Не в костях дело (ЛП) - Элизабет Кассандра - Страница 6

Положив руки на шарф, аккуратно обмотанный вокруг его шеи, я смотрю в его светодиодные глаза.

— Мир достаточно дерьмовое место. Моя жизнь достаточно дерьмовая. Неужели кто-то больше не может просто развлекаться? Разве я не могу немного повеселиться?

Мистер Боунджанглс просто смотрит в ответ, не подтверждая и не опровергая ни одного моего слова.

Но они впиваются мне в душу, как камни. Я была одинока. По-настоящему одинока. Когда все твои друзья — семейные пары, и у большинства из них есть дети, с кем ты общаешься после развода? Это просто так… неловко. Я не просто потеряла супруга. Я потеряла жизнь, которую мы построили.

— О, мистер Боунджанглс. Я не бросала его. Правда в том, что он бросил меня. Эта чертова Лоис была права. И вот я, одинокая, грустная женщина, изливающая свое сердце литому пластику, — шепчу я, вставая на ципочки, чтобы натянуть ему на голову огромную шапку, пока прижимаюсь лбом к нему.

Я быстро оглядываюсь через плечо и, никого не видя, делаю шаг вниз, чтобы уткнуться лицом в мягкий шарф и обхватить руками огромную грудную клетку насколько могу. Горячие слезы скатываются по моим щекам, и я слегка всхлипываю.

— Мне так нужно, чтобы меня кто-нибудь обнял.

Слезы текут быстрее и сильнее, пока у меня не трясутся плечи и из носа не течет.

— Я такая чертовски жалкая. Умоляю неодушевленный предмет обнять меня. Черт возьми, Тори.

Я так рыдаю, что сейчас едва могу понять себя.

Поначалу рыдания так сильно сотрясают мое тело, что я чувствую не сразу. Но когда замечаю, даже мои слезы, кажется, застывают на щеках.

Легкий след успокаивающего пальца, или, думаю, фаланги, скользит вверх и вниз по моему позвоночнику.

Сердце в груди замирает, а потом начинает бешено колотиться — тяжелые, мощные удары вторят тем мягким похлопываниям по спине, в которые перешло неспешное касание. Я медленно — словно патока на январском морозе — поднимаю подбородок, чтобы в изумлении взглянуть на него.

На меня смотрит огромный череп в спущенной на лоб шапке-бини.

— Би Джей? — пищу я, голос едва слышен в октябрьском ветерке, шелестящем золотой листвой вокруг нас.

Светодиодные глаза мигают, словно в знак подтверждения.

— Мне пора, — говорю я, стараясь скрыть в голосе нотки нарастающей паники.

Огромная костлявая рука крепче сжимает мою талию. Он что, собственник? Или в него вселился кто-то? Погоди — он собственник или одержимый? Что вообще происходит?

— Пожалуйста, отпусти меня, — хриплю я, широко распахнув глаза.

В одно мгновение он возвращается в ту самую позу, которую я придала ему всего несколько минут назад. Шарф и шапка сидят идеально. Стаканчик тыквенного лате со специями поднят в приветственном жесте, обращенном к окрестностям.

— Тори, ты сходишь с ума, — шепчу себе под нос, торопливо слезая с лестницы.

— Возьми себя в руки, девочка, — бормочу я, собирая пакеты и подхватывая с земли у ног Би Джея пустую пивную бутылку.

На полпути к контейнеру для вторсырья у гаражных ворот я замираю. Смотрю на бутылку и пытаюсь восстановить события в памяти. Я точно знаю, что не оставляла пивную бутылку во дворе у ног Би Джея. Я не пила здесь.

Я отчетливо помню... оу. Оу. Я с предельной ясностью вспоминаю, что именно сделала с пивной бутылкой вчера вечером, прежде чем отнести ее в мусорный бак. Я резко оборачиваюсь и вопросительно смотрю на Би Джея.

— Мистер Боунджанглс? — я возвращаюсь к нему и поднимаю бутылку. — Это ты сделал?

Хочу ли я, чтобы это был он? Ведь что это будет означать?

Что мой двенадцатифутовый скелет ожил и выудил из мусорного бака бутылку, которую я использовала, ну... чтобы доставить себе удовольствие? А потом еще и обнял меня?

Или это все-таки проклятая Лоис? Может, она и ее маленькая помощница Пэм шпионили за мной и специально пытались мне насолить.

