Мизгирь (СИ) - Ликина Елена Юрьевна - Страница 14

Такого поворота Монах не ожидал. Сделав еще один глоток, отер губы рукавом и напустил на себя задумчивый вид.

— Не решил я еще, отец, оставаться у вас или дальше податься.

— Зачем дальше? — натурально перепугался дедок. — У нас сельцо небогатое, но справное. Бабы все на подбор! Справные да гладкие. В готовке разумеют. Голодать не дадим!

— Не сомневаюсь, — усмехнулся Монах, вспомнив Агашку. — Только я привык сам по себе оставаться. Мой дом — дорога, отец.

— Останься, батюшка! — заблажил дедок и рухнул Монаху в ноги. — Деревне нашей защита нужна! Как прежний колдун преставился — совсем разошелся мизгирь треклятый! Что ни ночь — то упыри осаждают! А защитный круг все слабее! Скоро совсем сотрется и тогда…

Истово тараща глаза, он неожиданно сильно бахнулся лбом об пол, разметав пыль и труху. В редкой бороденке запутались соломинки и паутина, между бровями вздулся синий бугорок шишки.

— Вставай, Панкрат Власович! — Монах попытался понять дедка, но тот упирался и тряс головой.

— Ладно! Приду на ваш сход. — сдался Монах. — На какое время назначено?

— Дак сейчас и пойдем, батюшка. — лицо дедка посветлело от облегчения. — Все ужо собрались и ожидают. Меня за тобой отрядили.

Глава 6

Жабця уводила Дуню все глубже в лес.

Розовая шкурка мелькала ярким пятном среди мхов и густо торчащих из земли молодых побегов папоротника. Путающаяся в неудобной паневе, Дуня поотстала: плотная душегрея давила на плечи, голове под платком было жарко. В который уже раз она восхитилась выносливостью местных женщин, вынужденных постоянно таскать на себе все это «великолепие». А ведь им приходилось в этом еще и работать! Заниматься хозяйством и детьми!

Перед тем, как отправиться в сгинувшую деревню, Дуня провела ритуал сокрытия, хотя и не слишком надеялась, что тот сможет спрятать ее от мизгиря. Зеркала у нее не было, поэтому пришлось очертить круг на земле первым попавшимся под ноги сучком. Встав в центре неровной окружности, Дуня сомкнула ладони перед грудью и долго шептала:

— Я в домике, в домике, в домике…

Слова служили здесь всего лишь дополнением — гораздо важнее было четко представить, как вокруг тела воздвигается непроницаемая стена, укрывающая ее словно броня и отсекающая все посторонние взгляды.

У нее все получилось. И теперь, оказавшись посреди леса, Дуня могла хотя бы не беспокоиться от том, что привлечет к себе внимание его потусторонних обитателей.

Одуревшие от весны, группами шатались здесь проснувшиеся растрепанные дивули — нечистые духи из подземных пещер. Еще не вполне пришедшие в себя после долгой спячки, оглашали лес веселыми криками и воем, шутливо задирали друг дружку, чесали о стволы новые проклюнувшиеся рожки.

Неприятный лохматый старик замер на длинной птичьей лапе посреди круглого пятачка поляны. Поводя по сторонам вытянутым заостренным носом, с жадностью нюхал воздух, и Дуня на всякий случай обошла его по дуге.

Немного дальше внушительного вида змея свернулась в кольцо на широком пне. На хвосте у нее торчало что-то похожее на деревянную прищепку, единственный глаз на плоской голове был прикрыт. У подножия пенька суетились уродливые морщинистые карлицы, обмотанные листьями — лесавки. Вцепившись когтями в розовую гладкую плоть дождевого червя, пытались вытащить его из-под корней.

По небу с пронзительной стрекотней металась стайка смахивающих на стрекоз существ, за которыми, подгребая воздух словно воду, целеустремленно направлялось что-то длинное, несуразное, тонкое с распяленной в хищном оскале пастью.

— Кррр-чшшиии… кррр-чшшиии… — проскрипело у Дуни над головой.

Косматое нечто немногим побольше дятла пристроилось на ветке, играя с отошедшей от ствола корой. Звук растекался по лесу и возвращался, усиленный эхом:

— КРРР — ЧШШИИИ… КРРР — ЧШШИИИ…

Никто из этих существ не заинтересовался жабцей-проводницей, и она завернула в низко нависший над землей тоннель из переплетенных веток орешника.

