Мизгирь (СИ) - Ликина Елена Юрьевна - Страница 54

Хотя и внешность не главное — важно, что оба были готовы ее защитить, готовы поступиться своими интересами! Оба — и овертун, и Монах. Особенно — Монах. Такое невозможно не оценить.

Подумаю об этом потом, — решила совершенно запутавшаяся в желаниях Дуня. — Я должна им отплатить тем же, должна им помочь. А дальше будет видно.

На нее лилась вода, мягкие мохнатые лапы разминали тело, щипали, массажировали. И, расслабившись, Дуня задремала.

После бани она наметила сходить к Панасовне, но сил хватило лишь добрести до дома.

Звездочка поднесла ей чашку теплого молока, которое Хавроний принес с вечерней дойки.

Марыська напомнила, что хорошо бы не откладывать сбор росы и про «вполне подходящее для этого завтрашнее утро».

— Чем подходящее? — Дуня зевнула, тщетно пытаясь побороть дрему.

— Дак неделя такая! Росу лучше бы, конечно, под первое мая собрать. Но и сейчас сгодится. Зачем ждать? Да и тебе потом не до того будет. Придется на сборище полететь. Или еще куда.

— На какое сборище⁇

— С ведьмами хороводиться, — подхрюкнула с лежанки мышуха, и на нее тотчас сердито цыкнул домовой.

— Надо бы слетать, хозяюшка. Себя показать. На прочих глянуть. Агапа там за главную будет. Ну и ты при ней. Знакомство-то полезное.

— Домна Адамовна небось тоже появится. — пробурчал Поликарп Иваныч.

— А как же! И Опроха ко́сая, и кукша Петиха, и Макорка-отшельница с дальнего лесу… — принялась перечислять Марыська, а Поликарп Иваныч загибал пальцы и кивал.

— Почему кукша? — не поняла Дуня.

— Потому, хозяюшка, что вечно растрепой неряшливой ходит! Да ты сама поймешь, как познакомитесь.

— Не хочу я с ними знакомиться!

— Для престижу было надо! Всякая уважающая ведьма сборища посещает.

— Сбор дело важное, но не обязательное. Ежели хозяюшка не захочет, может и не летать!

— Не захочу! И хватит об этом! — твердо заявила Дуня и пошла спать.

Марыська разбудила ее по темну и сразу велела собираться. На печке немузыкально храпел Поликарп Иваныч, ему подсвистывала раскинувшаяся на лавочке мышуха. Звездочка копошилась у стола — просеивала через сито муку в широкую деревянную плошку.

— К вашему возвращению бубликов напеку. — улыбнулась она Дуне. — Мне рецепт Фима подсказала. Ты любишь бублики, хозяюшка?

— Наверное. Люблю. — Дуня наскоро умылась и заплела коротенькую косу.

— Я в корзинку полотно положила. Льняное. Небелёное. Им росу и начерпаешь.

Дуня поблагодарила кивком, подняла корзинку и приготовилась выходить.

— Ты хозяюшка по сторонам сейчас не смотри, а все вперед и вперед. — предостерегла ее коза. — Чтобы ни с кем из встречных взглядом не встретиться.

— Почему?

— Обычай такой. Иначе зря проходим. Уж постарайся соблюсти.

— Уговорила. Буду смотреть под ноги и помалкивать.

— Разговаривать можно. Только негромко. — Марыська выскочила во двор, и Дуня, позевывая, побрела следом.

По счастью им никто не встретился.

Луг, на который они собрались, находился сразу за околицей.

Было тихое раннее утро. Солнце еще не успело взойти и на всем вокруг лежал ровный жемчужный свет. В высокой, мокрой от росы траве сиреневыми звездочками проглядывали цветы медуницы, голубели шапочки колокольчиков, широкими куртинками росла пастушья сумка. Пахло свежестью и легким, немного хмельным ароматом земли.

Незнакомая тётка вышла из леса на противоположную сторону луга. Увидев ее, Дуня поспешно отвернулась — вспомнила предостережение Марыськи. Потом уже краем глаза приметила, как тётка, покрутившись вокруг себя, отвесила поклоны на четыре стороны, распустила тугой узел густых с проседью волос, стащила платье и, оставшись в чем мать родила, бухнулась на траву и… покатилась.

— Макорка-отшельница. — невозмутимо проинформировала Марыська. — Она всегда сама по себе ходит. Нелюдимая. Из интровертих.

— Она тоже ведьма?

