Звоните Манькову! Том 3 (СИ) - Деев Денис - Страница 23

Мы зашли не в «Рубеж», где сейчас сидели бойцы, а в офис «РеалLex» — там было гораздо меньше лишних ушей. Сидящий в углу за компьютером Толик, увлеченно стучащий по клавишам, был не в счет.

Мы расселись по стульям. Я пододвинул Люде стакан с водой.

— Ну, пей и рассказывай по порядку, — попросил я, откидываясь в кресле.

— А что тут рассказывать? — она сделала глоток, стуча зубами по стеклу. — Говорю же — послали!

— Чуть больше деталей, Людмила. Мы юристы, мы работаем с фактами.

— Деталей? — она горько усмехнулась, отставляя стакан. — Деталей вам⁈ Хорошо, вот вам детали! Мы приехали. Нас встретили по высшему разряду. Хорошо встретили, мне даже букетик в руки сунули на проходной! Потом мы пошли прямиком в кабинет к генеральному директору. Попили чаю из красивого сервиза, потрепались о погоде, о былых заслугах Зимова…

— А дальше? — поторопил Степан, постукивая пальцами по столу.

— Мы очень много чаю выпили! — Люда всплеснула руками. — Потом Зимов дал слово мне. И я начала… как дура набитая! Улыбалась, графики им показывала, расписывала, какие объемы и сколько мы у них закупать будем. Говорила, что мы их ассортимент от и до изучили, нашли точки соприкосновения, зоны роста для сбыта на гражданском рынке! А эта рожа… директор их… он сидел, гривой своей седой махал и в ответ мне так ласково улыбался. А под конец, когда я выдохлась, выдал: извините, мол, но у завода теперь другие интересы.

— Какие еще, к черту, интересы? — не понял Степан.

— Вот и Юрий Иванович тоже у него спросил — какие⁈ А тот глазки опустил, ручкой отмахнулся и заявляет: «У нас теперь на предприятии внешнее управление. И вся гражданская продукция будет уходить только по одному каналу».

— По какому еще каналу⁈ — я подался вперед, мгновенно улавливая в этой формулировке коррупционный душок. «Внешнее управление» и «один эксклюзивный канал» в девяносто втором году означали только одно: завод кто-то плотно подмял под себя.

— А я знаю⁈ — Люда перешла на повышенные тона. — Он нам больше вообще ничего не рассказал! Только то, что контракты уже подписаны. Встал, пожал Зимову руку, и нас вежливо, но очень настойчиво выпроводили в коридор. Всё!

— И… по какому поводу тогда эти слезы? — я искренне не понимал масштабов трагедии, глядя на ее распухший нос.

— Как по какому⁈ — возмутилась она, глядя на меня как на умалишенного. — Нам под задницу пинка дали! Прямым текстом сказали, что ни винтика, ни патрона, ни одного ствола нам не продадут! У нас магазин пустой стоит, витрины голые!

— Ну и дураки. Им же хуже! — я пожал плечами.

— Кому хуже⁈ Олег, ты в своем уме? Ну у них же ЗАВОД!

— Ну и что? — я хмыкнул, глядя на вытянувшееся лицо своей партнерши. — Знаешь, сколько таких заводов по этому городу раскидано? А по всей стране сколько их дымит? Ты только на секунду подумай, сколько фабрик и оружейных концернов за границей! Там не просто заводы, там целая вселенная. Огромная, производящая миллионы единиц товара! И знаешь, кто на самом деле рулит этой вселенной? Кому она подчиняется?

Люда шмыгнула носом.

— Кто?

— Продажи! — я припечатал ладонью по столешнице. — Сбыт!

Люда и Степан красноречиво переглянулись. Бывший опер скептически скривил губы и пожал плечами, всем своим видом показывая: «Пускай Маньков чудит, у него бывают заскоки».

Я прекрасно понимал их реакцию. До них это еще просто не доходило. Подавляющее большинство людей в бывшем Советском Союзе до сих пор свято верило, что Завод — это центр мироздания. Это абсолютная власть и крутость. В их советском менталитете миром правили сталь и бетон. Там, где расплавленный металл кипит в мартеновских печах, где токарные станки сутками снимают стружку, а многотонные молоты бьют так, что земля под ногами дрожит — там сила!

Но я-то пришел из будущего. Я знал наверняка: миром правят вовсе не суровые красные директора. Балом правят ребятки в чистых белых сорочках и дорогих галстуках, которые умеют красиво упаковать товар, найти клиента и счастливо заорать в телефонную трубку: «Продано!».

