Не в костях дело (ЛП) - Элизабет Кассандра - Страница 15

Я и не подозревала, что эти костяные пальцы могут дарить такие потрясающие ощущения внутри меня. Эта запретная мысль наводит меня на то, что я всегда хотела попробовать.

— Хочешь еще кое-чего?

Он кивает, не поднимая глаз — завороженно смотрит на свои костлявые пальцы, которые касаются моего тела и находятся внутри меня.

Я обхватываю его пальцы ладонью, собирая стекающую по ним влагу моего возбуждения, а затем смазываю его большой палец.

— Ты потрясающий, продолжай в том же духе, и я покажу тебе, чего еще хочу.

Новая волна дрожи — на этот раз гораздо сильнее — пробегает по его телу и отзывается во мне, пока я сжимаю его большой палец в кулаке, лаская его так, словно это его член — если бы он у него был. Наконец я опускаю его руку и подтягиваю ноги к груди, открывая ему свою задницу. Его большой палец, скользкий от моей смазки, легко преодолевает плотное кольцо мышц и входит в меня.

Я не могу сдержать громкий стон, когда он находит новый ритм. Мои бедра взлетают вверх, навстречу каждому движению. Звуки моих тяжелых вдохов и влажное чавканье, вызванное моим возбуждением, наполняют палатку, а спина выгибается дугой.

— Ох, трахни меня, Боунджанглс, ты так здорово заполняешь все мои дырочки. Входи и выходи — вот так. — я запрокидываю голову и тяжело дышу, чувствуя, как меня до краев наполняют его кости.

— Три клитор быстрее. Сильнее, — стону я, грубо массируя грудь и теребя соски.

— Не останавливайся, не останавливайся, — бормочу я, крепко сжимая ноющие соски. — Черт, как же хорошо!

Его глазницы вспыхивают, я смотрю вниз и вижу, как он опускает свой огромный череп. Он вскидывает взгляд на меня, подмигивает, убирает руку от моего клитора и подсовывает ее мне под бедра, приподнимая их навстречу своему рту.

Я смотрю на него сверху вниз, наблюдая, как его зубы скользят по моей плоти. Мимолетный страх, пронзивший меня при этом зрелище, лишь усиливает желание — скелет, способный раздавить меня, пирует на моей киске.

Он вводит еще один палец в мою сжимающуюся, насквозь мокрую киску, а затем с идеальным нажимом прикусывает мой пульсирующий клитор.

— Да, мистер Боунджанглс! — кричу я, когда меня пронзает ослепительная вспышка, а оргазм накрывает с силой октябрьского шторма.

Мои киска и задница судорожно сжимаются, но он не прекращает двигать пальцами внутри меня. Я тянусь вниз и хватаюсь за его череп. Мои бедра извиваются, пока я ловлю последние волны оргазма, с силой прижимая клитор к его обнаженным зубам.

И хотя он не перехватывает у меня контроль, он подгибает пальцы, и по моему телу прокатывается новая волна.

— Черт, — протяжно и громко стону я, и голос мой срывается.

Я обмякаю, совершенно обессиленная пережитым накалом страстей. Тело все еще сотрясает мелкая дрожь — словно внутри бегают искорки.

Он медленно отстраняется, поворачивает меня на бок и снова устраивается рядом. Укрывает меня одеялом, подтыкая края, а затем обнимает обеими руками, крепко прижимая меня к себе.

С довольным вздохом я утыкаюсь лицом ему в бок и позволяю сну окутать меня. Но мне не нужны сновидения — ведь я уже живу в сказке. 

Глава 10

Отчасти я стала фотографом потому, что терпеть не могу рутину. Или, по крайней мере, мне так казалось. Оказалось, мне просто нужна была правильная рутина. Целый день съемок, а в промежутках — мои любимые осенние развлечения, втиснутые между обжиманиями, а потом всю ночь обниматься с разумным двенадцатифутовым скелетом?

Просто пальчики оближешь. Или, вернее, костяшки оближешь.

Я рада, что дождалась ухода Тони, прежде чем завести мистера Боунджанглса. В разгар развода и в последовавший за ним период я не понимала, почему моя жизнь сложилась именно так. Почему мне суждено было остаться в одиночестве? Быть брошенной? Неужели это кара за грехи прошлой жизни? Ведь в этой жизни я считала себя вполне порядочным человеком.

