Мизгирь (СИ) - Ликина Елена Юрьевна - Страница 3

Монах поблагодарил деда и не спеша направился к крылечку.

Тщательно вытер ноги о коврик. Постучал.

На стук никто не отозвался. Но дверь подалась, и, нацепив на лицо дежурную улыбку, он заглянул внутрь. Доски пола скрипнули протяжно. И где-то в доме вздохнули с шумом, завозились.

— Чего надоть? — из стылого сумрака вынырнул маленький, сплошь заросший шерстью дедок, размахивая зажатой в руке кочергой.

— Здорово, хозяин! — поприветствовал его Монах и попросил. — Ты орудие свое опусти. Я пришел с миром.

— Не хозяин он, не хозяин! — слетевший с печки меховой комок врезался Монаху в лоб и, зацепившись лапками за плечо, пожаловался со всхлипом. — Раньше только хрукты не было. А теперь и хозяюшки нету. Сиротинушки мы. Сиротинушкиии…

— Молчи! — из теней в углу материализовалась высокая фигура с копной вместо головы. При ближайшем рассмотрении копна оказалась растрепанным птичьим гнездом, а фигура — тёткой странноватого вида. В отличие от деда она вооружилась сковородой и угрожающе ею потрясала.

— Не выпускай его, Хавроний! — прикрикнул дедок кому-то позади Монаха.

— Мимо меня не пройдёть! — прогудел зычный басок. — Если что — я его на вилы!

— Да вы что, ребятишечки! Я мирный! — Монаху стало смешно. Он уже понял, что перед ним домо́вые духи и, хотя имел против них проверенное средство, решил, что не станет его применять. Ни к чему начинать знакомство с конфликта.

— Марыся придет и решит какой ты мирный! — сердито проворчал поигрывающий кочергой дедок.

— Сейчас и решим. — посреди комнатки возникла довольно крупная кошка. Постукивая копытцами, приблизилась к Монаху, уставилась на него золотистыми глазами, поинтересовалась устало. — Чего ты здесь забыл, мил человек?

— Дело у меня к хозяйке дома. — Монах обезоруживающе улыбнулся кошке. Та же скривила странную, смахивающую на козью, мордочку и вдруг всхлипнула.

— Нету… нету у нас хозяйки… осиротели-и-и…

— Осиротели-и-и, — с такой силой подхватили остальные, что у Монаха прострелил болью давно не напоминающий о себе шрам.

Не похоже было, что существа притворяются. Значит нужная ему девица действительно пропала? Неужели Агапа не знала об этом? Или все-таки — знала и специально отправила его сюда? Может, и про зеркала соврала? Может, и нет здесь нужных ему зеркал?

— Ему не хозяюшка нужна! Ему зеркала нужны! — коза оборвала причитания и с негодованием уставилась на Монаха. — Агапин засланец! Шиш тебе вместо зеркал!

— Зеркала? — заволновались остальные. — Те самые? Через них все пошло! Через них, треклятущих! Если б не они, хозяюшка была бы с нами!

— А ну, ша! — рявкнул Монах, поглаживая щёку. — Успокойтесь, ребятишечки. Объясните толком — что у вас произошло. Помогу — чем смогу. Без шуток.

— Сильно болит? — вдруг поинтересовалась коза, приглядываясь к шраму.

— Терпимо, — поморщился Монах. Он не любил распространяться об этом.

— От вурдалачьих зубов отметина?

Монах неопределенно кивнул. В подробности вдаваться не хотелось. Но то, что коза мгновенно и безошибочно определила причину появления шрама — впечатлило.

— Я мысли читаю, — буднично сообщила та. — Только вот хозяюшку не уберегла. Хозяюшка как силу обрела — так мысли сокровенные сами по себе ото всех скрылись. Сила заслон на них поставила. И на тебе похожий есть. Я только самую малость уловила…

— Как уберечь, если во сне ее притянуло? — взмахнул руками домовой.

— Твоя правда, Поликарпыч. Да и если б не во сне…

— Эх, хозяюшка… на кого ты нас оставила… — тётка с гнездом выронила на пол сковородку и принялась тереть глаза.

Дедок Поликарпыч подозрительно засопел, и мохнатка на плече Монаха протяжно всхлипнула. Чтобы предотвратить очередной поток слез и причитаний, Монах решил представиться.

— Монах, — первым он протянул руку дедку. Тот откашлялся и степенно отрекомендовался:

— А мы домовые здесь. Поликарпом Иванычем прозываемся.

— З-звездочка я… Из кикимор. — с запинкой прошелестела тётка, и Монах с почтительным поклоном сжал ее тонкую лапку.

