Охота на княгиню (СИ) - Ха Елена - Страница 8

Каждое слово Дмитрия вонзалось в сердце Маши раскаленной иглой. Было больно, но впервые за долгое время княгиня ощутила себя живой. От волнения у нее сдавило горло, и она даже не смогла ничего ответить. Все язвительные колкости остались при ней. Впрочем, судя по веселому блеску в глазах князя, он прекрасно это понял.

Граф Шереметьев посадил свою тетку по правую руку от себя, Анну по левую. Муравинский сел рядом с княгиней. Первое время за столом царило неловкое молчание. Хорошо, нашелся повод помолчать – гости вкушали угощения. Дмитрий Макарович зорко следил, чтобы тарелка и бокал Марии Федоровны не пустовали.

– Муратов, я поздравляю тебя с женитьбой. Почему так внезапно? Тетушка не говорила, что ты посватался к ее воспитаннице.

– А он и не сватался. Он украл невесту, – отрезая кусочек от сочного стейка, подала голос княгиня.

– Я приходил свататься, но вы меня прогнали, – насадив на вилку шляпку груздя, заметил Муратов.

– Потому что не люблю терять время. А ваше сватовство – бесполезная трата моего времени. Я бы вам все равно отказала. Вы же нищий. Как вы сможете заботиться о семье?

– Если бы вы дали мне даже самое скромное приданое, мы бы с мужем не бедствовали… – пожаловалась Сонечка.

– А ты вообще молчи, неблагодарная, – вонзая вилку в маленькую картофелину, с угрозой в голосе предупредила княгиня воспитанницу.

– Но Соня права! – возмутилась Анна, – В ваших руках счастье двух влюбленных.

– И вы все равно собирались дать Соне приданое, – напомнил Николай.

– Это мое имущество! Хочу, даю, хочу, не даю! – сжав нож в руке, проговорила Воронцова.

– И Мария Федоровна права, – неожиданно пришел ей на помощь князь Муравинский, – Она вложила в воспитанницу не только деньги, но и душу. А вы поженились, даже не попросив благословения. Не по-человечески это как-то…

Соня опустила глаза в тарелку, Анна тоже притихла, только Муратов мужественно посмотрел княгине в глаза и выдал:

– Простите меня, Ваше Сиятельство. Я поступил опрометчиво. Мне нужно было быть настойчивее в моих попытках поговорить с вами. Обещаю, что позабочусь о Сонечке. Я люблю ее и буду предан до конца моих дней.

– Я не могу доверить свою воспитанницу человеку, который предал ради денег своего друга! – отрезала Мария Федоровна.

Николай и Муратов переглянулись.

– В каком смысле? – уточнил Муравинский.

– В прямом! Он взял у меня деньги и пообещал следить за Николаем, – прямо глядя в глаза Муратову, во всеуслышание объявила Воронцова.

– Я знал об этом… – встрял Николай.

– Что? – возмутилась Воронцова.

– Я ему сразу рассказал о вашем щедром предложении. Извините, – с виноватым видом пояснил Митя.

– И ты молча смотрел, как твой друг вытягивает из твоей пожилой тетки, одинокой и беззащитной вдовы, деньги? – с силой швырнув приборы на стол, спросила Воронцова, испепеляя Николая взглядом.

– Какая же ты пожилая? – шепотом возмутился сидящий рядом Муравинский.

– Какая же вы беззащитная? – возмутилась Анна.

– Я велел ему вернуть вам деньги, – спокойно отреагировал племянник и внимательно посмотрел на друга.

Муратов смущенно хохотнул:

– Ну, ты же знаешь, мне всегда не хватает деньжат.

– Я верну за него, – тут же пообещал граф Шереметьев, обращаясь к тетушке.

– Не надо. Будем считать, это мой свадебный подарок, – отпивая из бокала воды, ответила Мария Федоровна.

– Так значит, вы нас благословляете? – обрадовалась Сонечка.

– Все-таки я воспитала не совсем дуру, – проворчала княгиня.

– Благодарю, Ваше Сиятельство, – расплылся в улыбке Муратов.

– Я всегда знал, что у моей Маши доброе сердце, – склонившись ближе к Марии Федоровне, прошептал Дмитрий Макарович.

– Вы сегодня сами на себя непохожи. Вас покусали по дороге сюда пекари? – ехидно спросила Анна.

– Почему пекари? – удивилась княгиня.

– Ну пекари мне всегда казались людьми добрыми, – улыбнулась Аверина.

Николай с умилением посмотрел на невесту.

– Никто меня не кусал, – обиделась княгиня и снова сосредоточилась на стейке.

– А может быть, вы и нас с Николаем благословите? – хитро прищурившись, уточнила Анна.

Мария Федоровна снова сжала нож в руке. Эта наглая девица ее раздражала. Неожиданно Дмитрий Макарович положил свою теплую ладонь сверху на ее кулак и ласково погладил. Злость тут же испарилась, и слова сами сорвались с уст:

– Да, Бог с вами. Женитесь.

– Что? – спросили хором жених с невестой.

– Я сама завтра схожу к предводителю дворянства Спицыну и дам свое одобрение на этот брак, – проворчала Мария Федоровна.

– Нет, сегодня точно случится какая-нибудь катастрофа… – прошептала Анна, не в силах так сразу поверить в услышанное.

Николай быстрее смог совладать со своими эмоциями и с почтением поблагодарил тетушку.

– Мария Федоровна, раз пошла такая свистопляска, может быть, вы и мое предложение руки и сердца примите? – откашлявшись, спросил Муравинский.

– Что? – опешила княгиня и снова положила приборы на стол, но на это раз мягко, неслышно.

Когда Мария Федоровна посмотрела своими растерянными глазами на князя, тот неожиданно опустился перед ней на одно колено и пылко повторил:

– Маша, согласись стать моей женой! Прими мои руку и сердце.

В столовой воцарилась мертвая тишина. А княгиня сглотнула и неожиданно для всех кивнула.

– Да? – сорвавшись на фальцет, переспросил Муравинский.

– Да! – подтвердила будущая княгиня Муравинская.

Раздался глухой шмяк, это Сонечка упала в обморок, но всполошился только ее муж, остальные в полнейшем недоуменни наблюдали, как, после согласия Марии Федоровны, Дмитрий Макарович схватил ее в объятия и закружил по столовой, радостно крича «ура».

– Немедленно поставь меня на место, – прошипела Мария Федоровна, – тут же мой племянник и твой воспитанник. Это неприлично.

– Я ждал этого ответа десять лет! Уверен, присутсвующие простят мне мое минутное безумие, – прошептал ей на ушко князь, но на пол осторожно ее поставил.

Их взгляды встретились. В его голубых глазах, как небо в солнечный день, сиял чистый восторг, в ее серых, грозовых, – осторожная надежда.

– Почему? – тихо спросил он у любимой.

И она поняла о чем он справшивает.

– Я больше не хочу бояться, – шепотом ответила Мария Федоровна и показала взглядом на Муратова, который пытался привести в чувство свою молодую жену, – Она же не побоялась остаться без средств к существованию, хотя очень любит комфорт. И все из-за любви, – а потом княгиня усмехнулась и игриво заметила, – А я, если выйду за тебя замуж, стану только богаче.

Вскоре в Москве пышно играли сразу три свадьбы. Соня получила в приданое мясную лавку на Таганке, Николай – наследство матери, а Мария Федоровна – долгожданное счастье.