Не в костях дело (ЛП) - Элизабет Кассандра - Страница 13

Я грустно улыбаюсь, вспоминая все, что у меня не сложилось.

— Может, поэтому Лоис его и ненавидит, — говорю я. И хотя вслух я этого не произношу, сердце терзает вопрос — а что именно не сложилось у нее?

Я поднимаю на него взгляд.

— Потому что Хэллоуин требует от людей веры. А верить — страшно. И как бы сильно я тебя ни хотела, как бы ни была счастлива, что ты наконец здесь, со мной, я боюсь, что она не перестанет пытаться отнять у нас это волшебство, — говорю с твердой уверенностью в голосе, мои пальцы сжимаются на кости его ребер, я держусь крепко.

В его глазах вспыхивает гнев — реакция на мои слова. Он выразительно указывает сначала на меня, а потом на землю, словно говоря, что останется здесь, со мной.

— Поэтому я сделала единственное, что пришло мне в голову, чтобы защитить тебя. Я сказала, что ты — часть моего бизнеса, — признаюсь я.

Его взгляд становится пустым, и теперь уже он отводит глаза.

Я вскакиваю на ноги, тянусь вверх на цыпочках и протягиваю руки, чтобы снова повернуть его лицо к себе.

— Мистер Боунджанглс, ты — не просто часть моего бизнеса.

Когда он молчит, я продолжаю.

— Би Джей. Ты для меня не просто реквизит, не просто какая-то вещь. Я всегда тебя хотела, и теперь, кажется, понимаю почему. Я не просто хотела тебя. Ты был мне нужен, — продолжаю я, когда он молчит.

Он поворачивается ко мне и наклоняется, приближая свое лицо к моему.

Я скольжу руками вверх, обхватывая гладкие бока его черепа, и прижимаю его лоб к своему.

— Мне это было нужно.

Он едва заметно кивает, там, где я ожидала почувствовать холодный, твердый пластик, пульсирует мягкое тепло и жизнь.

Я закрываю глаза, и по щеке скатывается маленькая слезинка.

— Как так получается, что ты добрее, отзывчивее и эмоциональнее любого мужчины-человека, которого я когда-либо встречала? — говорю я и смеюсь.

Он пожимает плечами и прикладывает кончик костлявого пальца к моему сердцу, а в его глазах снова вспыхивают сердечки.

— У меня так же, — шепчу я и тянусь, чтобы положить ладонь ему на грудину — туда, где должно быть сердце. И хотя под моей рукой — лишь пустая грудная клетка, клянусь, я чувствую, как пульсирует энергия — ровно и размеренно, словно сердцебиение.

Глава 9

Мы проводим день в палатке, находя любой повод прикоснуться друг к другу, пока занимаемся украшением. Каждый раз, когда я забегала в дом за едой или в туалет, я приносила все новые вещи, и теперь у нас здесь настоящий уютный уголок.

Подушки и одеяла, упаковка тыквенного портера и даже мой ноутбук. Он помог мне развесить гирлянды, расставить свечи и весь мой обычный хэллоуинский декор. Кажется, я больше никогда не захочу спать в доме. Зачем, если можно с таким комфортом устроиться здесь, рядом с ним?

Я болтала без умолку весь день, и, хотя он не может говорить, наш разговор не был односторонним. Не произнося ни слова, он указывает на предметы, жестикулирует и меняет выражение своих светодиодных глаз, чтобы я точно понимала, что он имеет в виду.

Пока мы мастерим бумажных привидений, на ноутбуке у меня идут фильмы про Хэллоуин. Увидев на экране, как люди вырезают тыквы, он оживляется и указывает на те, что мы использовали для фотофона.

— Отличная идея, Би Джей! Давай сделаем это, — улыбаюсь я ему.

Я приношу из гаража складной стол и застилаю его газетами, чтобы потом было проще убирать. Раскладываю инструменты для резьбы по тыкве, и Би Джей помогает мне водрузить на стол две большие пузатые тыквы.

Он опускается на колени, чтобы дотянуться до столешницы, и смотрит на меня, ожидая указаний.

— Так, сначала срезаем верхушку, потом кладем тыкву на бок и вычищаем все внутренности, — говорю я, выгребая горсть тыквенных внутренностей и выкладывая их на стол.

Его глаза комично расширяются — он заглядывает внутрь тыквы, переводит взгляд на свой собственный полый корпус, а затем снова смотрит в тыкву.

— Никто не вычищал твои внутренности. У тебя их просто нет. Не волнуйся, ты идеален такой, какой есть, — спешу я его успокоить.