Я знал это наверняка. Но теперь в этой простой капиталистической истине мне нужно было срочно убедить своих приунывших помощников.

— Мы найдем других поставщиков, — твердо сказал я, глядя Люде прямо в глаза. — А ТОЗ… Вот помяни мое слово: пройдет год-другой, и они на коленях к тебе приползут. Будут умолять, чтобы ты выделила им хоть полочку на своих витринах!

Люда перестала промокать глаза салфеткой и посмотрела на меня со смесью жалости и абсолютного неприятия.

— Да что за ерунду ты говоришь, Олег! — с надрывом воскликнула она. — Это же гигант! Оборонка! Кто к кому приползет⁈

И тут меня понесло. Я вскочил со стула, чувствуя, как внутри бурлит раздражение от этой непробиваемой советской зашоренности.

— Да скоро все эти ваши незыблемые гиганты начнут лопаться как мыльные пузыри! — рявкнул я, активно жестикулируя. — Как петарды — пуф, пуф, пуф! В один прекрасный день до их напыщенных «красных директоров» вдруг дойдет страшная истина: их ружья, алюминиевые кастрюли, экскаваторы и мотоциклы надо… продавать! А они этого делать физически не умеют! У них нет ни понимания рынка, ни хватки! Они будут сидеть на своих широких задницах и тупо ждать, когда к ним придет покупатель с вагоном денег. А он не придет!

Я замолчал, тяжело дыша. Толик в углу даже печатать перестал, уставившись на меня поверх монитора. Люда со Степаном сидели притихшие, ошарашенные моим внезапным агрессивным монологом.

Я вдруг отчетливо понял, что слишком сильно разошелся. Опять меня занесло на повороте. Для человека из начала девяностых я сейчас нес крамольную дичь, покушаясь на святое — на величие производства.

Я медленно, глубоко выдохнул, заставляя себя успокоиться.

— Короче, — уже будничным тоном резюмировал я. — Надо просто поменять стратегию. Не хотят продавать — их проблемы. Звоним другому поставщику. Слава богу, оружейных производств в стране хватает, нам есть из кого выбирать.

Степан задумчиво потер подбородок, переваривая мою тираду, а затем медленно произнес:

— Слушай, Олег… Ну, другие поставщики — это, конечно, правильно. Зацикливаться не стоит. Но, может, я всё-таки попробую узнать, кто конкретно ТОЗ к рукам прибрал? Что там за «внешнее управление» такое нарисовалось, что даже Зимова послали?

— Юрий Иванович уже этим занимается, — окончательно приходя в себя, отозвалась Люда. — Он как из кабинета директора вышел, аж багровый был от злости. Сказал, что всех на уши поставит, но выяснит.

Бывший опер хмыкнул, доставая из кармана пачку сигарет и разминая фильтр пальцами.

— У нас с генералом разные методы работы. Зимов — птица высокого полета, он пойдет по верхам. Будет в министерства звонить и у генералитета выспрашивать, — Степан хитро прищурился. — Ну а мы… А мы по низам покопаем.

— Ну, это чуть-чуть попозже, — остановил я его оперативную мысль. — Нам надо сначала закопать кое-кого другого.

— Это да, — покладисто согласился Степан, вертя в пальцах нераскуренную сигарету. — Я предлагаю начать с классического наружного наблюдения. Сядем ему на хвост, поглядим на этого Фильчева. Куда ездит на своей вишневой «Ниве», с кем встречается неформально, чем вообще дышит вне министерских стен.

— Не буду спорить, — кивнул я. — Тут ты разбираешься на порядок лучше меня. Но я бы…

Что именно сделал бы я, сказать так и не успел.

В дверь негромко, неуверенно постучали, ручка дернулась, и створка приоткрылась. В образовавшуюся щель заглянул Илья.

Если в его прошлый визит следы жестокого пресса на промзоне были еще совсем свежими, то сейчас, спустя несколько часов, они успели войти в полную силу. Лицо коммерсанта расцвело всеми оттенками патологоанатомической палитры. Гематомы налились тяжелым багрово-сливовым цветом, отек раздался вширь, превратив физиономию парня в одутловатую маску. Левый глаз заплыл окончательно, скрывшись за вздувшейся синюшной подушкой, а разбитая губа вывернулась наружу, делая его похожим на человека, который пытался поцеловать полный пчел улей.