И как раз в тот момент, когда по мне начинает пробегать волна отвращения от мысли, что кто-то мог видеть меня в моем собственном доме, Би Джей подмигивает мне.

У меня отвисает челюсть.

— Би Джей?

Выражение лица меняется, и я расплываюсь в широкой улыбке.

— Ну и проказник, — говорю я и возвращаюсь в дом.

Я не совсем понимаю, что происходит и как. Но точно знаю — мне как никогда нужно подготовиться к собранию ассоциации домовладельцев в понедельник. Ведь мне не терпится узнать, что будет дальше с моей новой одержимостью.

Глава 5

Адреналин заставляет меня резко сесть в кровати задолго до того, как прозвенит будильник. Тень от предстоящего сегодня вечером собрания ассоциации домовладельцев нависала над выходными, словно серые тучи, грозящие дождем. Я знала, что Би Джей не растает — в конце концов, он создан для того, чтобы стоять на улице, — но мне не хотелось оставлять его под ливнем. Да и места в доме для двенадцатифутового скелета у меня маловато, не говоря уже о подходящем по размеру зонте.

Пожалуй, Тони был прав насчет одной проблемы с Би Джеем — где его хранить?

Но это забота на завтра, а сегодня меня занимает проблема куда более грандиозная. Все выходные я металась между форумами с советами, поиском местных постановлений и созерцанием Би Джея из окна, пытаясь понять — то ли он действительно обнял меня и каким-то образом выудил пивную бутылку из мусорного ведра, то ли я окончательно сошла с ума.

Тяжело вздохнув, я заставляю себя встать с постели и начать день. Мне нужно закончить обработку и отправить заказчикам снимки с пары фотосессий, а затем — сходить в магазин. Хочется вернуться пораньше, чтобы еще раз прогнать речь для собрания ассоциации, трижды проверить записи и распечатать копию постановления о зонировании, которое я получила при переезде сюда.

С каждым часом напряжение растет, и работа продвигается вдвое медленнее обычного. Хотя я по-прежнему люблю фотографировать, снимать самые яркие моменты чужих жизней мне уже порядком надоело. Может, пора переключиться на домашних питомцев или предметную съемку?

На лице появляется улыбка при мысли об одной конкретной модели, которую я бы с удовольствием поснимала. Я представляю, как расставляю Би Джея среди гигантского реквизита и творчески обрабатываю снимки, создавая иллюзию его путешествий по миру. Воображаемые фотосессии трансформируются в кадры, где мы не просто рядом, а вместе.

Точно так же, как на снимках с другими моими клиентами — мы с Би Джеем на пляже, кадры в «золотой час» на закате, жутковатые фото на Хэллоуин в парных костюмах. Именно такие снимки наполняют мою страницу в соцсетях, рекламируя мой бизнес.

— Вот оно! — восклицаю в пустом кабинете.

Вскочив со стула, я выбегаю на улицу.

— Би Джей! — кричу я, спеша к нему навстречу. — У меня есть идея.

Я делаю паузу, чтобы перевести дух и говорить внятно. Встаю перед мистером Боунджанглсом и начинаю снимать видео на телефон.

— Мэйдэй! Мэйдэй! Обращаюсь ко всем любителям Хэллоуина. Это отчаянный сигнал SOS. Лоис и ассоциация домовладельцев требуют убрать моего скелета, но в правилах нет ни слова о запрете на двенадцатифутовые скелеты. Экстренное собрание, на котором решится его судьба, состоится сегодня вечером, и мне нужна ваша помощь. Если вы любите Хэллоуин и хотите помочь мне спасти мистера Боунджанглса, приходите по адресу: Харвест-драйв, 42, в «Отем-Эйкерс» — устроим веселую фотосессию! Вместе мы сможем спасти Хэллоуин.

Я делаю удачный кадр скелета, наряженного к празднику, и публикую фото в соцсетях. Когда я показываю пост Би Джею, его светодиодные глаза мигают — я расцениваю это как знак одобрения.

— Ну что, здоровяк, тем из нас, у кого есть желудок, пора подкрепиться. — я направляюсь к машине и бросаю через плечо. — До скорого!

Я медленно сворачиваю на свою улицу, стараясь не опрокинуть пакеты с продуктами, стоящие на соседнем сиденье. Бросаю на них взгляд, чтобы убедиться, что они не упали, и тут же резко жму на тормоз.