Его глаза превращаются в улыбающиеся рожицы, и по тому, как дрожат его ребра, я понимаю, что он снова смеется.

— Погоди, Би Джей... Ты только что пошутил? — спрашиваю я, раскрыв рот от удивления.

Он кивает, и я начинаю смеяться вместе с ним.

— Обожаю твой юмор. Ты остроумен до мозга костей, — говорю я и тыкаю его в руку. Сама так сильно заливаюсь смехом, что еле выдавливаю из себя: — Понял? До мозга костей! У тебя же его нет!

Он закатывает глаза, но его плечи продолжают трястись от беззвучного смеха.

Я вытираю глаза, и мы возвращаемся к вырезанию тыкв. Я объясняю каждый шаг, показывая все на своей тыкве, а он повторяет за мной на своей. Мы вырезаем все большие тыквы, а затем, по его настоянию, беремся даже за маленькие и декоративные тыквочки. Он просто одержим этим процессом — мягко говоря. И, как ни странно, у него отлично получается вырезать узоры.

Когда тыквы наконец заканчиваются, я навожу порядок, а он возится с композицией — расставляет и переставляет тыквы, пока не остается доволен результатом. Я просто сижу и наблюдаю за ним, улыбаясь — похоже, он любит Хэллоуин так же сильно, как и я.

Я окидываю взглядом нашу работу и, честно говоря, впечатлена. Мы начинали с простых классических рожиц, но вскоре он перешел к сложным узорам и даже вырезал надпись: «Би Джей ❤️ Тори».

Он садится на пятки и указывает на тыквы.

— Согласна, они выглядят отлично.

Но он качает головой и не просто указывает на них, а протыкает пальцем отверстие, заглядывая внутрь, и вопросительно смотрит на меня.

— Ну да, мы же вычистили из них все внутренности, — отвечаю я, немного растерявшись.

Когда он переводит взгляд на огоньки, не вынимая пальца из тыквы, я понимаю, чего он хочет.

— А, ты хочешь, чтобы я вставила в них свечи, — говорю я, и он с энтузиазмом кивает.

Расставив свечи во все тыквы, куда они поместились, он скрещивает руки на груди и кивает — словно теперь результат его вполне устраивает.

К тому времени, как мы заканчиваем, уже смеркается, и у меня громко урчит в животе.

Би Джей с тревогой смотрит на меня, а затем указывает на мой живот.

— Все в порядке, я просто проголодалась. Сейчас вернусь, — объясняю я не в силах сдержать смех.

Я наскоро перекусываю тем, что попалось под руку, мысленно отмечаю, что нужно заказать продукты, чтобы не бегать в магазин, и готовлюсь ко сну.

Вернувшись в палатку, я вижу, что Би Джей терпеливо ждет, сидя рядом с гнездом из одеял и подушек. Я беру ноутбук и портер, а затем устраиваюсь у него между ног, чтобы ему был виден экран. Следующие несколько часов мы проводим за поиском новых нарядов и аксессуаров для него, пока я потягиваю тыквенный портер.

— Тебе понадобится потрясающий костюм на Хэллоуин. Просто грандиозный, — говорю я.

Он касается моего плеча и склоняет голову набок, глядя на меня.

— Я? Я всегда наряжаюсь фотографом, — говорю я, пожимая плечами.

Он грозит мне пальцем.

— Ты прав, я обожаю Хэллоуин. Но я вечно так занята украшением дома и раздачей конфет, что до костюма руки просто не доходят.

Он указывает на меня, потом на себя, а затем снова на экран компьютера.

— Нам? — спрашиваю я.

Он кивает.

— Костюмы для нас обоих? — уточняю я.

Он энергично кивает, и его светодиодные глаза меняют выражение на улыбающееся.

У меня на глазах выступают непрошеные слезы. Я была не совсем честна, когда говорила, что слишком занята для костюма. Раньше я подходила к этому с полной отдачей — сложный грим, продуманные до мелочей аксессуары. Стоило мне выбрать костюм — и я уже не отступала.

А потом я вышла замуж, и начались разговоры. О том, как я трачу кучу денег на такую ерунду. О том, что выбираю слишком откровенные наряды, которые не подходят моей фигуре. И наконец, когда мне перевалило за тридцать, что я уже слишком стара для переодеваний. К сорока годам бывший муж окончательно сломил меня своими оценивающими взглядами и едкими замечаниями, лишив всякой радости от создания образов, и я перестала это делать.