генерал Сол в сопровождении Круговой гвардии. Она обводит студентов Эмери холодным взглядом.

К ней как раз тащат ещё одну девушку из Дома Ария. Та уже перестала сопротивляться. Она тихо рыдает, колени подгибаются.

— В Темпестаде, — говорит Сол без всяких эмоций. — С ней разберутся, как с остальными.

Потом она проходит вперёд и начинает о чём-то говорить с деканом Уизерс. Я бы отдала что угодно, чтобы их услышать. Хочу спросить, что происходит. Как она может позволять всему этому случаться?

Проверка продолжается. Ещё кого-то вытаскивают с места. Новые крики. Новые протесты. Они просто выбирают людей наугад? Я знаю, что Джорни не заражена.

Я узнаю бывшего напарника Дайра, лейтенанта Картера. Он подходит к нашему столу и идёт вдоль ряда, хватая каждого за руку. Каждый раз, когда загорается зелёный свет, я чуть не падаю в обморок от того, сколько времени не дышу.

Картер останавливается перед нами с Руком. В его ледяных голубых глазах — одна злоба. — Сядь на своё место, — говорит он мне.

Я киваю и слезаю с колен Рука. — Обязательно опять? Меня уже дважды проверяли.

Я смотрю на генерала Сол. Она наблюдает за нами, но лицо остаётся непроницаемым. Где она была всё это время? Почему не останавливает происходящее?

Картер не отвечает. Он хватает меня за руку и прокалывает палец. Я морщусь от резкой вспышки боли и задерживаю дыхание.

Дважды мне удавалось обмануть прибор, но сейчас я уверена, что они хватают людей наугад. Если решат объявить меня заражённой, никакой тест меня не спасёт.

Я снова смотрю на генерала Сол. Она стоит, уперев руки в бока и чуть наклонившись вперёд. Меня снова собираются осудить? Тогда зачем было столько возни, чтобы оправдать меня, если теперь они просто обвинят снова?

Прибор гудит и щёлкает — затем загорается зелёный.

Картер отпускает мою руку, и я покачиваюсь на стуле, одуревшая от облегчения и одновременно больная от тысячи спутанных чувств.

Я даже не замечаю, что он уже схватил Рука за запястье.

Прибор гудит, выполняя проверку.

Я смотрю на него, вдруг словно выпадая из происходящего.

Будто зависаю над собственным телом.

Будто превращаюсь в дыхание и атомы, и ничто больше не держит меня вместе.

Прибор запинается, пищит — и издаёт пронзительный сигнал. Свет вспыхивает красным.

Глава 50

Кажется, я кричу. В горле горит что-то, одновременно похожее на вой, стон и осколки стекла, раздирающие всё изнутри.

Только не Рук.

Только не он тоже.

Он замирает. Лейтенант Картер замирает. Кажется, весь зал останавливается. Мир вокруг замедляется: Картер хмурится, потом его глаза расширяются.

— Остановить его! — раздаётся голос — такой далёкий и при этом до боли знакомый. Генерал Сол идёт к нам, длинными шагами пересекая зал. — Гвардия! — кричит она. — Арестовать его!

Рук реагирует мгновенно. Вскакивает и толкает Картера в грудь. Тот отшатывается, а Рук запрыгивает на стол.

— Рук! — кричу я. Он несётся по столешнице, перепрыгивая с одного стола на другой, и зал взрывается хаосом. Люди вопят и шарахаются в стороны.

— Остановить его! — кричит генерал Сол. — Не дайте ему сбежать!

Несколько патрульных смыкаются вокруг него со всех сторон. Гасители бросаются наперерез, а сзади приближается Круговая гвардия генерала. Все пытаются перекрыть ему путь.

Раздаётся выстрел. Луч Искры несётся к Руку, и только тогда я наконец прихожу в себя.

— Пригнись! — кричу так громко, что у меня болят уши. Рук падает на стол в тот самый момент, когда заряд пролетает над ним и врезается в стену, взрывая её дождём штукатурки и кирпича.

Ещё крики. Ещё вопли.

Я вскакиваю.

— Оставьте его в покое!

Рук спрыгивает со стола, приземляется на пол и бросается к выходу, который всё ещё перекрывают патрульные. Прежде чем кто-то успевает выстрелить снова, он врезается в одного из них. Мужчину отбрасывает в дверную раму — и тут на Рука наваливаются ещё трое.

Они бьют его, хватают, пытаются заломить руки, пока Рук яростно отбивается. Ударом головы он отбрасывает одну из гвардейцев — та хватается за окровавленный нос. Другой воет от боли, прижимая руки к животу.

— Остановите его! — снова кричит генерал, теперь ещё громче. — Если он уйдёт, вы все покойники!

Что она делает? Это спектакль? Она нас предала? Зачем было звать нас обратно в город, если всё должно было закончиться этим? Я настолько растеряна, что голова кажется набитой мокрыми тряпками и закопанной в песок.

— Рук! Беги! — ору я. Пытаясь отвлечь их, я толкаю патрульных и Гасителей, понимая, что ещё немного — и получу заряд станнера прямо в грудь.

Посреди хаоса Рук ни на секунду не перестаёт драться.

Сейчас их четверо против одного, но они понятия не имеют, с кем связались.

Рук, наверное, и одной рукой бы с ними справился.

И теперь я понимаю, зачем Саммит Атира так тренировал своих детей. Тот бой в Завесе обретает новый смысл: в каждом ударе и каждом блоке Рука живёт любовь отца, передавшего сыну всё, что знал сам.

Рядом появляется Домино. Мы сбиваем гвардейцев с ног, уворачиваемся от выстрелов и лезем под руки всем, кому можем. Проходы забиты людьми, и я почти перестаю понимать, где верх, а где низ.