— Ну да. Живет неблизко, на Кудыковом хуторе. И чего сюда приперлась? — Марыська задумчиво пожевала губами. — Не иначе портила где-то рядом, вот и завернула за росой. Не обращай на нее внимания, хозяюшка. Луг большой. Росы вдосталь. Начинай, покуда солнце не проснулось.

— Мне тоже нужно так кататься? — Дуня поежилась.

— Зачем? — удивилась коза. — Макорка молодость хочет вернуть. А тебе это без надобности. Потому обойдемся волочением. Полотно раскинь да по траве вези. Пускай роса впитывается.

Дуня вытащила из корзинки приготовленную Звездочкой ткань, встряхнула и разложила по земле. Лен тут же взялся пятнами от влаги, и Марыська довольно проблеяла, что роса нынче обильна.

— Волочи, хозяюшка! Если с избытком насобираем — на ярманке продадим! Такая роса в большой цене!

— Зачем за нее платить, если можно прийти и собрать? — Дуня прихватила ткань за один конец и послушно повлекла ее по траве.

— Одно дело самим, а другое — когда ведьма собрала! — торопящаяся за ней Марыська тянула вверх шею, пытаясь разглядеть что происходит с другого конца луга. — Ну вот! И Макорка на фартук собирает. Из такой росы приворотное сильное получается. Ничем потом не перешибить. Я и рецептик знаю, да только ты не возьмешься. Не возьмешься же сготовить, хозяюшка? Мы б на ярманке…

— Уймись, Марыся! — Дуня чуть приподняла потяжелевшее, насквозь промокшее полотно и попыталась его свернуть.

— Давай подмогну, хозяюшка… — Марыська подтолкнула рулон головой. — Надо было Хаврония с собой позвать, чтобы донес до дому.

— Я сама… донесу… — Дуня с усилием взгромоздила рулон на плечо и пошатнулась.

— Много насобирали! — довольно прицокнула коза. — Чем действеннее роса — тем тяжелее ноша. Иди потихохоньку, хозяюшка. Я корзинку прихвачу.

— Боюсь, я не смогу его отжать… — выпутавшись из трав, Дуня медленно побрела к деревне. Платье под полотном моментально повлажнело, струйки росы заскользили по спине. И кожу от них слегка пощипывало.

— Зачем отжимать? Зачем руки ломать? — весело проблеяла из-за спины Марыська. — На веревку набросишь да тазик подставишь. Роса в него и стечет.

Так Дуня и поступила. Хавроний помог ей развесить полотно на веревке во дворике, Звездочка поднесла таз, и капли весело застучали по его дну.

— Процедишь всё через решето три раза́. Через то, где сетка из липового лыка. Поликарп Иваныч его специально из подпола достал. Заговоренное оно бывшей хозяйкой. — Марыська умильно поглядывала на наполняющийся росой таз. — Процедишь, значит. И оставишь в теньке. Настаиваться. А вечером и сама примешь, и перевертеня своего напоишь. Чего морщишься? Звездочка таз хорошо отмыла.

— Овертун не мой…

— А хоть бы и так. Пока он сам по себе. А после будет видно. Все одно его напоить придется. И одежу человечью набросить. Своей у него нету, так ты Миньку попроси. Размерчик у них примерно одинаковый.

— Мне еще нужно про ритуал почитать. Сейчас и займусь.

— Сперва позавтракаем. Давно я бубличков не едала. А если их разрезать, да холодным маслицем намазать, а поверх сыра домашнего ломоть…

— Не многовато ли будет? — описание Марыськи было таким заманчивым, что у Дуни заурчало в желудке.

— В самый раз! Тебе чем больше — тем лучше. А то ведь за соломинкой спрятаться можешь!

Бублики у Звездочки получились отменные. Снаружи хрустящие и мягкие внутри. Звездочка напекла их целую гору, да еще и собрала пару снизок, подготовив гостинцы для новых жильцов Панасовны и для Фиодора.

Дуня отламывала кусочки для мышухи и кулишонка, намазывала их маслом, обмакивала в плошечку с одуванчиковым вареньем. Прозрачное, медового цвета лакомство было очень вкусным.

— Я лепестки от бутонов отделила, чтобы не горчило, — делилась рецептом довольная Звездочка. — Промыла как положено, в нескольких водах, ссыпала в кастру́лю с водой, чуток подержала на печке. Сцедила, после опять довела до кипения и стала понемногу сахарок добавлять.

— А я фомогала! Фошкой фсе перемефыфафа! — похвасталась мышуха с набитым ртом.

— Помогала. — согласилась Звездочка. — Всю загнётку липким забрызгала. Я еле оттерла.