Призыватель шторма (ЛП) - Тули Ниша Дж. - Страница 4

Люди расступаются, открывая мужчину с бледной кожей, песочно-каштановыми волосами и ярко-голубыми глазами. На вид он лет на пять старше Рука, красив жёсткой, резкой красотой: сильная челюсть, прямой нос. И размером почти с Рука — высокий, широкоплечий, в чёрной коже, плотно облегающей тело.

— Кал, — говорит он так, будто удивлён её видеть.

— Фишер, — отвечает она, и голос у неё вдруг совсем не такой, как раньше. Чуть мягче, выше. Почтительнее. Даже будто без дыхания.

Я тут же задаюсь вопросом: она в него влюблена?

Фишер.

Тот самый мужчина, которого уже несколько раз упоминали.

Командир Стерлинг.

— Мы нашли этих двоих в Пустошах, — докладывает Каллиопа, возвращаясь к привычному рычащему тону. — Они вышли из Нью-Манхэттена через восточный тоннель. Теперь его больше нет.

Все поворачиваются к нам. Судя по значкам и знакам отличия на одежде, это, вероятно, высшее командование лагеря. Возраст у них разный, но всех объединяет одна и та же жёсткость. Сила, выкованная суровой жизнью.

Командир Фишер Стерлинг склоняет голову набок; сначала его взгляд находит меня. Скользит по лицу, одежде, даже сапогам, а потом поднимается к глазам.

— Ты нашла Сливку? — спрашивает он без особого презрения, скорее с любопытством, будто перед ним странная загадка.

Каллиопа фыркает.

— Поверь, мы все были в шоке.

Внимание Фишера смещается влево, к Руку. Он вздыхает и качает головой.

— Атира. Почему я совсем не удивлён? Какого хрена ты здесь делаешь?

Мне приходит в голову, что хотя бы своё настоящее имя Рук мне сообщил, и почему-то это утешает куда сильнее, чем должно.

Рук приподнимает бровь и улыбается.

— Ты же знаешь, как я обожаю внезапно заглядывать в гости.

— Ты пришёл из города?

Рук не отвечает, только напрягает челюсть.

Фишер вздыхает.

— Вечно у тебя тайны. Отец знает, где ты?

Рук просто стоит со скрещёнными руками и не отводит взгляда. Очевидно, отвечать не собирается. Похоже, не только от меня он что-то скрывает.

Жалко, конечно, но мне от этого становится чуточку легче.

— Моё дело тебя не касается, — наконец отвечает Рук после долгой неловкой паузы, за которую, клянусь, никто вокруг не сделал ни вдоха.

Фишер фыркает, засовывает большие пальцы за петли ремня и не спеша подходит ближе.

— А мне всё-таки любопытно. Вполне естественно, разве нет?

Он останавливается нос к носу с Руком. Они почти одинаковы ростом и сложением, и теперь я замечаю другие сходства — вокруг глаз и рта, в форме носов. Из-за разной внешности это не сразу бросается в глаза, но мне точно не мерещится.

Кем они друг другу приходятся?

— Может, пытками выбью из тебя информацию, — небрежно предлагает Фишер, склоняя голову. — Или… — Его взгляд перескакивает на меня. — Выжму её из неё? Готов поспорить, кричит она очень сладко.

Я настолько ошарашена, что даже не могу отреагировать.

Из горла Рука вырывается рычание. Фишер расширяет глаза, а потом разражается смехом и хлопает себя ладонью по груди.

— Ох, Рук, — говорит он, вытирая несуществующую слезу из уголка глаза. — Ты что, запал на Сливку? Что на это скажет великий верховный командир Атира?

Кто?

Рук медленно выдыхает через нос. У этих двоих явно есть общее прошлое, и приятным его не назовёшь.

— Просто отпусти нас, — сквозь зубы говорит Рук. — Мы не пришли вам мешать. — Он делает паузу, опускает руки и чуть расслабляет стойку. — К тому же мы оба знаем, что кишка у тебя тонка пытать кого-то из нас, верно?

Он специально хочет задеть. Я вижу это по злому блеску в его глазах. Со мной Рук был добр — если не считать лжи, — и я как-то успела забыть, на что он вообще способен.

Чего я не понимаю — зачем он сейчас намеренно провоцирует Фишера. В невыгодном положении здесь мы, но по Руку этого никогда не скажешь.

Небрежность Фишера исчезает мгновенно; глаза сужаются.