— А я — мышуха! — пискнул в ухо Монаху плаксивый голосок. — Люблю себя, хозяюшку и хрукту!

— Марыськой зови. — взмекнула коза. — Состою при хозяюшке в должности секлетаря. Пока её нету — я здесь за главную.

— Хавроний! Хлевник. — от дверного косяка отлип подпирающий его плечом смахивающий на филина одноглазый чудик с петушиным гребнем на макушке и аккуратным пятачком вместо носа. — За телушкой приглядываю. И за куря́ми. Есть еще хлопотун и кулишонок. Но они предпочитают абы кому не показываться.

— Так что случилось с вашей хозяйкой? — Монах не обратил внимания на подколку Хаврония.

— Случилось… — коза было вдохнула поглубже, собираясь заголосить, но передумала и пустилась в объяснения. — Через зеркальце Филипихи все и произошло. И ведь я сама его в дом притащила! От Филипихи же! Она попросила зеркало передать. Она!

— И что за зеркало? Из парных? С девами-птицами на раме?

— Не. Другое. Филипиха его в лесу нашла давным-давненько. И что-то в нем показалося ей. Да такое страшенное, что Филипиха на всю жизнь заикой осталась.

— И зачем ты такое зеркало в дом принесла?

— Ну как зачем? — натурально удивилась Марыська. — Чтобы ни к кому из деревенских оно не попало. Хозяюшка-то наша из ведьм. Что ей от того зеркала… — она осеклась и горестно вздохнула. — Ошиблась я. Не думала, что так случится.

— Не отвлекайся, — Монах потянулся потрепать ее за холку, но коза отпрянула и фыркнула.

— Руки не промыл, а туда же. Лезеть!

— Да я только погладить!

Дома у Монаха остался любимый ворчливый кот Ерошка, и он успел по нему соскучиться.

— Погладить! Знаем мы вас! — возмущенно прогудел Поликарп Иваныч, и Монах примирительно поднял руки.

— Извиняйте. Не буду больше. Что же ваша хозяйка с зеркалом сделала?

— Ну что? Хозяюшка тогда еще во всю силу не вошла. Убрала это зеркало подальше. И оставила лежать. Я про него, если честно, даже запамятовала. И прозевала момент.

— Мы то зеркало возле хозяюшкиной кровати нашли. Утром. Лежало себе на полу. — выдохнула от печки Звездочка и яростно загремела чайником.

— А не могла ваша хозяйка просто собраться и уйти по делам? Помогать кому-то? Может, позвали её? Срочно понадобилась помощь? — предположил Монах.

— Не предупредив — не могла! — категорично заявили все хором. — Она не их таковских! Завсегда обо всем с нами совет держала!

— Мы ее по блюдачку искать пробовали. Колечко пустили. Но увидали только лес ненашенский. Древний. И тень страшенную. Паучью!

— По блюдечку? — оживился Монах. Его клиенты дорого бы заплатили за подобную диковинку.

— От первой хозяйки осталось. Вроде тиливизера.

— А можно глянуть?

— Еще чего! — насторожилась Марыська, и Монах не решился настаивать.

— Так. Про блюдечко потом. Хорошо. То есть, ничего хорошего, конечно. — поправился он, задумчиво поглаживая шрам. — И где это зеркало сейчас? Сами то вы в него смотрели?

— Побоялись, что затянеть. — коза заметно сникла, и остальные тоже застыдились, отводя глаза. — Неизвестно ведь — в каком месте окажемся. Что — ежели порознь? Или мимо хозяюшки пролетим? Не сможем ей помочь и сами сгинем.

— Я сразу как хозяюшка пропала — к Филипихе побежала. Ну, она и призналась, что зеркало то будто ворота в прошлое отворяет. Кому покажет оттуда что-то, а кого и заберет.

— Ваша Филипиха тоже ведьма?

— Какое тама! Обычная бабка. Про ворота ей вроде как Кулька рассказала. И зеркало наотрез отказалась забрать. Вот Филипиха его мне и всучила. Уж третий день кляну себя, что взяла!

— Ваша Дуня пропала три дня назад?

— Точно так! — прогудел Поликарп Иваныч, пощипывая бороду.

— И вы полагаете, что ее забрало зеркало? Интересно! Я должен на него взглянуть!

— Да пожалуйста. Смотри коли хочется. Но я тебя предупредила! — Марыська кивнула кикиморе, и та принесла из закутка завернутый в тряпку прямоугольник. Осторожно положила на стол и тщательно отерла лапы о фартук.