Теперь я понимаю — все, что со мной происходило, вело именно к этому моменту. Все это стоило того, ведь я еще никогда не была так счастлива. И у меня никогда не было бы мистера Боунджанглса и этих наших странных отношений, если бы не все те испытания и невзгоды, что остались позади.

Может, мне стоило задуматься о том, что будет после Хэллоуина? Может, стоило усомниться в собственной адекватности? В конце концов, я влюбляюсь в отлитый из пластика скелет с ноткой эксцентричности.

Но я заслужила эту чистую, ничем не омраченную радость Хэллоуина — и хватаюсь за нее — и за него! — обеими руками и зубами, наслаждаясь каждой секундой, от выбора костюмов для нас с Би Джеем до моей потрясающей новой сексуальной жизни.

Мой фотобизнес процветает благодаря помощи «Жутких стервочек» — они вошли в рабочий ритм и почти не требуют контроля. Хотя мы все еще вирусные, очереди поутихли, и все работает как хорошо отлаженный механизм.

И пусть иногда мне хочется, чтобы Би Джей принадлежал только мне, мысль о том, что я проведу с ним всю ночь в палатке, помогает мне пережить долгие дни.

Единственное, на что я могу пожаловаться, — это то, как быстро пролетели эти дни. Сплошная череда знакомства его с моими любимыми хэллоуинскими забавами и бесконечных оргазмов. А до самого Хэллоуина осталось всего два дня. Два жалких дня, отделяющих нас от лучшего дня в году — который так быстро наступит и так же быстро закончится.

Нет. Я не хочу думать о том, что будет дальше. Вместо этого я сосредоточусь на том, чтобы насладиться каждой секундой. Я видела, как другие люди оставляют свои скелеты-декорации на весь год. А наряды для других сезонов можно докупить. Я киваю, соглашаясь с собой — это весьма разумное решение.

Спать в палатке всю зиму — затея, пожалуй, не самая практичная. Придется узнать насчет разрешения на строительство большого сарая или чего-то подобного у себя во дворе. Средства у меня теперь точно есть — благодаря доходам от фотографий и продажи мерча.

Когда последний гость уходит, а «Жуткие стервочки» прощаются, я готовлюсь ко сну и направляюсь к палатке. Би Джей уже внутри — он бережно обустраивает наше уютное гнездышко. Я замираю на мгновение, наблюдая, с какой заботой он расправляет одеяла и взбивает подушки.

Должно быть, он чувствует мой взгляд. Он оборачивается через плечо, посылает мне цифровое подмигивание и манит к себе костлявым пальцем. От этого жеста внутри меня мгновенно разливается жар — тело отзывается воспоминанием о том, как этот самый палец проделывал то же самое внутри меня — прошлой ночью. И ночью до этого. Черт, да каждую ночь, с самого первого раза.

Я бегу к нему, в предвкушении новой ночи вместе. Мы смотрим на ноутбуке мои любимые фильмы к Хэллоуину и засыпаем, сплетясь в единое целое из плоти и костей.

Сегодня мы досматриваем серию фильмов о вампирах — в честь наших завтрашних костюмов. Мы оба в восторге от идеи парного образа, но мне не терпится увидеть его в огромном плаще и с клыками, сделанными на заказ. Я всегда питала слабость к вампирам.

Я включаю новейший ремейк с потрясающей операторской работой, и меня осеняет.

— О, у меня есть идея. Оставайся здесь.

Я бегу в гараж и хватаю аксессуары для завтрашнего дня. Выйдя обратно, я хмурюсь, заметив, что ворота открыты. Должно быть, кто-то из «Жутких стервочек» забыл их закрыть, уходя. Пожав плечами, я закрываю ворота и возвращаюсь к палатке.

— Готов немного раньше времени проникнуться духом Хэллоуина? Любовь к вампирам у меня прямо в крови, — смеясь, говорю я и показываю ему бутафорские клыки. — Понял? В крови! Ну, они же по этой части!

Он щурит свои цифровые глаза, и его плечи начинают мелко дрожать — так он беззвучно смеется. Он показывает мне большой палец, а затем ложится, чтобы мне было удобно дотянуться до его зубов.

Я сажусь рядом и прислоняюсь спиной к его грудной клетке, чтобы прочитать инструкцию, пока он играет с моими волосами — пропускает их сквозь пальцы и накручивает на них — одно из его любимых занятий.