— Ты знаешь, что я тебя не отпущу, — отвечает он. — Не раньше, чем получу ответы: что ты делал в городе и почему путешествуешь со Сливкой.

На этот раз Фишер выплёвывает слово «Сливка» с таким презрением, что я чувствую себя чем-то ниже человека. Видимо, именно этого он и добивается.

— А ты знаешь, что я не могу ответить, — говорит Рук. — Информация засекречена.

Уголок рта Фишера поднимается.

— Верховный командир и его тайны.

Он переводит взгляд на меня, словно опасается сказать лишнее в моём присутствии.

— Скоро всё узнаешь, — отвечает Рук. — А пока ничего от меня не получишь, пока я не вернусь домой и не доложу старшему командованию.

Они сверлят друг друга взглядами.

— Нам нужна еда и горячий душ. И наши рюкзаки, — добавляет Рук, и в его голосе появляется нечто, чего я от него ещё не слышала. Властность. Почти как у принца — а не бродячего Одиночки, за которого я его всё это время принимала.

— Ладно, — выплёвывает Фишер. — Значит, переночуете у нас в качестве гостей.

Он отворачивается и на этот раз действительно плюёт — комок слюны падает на землю слева. Затем показывает большим пальцем через плечо нескольким своим людям.

— Заприте их.

Глава 3

Фишер скрывается в палатке, полог падает за его спиной. Больше никто не произносит ни слова, пока к нам не подходят парень и девушка примерно нашего возраста.

— Куда их? — спрашивает один у Каллиопы.

— Двенадцатая жилая палатка пустует, — отвечает она. — Поставьте охрану. Не хочу, чтобы они шатались где попало.

Каллиопа на секунду задерживает взгляд на Руке, затем разворачивается и входит в палатку Фишера, даже не оглянувшись.

— Всегда рад тебя видеть, Кал! — кричит Рук ей вслед, и вокруг раздаются смешки.

— Рук, — обращается к нему один из наших новоиспечённых конвоиров. Высокий, худощавый, с рыжевато-коричневой кожей и чёрными волосами, заплетёнными вдоль головы аккуратными рядами. На нём кожаная безрукавка, открывающая густо татуированные руки.

— Как ты, Коул? — спрашивает Рук.

Коул улыбается.

— Не жалуюсь.

— Сафира, — говорит Рук девушке.

— Классные волосы.

Я смотрю на её каре, выкрашенное в серебряный с фиолетовыми прядями, и вынуждена согласиться.

Сафира встряхивает кончиками волос. — Решила попробовать что-нибудь новое.

Мой взгляд мечется между ними. Почему Рук знает столько людей, которые собираются нас запереть?

— Она похожа на Сливку, — ворчит Коул, глядя на Сафиру.

— Прекрати! Я мило выгляжу. — Потом её взгляд падает на меня, явно отмечая мои собственные фиолетовые волосы, спутанными прядями лежащие по спине. — Правда же, новенькая?

Она и правда милая: маленький нос, полные губы, большие карие глаза.

— Конечно, — отвечаю я. Сафира довольно вскидывает подбородок и показывает Коулу язык. — А кто-нибудь объяснит, что значит «Сливка»? Меня все так называют.

Сафира отмахивается, будто ничего важного.

— «Сливки общества». Старое выражение времён Эпохи Потепления — так называли богачей.

— А-а, — говорю я.

— Не знаю, кто первым сократил до «Сливок», — продолжает она, пожимая плечами.

— Вы так называете всех из Нью-Манхэттена?

— Ага, — отвечает Сафира.

— Но не все в городе богатые.

— А. Ну…

— Зато ты богатая, — говорит Коул, указывая на меня. — По голосу слышно.

— Да, — выдыхаю я с раздражением, чувствуя, как Рук изо всех сил сдерживает смех. — Мне уже говорили.

— Смотрю, опять влип, — говорит Коул Руку. — Что нового?

— Не люблю скучать, — отвечает тот, пожимая плечами и тут же морщась, когда тянет раненый бок. — Наши рюкзаки принесёте?

— Разумеется, Ваше Величество, — говорит Сафира. — Всё устроим.

Рук фыркает от смеха и тут же морщится.

Весь этот разговор настолько не вяжется с обстановкой, что я просто таращусь на него. Он шутит с людьми, которые держат нас в плену, и я не понимаю, должно это меня успокаивать или пугать ещё сильнее.