Дуне пришлось пробираться по нему ползком, на платок насыпалась желтоватая пыльца с сережек. От нее немедленно потянуло чихнуть и запершило в горле.

Лес за тоннелем стал еще гуще и сумрачней. Солнечные лучи почти не проникали сквозь кроны. Под ногами шуршал прошлогодний опад из листьев и рыжих сосновых иголок. Растрепанными пучками прорастали стрелы молодой травы.

Кое-как отряхнувшись и затянув потуже узел на платке, Дуня двинулась по узкой извилистой тропе за бодро трусившим впереди розовым комком. Вокруг было пустынно и тихо, поэтому прозвучавший позади голос заставил ее подпрыгнуть.

— Дуня… — шепнуло с мнимой нежностью. — Евдокия… Я тебя нашел… Иди ко мне…

Споткнувшись о торчавший из мха длинный сук, Дуня остановилась и быстро прощупала защитные стены непрогляда. Все было на месте. Она не нашла ни единой прорехи, ни даже крошечной дыры. Но колдун все же смог ее увидеть.

— Дуня… Дуняша… Я жду тебя… — голос льнул к телу, пробирался под волосы, нежно нашептывал на ушко. — Дуня… Дуняша… Евдокияяя… Иди же… Я жду…

Ноги задрожали, готовые немедленно устремиться навстречу зову, и Дуне пришлось уцепиться за ствол ближайшей сосны как за якорь.

— Не дождешься! Ни за что!

Зажмурившись, она обратилась мыслями к своему истинному имени:

— Я Вейя, Вейя, Вейя… Вей… Ве… й…

Дуня вдруг с ужасом осознала, что мысли рассеиваются, увлекая за собой и буквы. Она запуталась в них, забыла имя, которое только что вспоминала!

— Дуня… — насмешливо прошептал голос. — Дуняша…

Соберись! Соберись же! — Дуня вонзила ногти в ладонь, изо всех сил пытаясь отстраниться от навязчивого голоса.

А тот и не думал умолкать, продолжая шептать ее имя:

— Дуня… Евдокия… Иди же… я жду…

Какая-то сила попыталась оторвать Дуню от дерева, потянула в сторону голоса.

Оказавшись на тропинке, Дуня рванулась было прочь и едва не налетела на растянутую жуткой декорацией между стволами паутину.

Высотой в два ее роста и примерно такой же ширины, паутина занимала все свободное пространство. В застывших на перекрученных нитях клейких каплях переливался свет. Закрученный спиралями узор сходился в середине в нацеленное на Дуню желтое око!

Дуне показалось сначала, что это и есть мизгирь. Однако внутреннее чутье подсказало, что это не так. Скорее всего через око колдун только следит за ней. Если бы он находился рядом — не стал ждать и давно бы напал.

Дуня осторожно огляделась, но ничего подозрительного не заметила. Не увидела и жабцю-проводницу. Дуня понадеялась, что ее притянуло обратно в деревню, вернув на расшитое узорами полотенце.

Ничего — успокоила себя Дуня. Доберусь до сгинувшей деревни и без жабци. Вот сейчас обойду паутину и…

Воздух всколыхнулся, с тяжелым стуком стволы деревьев плотно примкнули друг к другу, образовав по обеим сторонам тропинки непроходимый забор. Впереди висела паутина. Свободным оставался лишь путь назад. Мизгирь не оставил Дуне выбора.

— Дуня… Иди же… Я жду… Евдокия… Иди…

Сделав вид, что подчинилась, Дуня медленно повернулась и побрела по тропинке — ровно до того места, где торчал среди мха длинный корявый сучок. Нехотя потянулась к нему рукой и, крепко обхватив пальцами, рванула! Перехватив поудобнее, примерилась и помчалась прямо на паутину. Не раздумывая, вонзила добытое орудие в паучье око, провернула и принялась отчаянно лупить по пружинящим нитям.

Когда от паутины остались только липкие клочья, умолк и далекий голос.

Дуня не стала ждать, когда он зазвучит опять — приподняла паневу и кинулась бежать. После схватки с паутиной непрогляд тоже развеялся, но возвращать его было некогда. Дуня решила, что в случае чего будет бить чарами любого, кто посмеет ее остановить. По счастью ей никто не встретился. Уставшая и голодная, Дуня упорно продвигалась вперед, не зная точно, куда направляется.

Она вспомнила о мельнице, на которой зелейка советовала спрятаться от мизгиря. Потом — о сотканном из паутины полотне, способном защитить от колдуна лучше любого колдовства. Дуня не отказалась бы от него сейчас…