Все еще здесь. Приятие перемен, старения и смерти - Дасс Рам - Страница 20

Помимо чувства отчуждённости от структур семьи и общества, страдать нас заставляет оторванность от мира природы, от биосферы. В результате мы не видим, что возрастные изменения и старение являются естественным процессом. Тем, кто живёт в урбанистической или субурбанистической среде и окружён порождениями человеческого ума, редко предоставляется возможность по-настоящему, всем своим естеством, постичь цикл рождения, старения и смерти.

Степень потери места в природе и семье была остро осознана мной во время интервью, которое я брал несколько лет назад у Орена Лиона — вождя племени онондага в штате Нью-Йорк. В молодости Орен был рекламным агентом в Нью-Йорке, но впоследствии вернулся к своим индейским корням. В его традиции личность человека является частью биографии семи поколений (трёх предшествующих и трёх последующих), но когда Орен говорил со мной, я почувствовал, что он огорчён.

«Внуки не слушают меня», — сказал он.

Я потомок иммигрантов, и мне было трудно понять, почему личность должна зависеть от предшествующих и последующих поколений. Когда мои предки, полные надежд и светлых ожиданий, прибыли в Нью-Йорк, они с радостью отказались от прошлого ради будущего. Хотя эта «философия будущего» весьма способствовала прогрессу, я увидел, что она лишает стареющих детей иммигрантов корней и чувства исторической сопричастности.

Наше общество не знает, что делать со стариками, и поэтому оно лишено именно тех качеств, которые ему могут дать пожилые люди. К несчастью, большинство стариков сами не знают о том, что могут что-то дать обществу. Но молодые не постучат в нашу дверь и не скажут: «Эй, старичье, у вас есть то, что нам надо. Нам нужна ваша мудрость и широта видения». Только став более сознательными в своём процессе старения, мы (как культура) поймём, какие сокровища таит в себе старость и как ими поделиться. Старея сознательно, мы естественным образом начнём проявлять те качества, в которых наше общество нуждается, чтобы выжить: выдержка, рассудительность, терпимость и раздумья. Эти качества может дать лишь спокойное восприимчивое сознание, исследовать которое нам предлагает старость.

СОЗНАТЕЛЬНАЯ СВЯЗЬ

Смена ролей в старости часто лишает нас чувства принадлежности к обществу и заставляет чувствовать себя изолированным от других. Когда я говорил об этом с одним вьетнамским мастером дзэн, он сказал, что, несмотря на развитие коммуникационных технологий, в нашем веке информации «одно человеческое существо не может быть с другим существом. Отец не может быть с сыном, мать с дочерью, друг с другом». Хотя люди постоянно обмениваются информацией со всё более широкой аудиторией, им всё труднее быть вместе.

Хотя взаимоотношения изменяются на всех этапах жизни, часто кажется, что в старости трудно установить новые связи взамен разорванных. Попытки не допустить одиночества и чем-то заменить потерянные отношения порой принимают крайние формы. Так, я читал об одном японце, который нанял суррогатную пару с ребёнком, чтобы они посетили его старых родителей (у него самого не было на это времени). Старики провели день, делая вид, будто эти чужие люди — их близкие; они говорили о здоровье «внука», о том, как он вырос, и т. д. Перед отъездом все обменялись поцелуями, и нанятые люди пообещали вскоре приехать опять. За всё это наш японец заплатил им сумму, эквивалентную полутора тысячам долларов.

Один из способов противостоять одиночеству заключается в том, чтобы заботиться о ком-то. Лора Хаксли разработала проект «Забота». Она арендовала в торговом центре помещение, где родители могут оставить детей на то время, пока делают покупки. Вместе с квалифицированными воспитательницами там нянчат детей пожилые волонтеры. От этого выигрывают и дети, и старики. Хотя с возрастом нам может захотеться тишины, у человеческого существа есть врождённая потребность в социальных контактах. Если мы не хотим страдать, нужно уважать эту потребность, поэтому наша программа сознательного старения должна предусматривать её удовлетворение. Нам хочется убедиться в существовании других сердец, подтвердить своё существование чьим-то присутствием.

Я знаю одну пожилую пару. Он психиатр, а она обучает медитации. У них отличный большой дом, в котором жила их большая семья. Но, когда дети разъехались и обзавелись собственными семьями, мои приятели остались в большом доме вдвоём и однажды сказали: «Это расточительство! Почему бы нам не обустроить цокольный этаж и не перебраться туда, предоставив семье одного их наших сыновей верхнюю часть дома?» Их сын действительно нуждался в жильё, а они — в компании.

По странному стечению обстоятельств, другая моя знакомая в 69-летнем возрасте начала семейную жизнь, хотя никогда не намеревалась обзаводиться семьёй. Случилось так, что она осталась единственной опекуншей шестилетнего ребёнка. Эта интеллектуалка, разъезжавшая по всему миру, проводила семинары, писала книги — и вдруг всё нарушил малыш, от которого она не смогла отмахнуться. Несколько лет она оплакивала свою судьбу, но постепенно её отношение к жизненной ситуации изменилось. Теперь ей хорошо с ребёнком. Она даже допускает, что это неожиданное изменение планов улучшило её жизнь.

Киберпространство хотя и не предоставляет возможностей для близкого контакта, всё же даёт пожилому человеку шанс на альтернативное общение. Мы теперь не связаны географией и можем встретиться в прекрасном новом мире Интернета и провести время с компаньонами по виртуальной реальности. Я недавно услышал по радио рассказ женщины о том, как компьютер и Интернет-контакты с людьми помогли ей справиться с одиночеством и депрессией, вызванной смертью мужа. Через год она сама, с помощью ресурсов Всемирной паутины, стала утешать и поддерживать новоиспечённых вдов.

Одна моя семидесятилетняя знакомая учит свою ещё более пожилую и не выходящую из дому соседку пользоваться Интернетом. Другая моя приятельница, которая любит копаться в саду, благодаря Интернету является активным участником международной садоводческой чат-группы. Несомненно, компьютеры будут играть всё более важную роль, позволяя таким пожилым людям, как я, участвовать в социальной жизни и образовательном процессе, не перемещая своё скованное артритом тело на большие расстояния.

Подобного рода конструктивные решения проблем старости иногда менее сложны, чем может показаться. К несчастью, многие из нас слишком привержены культу независимости, чтобы увидеть эти возможности. Мы не хотим обременять других — или не хотим, чтобы обременяли нас. В любом случае, мы оказываемся в большей изоляции, чем хотелось бы. Я беседовал с сотнями пожилых людей, и в словах тех, кто хвастал своей независимостью, явственно звучала нотка одиночества. Мы превращаемся в Элеонору Ригби, сидящую у окна жизни. Преимущества независимости омрачаются чувством заброшенности. Этот сгустившийся мрак может превратиться в труднопреодолимый барьер, отделяющий эго от остального мира. Если мы стыдимся своей старости или боимся зависеть от других, нам не следует оставлять без внимания эту тенденцию к возрастной самоизоляции. Ей можно противопоставить посещение общественных мероприятий или мест, где есть возможность встречаться с подобными себе людьми; может быть, стоит подумать о таких организациях, как центр дневного пребывания пожилых людей, духовная община или разновозрастная группа, созданная специально для того, чтобы позволить общаться разным поколениям.