Очень приятно, Царь! Добавки (СИ) - Бергер Евгений - Страница 3

— Благодарю. — Марк явно испытывал неподдельное удовольствие от слов Карлсона.

— Господин Симонов! Ждём вашей оценки! — объявил Энтони.

Ректор, как и всегда — ел молча. Опять пытался проанализировать все ингредиенты. Сперва он отрезал кусок стейка, попробовал пюре, потом соус, и затем всё вместе. Лицо Виктора Аркадьевича оставалось каменным, но я заметил, как он чуть заметно кивнул сам себе.

— Технически безупречно. — произнёс ректор. Его голос был сухим и точным: — Мясо доведено до идеала. Пюре без единого комка, а что самое главное — правильной температуры. Баланс кислоты и жира выверен, словно это хитроумная архитектурная схема. Всё очень чётко. И на своём месте. Увы… Придраться мне не к чему. — он положил приборы: — Это работа зрелого повара. Не первокурсника. Но с другой стороны… А чего я мог ожидать от наследника великого клана?

— Спасибо… — и вот тут я впервые заметил на лице Марка мимолётную тяжесть. Как будто ему на спину упал мешок с цементом.

— Госпожа Жагно! Ваша очередь.

Аля взяла крохотный кусочек стейка. Её совиные ушки едва заметно дрогнули. Она прикрыла глаза. И пожевала очень медленно, будто прислушиваясь к каждой молекуле.

— Грейпфрут добавлен в соус за сорок минут до конца томления… — произнесла Аля ледяным голосом: — Не раньше, не позже. Скажите мне, Господин Пинский… Откуда у вас столь глубокие познания в соусах для дичи?

— Не хочу разочаровывать, но это не знания. — честно признался Марк: — Всё, что вы сейчас дегустируете — результат кропотливой, а главное — крайне долгой работы. Я специально всё подгонял, желая довести вкус до абсолюта.

— Разочаровывать? Нет, Господин Пинский. Только не здесь. Вы экспериментально добились того, что грейпфрут раскрывает вкус. И вы поняли, что его надо добавлять ровно за сорок минут. В противном случае — цедра дала бы горечь. А здесь же только чистая и звонкая кислотность. Это очень хорошо. Мясо нежное. Соус глубокий… Однако я хотела бы заострить внимание на пюре. Оно совершенно. А совершенство иногда бывает… слишком предсказуемым. Дичь — это экзотика. Это то, что гурманы из Москвы не едят каждый день. Лось — могучий зверь, который должен сопроводить в сказочную страну вкуса! И лично мне не хватило риска. Не хватило момента, который заставил бы меня удивиться. Сказать вам: «Вау».

Марк на мгновение потерял улыбку. Примерно на секунду. Однако тут же взял себя в руки и нацепил её обратно.

— Благодарю за оценку. — кивнул он.

— Это был неподражаемый МА-А-А-А-АРК ПИНСКИЙ!!! Шуму!!! Шуму, друзья мои!!!

Толпа вновь взревела, изо всех сил пытаясь поддержать наследника великого клана.

Марк вернулся на своё место и улыбнулся мне… Не нахально или надменно, как он это делает обычно. Марк банально… поддерживал меня. Охренеть! В таком чудном, на первый взгляд, парнишке — скрывалось настоящие аристократическое благородие.

Вот серьёзно! Это не типичные пожелания проигрыша. Не дежурный кивок, чтобы скрыть неловкость от пересечения взглядами. Это… самая настоящая поддержка. Уважение соперника на высшем уровне!

— И теперь на суд арбитров выходит наш легендарный… ИСКА-А-А-А-АНДЕР Цареградцев! — Энтони поднял руку, жестом призывая меня: — Прошу!

Полив мясо соусом, я положил сверху крохотную веточку тимьяна. Всё… Обратной дороги нет. Я уверенно понёс три тарелки к столу жюри.

— Господин Царегардцев! — Энтони вновь жестом указал на стол арбитров: — Чем же он будет удивлять наше прекрасно жюри?

— Лосятина су-вид. — спокойно произнёс я: — Шесть часов при пятидесяти шести градусах, финишная обжарка на сливочном масле с чесноком и розмарином. Гарнир — жареные белые грибы в красном вине.

Первым, как и в прошлый раз, начал дегустацию Феодор Карлсон. Он отрезал кусочек… Я видел, как легко нож прошёл сквозь мясо. Оглядев его со всех сторон, дедуля, как-то очень недобро задумался, а затем попробовал.

— Знаете, в чём основная претензия к ребятам из простолюдинов? — поинтересовался Карлсон, внимательно разглядывая меня: — Что у вас нет «насмотренности». Вы не путешествуете так же много, как аристократы. Вы не пробуете так же много, как аристократы. У вас не может быть такого же бесценного опыта за плечами… Всем так говорят. Мне тоже в своё время говорили, что парнишка из семьи кочегара и швеи не способен достичь успеха на кулинарном поприще. И что дорога на кухню ресторана для меня закрыта. Знаешь… в чём была моя основная ошибка?

— В чём же?

— Я почти согласился. Я отдал три года своей жизни армии Российской Империи. Готовил перловку там, где люди боятся дышать… Но именно солдаты вселили в меня уверенность, что я чего-то да стою. Именно моя еда согревала их холодными ночами в Венгрии. Моя еда заставляла их подниматься каждый день, чтобы уничтожать проклятых колдунов и их последователей… И я был счастлив. А когда вернулся с тремя медалями и двумя орденами — немедля отправился на практику. Помню, словно это было вчера… Ночная улица Рубинштейна. Бар «Алконост». Я просто показал местному шефу свой салат и жульен. Я не думал, что он проникнется… Не думал, что сразу же сделает меня су-шефом на кухне. А ведь шеф тот… был графом. Представляешь? Я, который за всю свою жизнь из ресторанов был… разве что, на практике в Харитоновке. И он… великий человек, объездивший половину земного шара. Знаешь, что, друг мой? Неважно, кто ты. Аристократ или простолюдин… Если в сердце горит любовь к готовке… Если ты желаешь сотворить чудо для гостей… Если ты относишься к блюдам с душой… Это значит, что у тебя есть пятьдесят процентов успеха! Искандер… Ты смог превратить могучего и агрессивного зверя в нежнейшее блюдо, которое по своему вкусу и текстуре может соперничать с лучшей телятиной! И грибы… Господи, Искандер! Грибы… Это выше всяких похвал. Спасибо! Я… вспомнил о своей юности. И это было чертовски приятно.

— Благодарю вас. — улыбнувшись, кивнул я. А слова дедули оказали очень приятный эффект. И я полностью согласен с его суждением о готовке.

— К дегустации приступает, Господин Симонов! — объявил Энтони.

Виктор Аркадьевич резал молча. Я смотрел на его каменное лицо и совершенно не мог понять, что там за эмоции? Ректор вновь попробовал всё раздельно. Сперва мясо. Потом грибы. Затем соединил и… искренне улыбнулся.

— Су-вид… — медленно произнёс он: — Технология сложная. Малейшая ошибка в температуре — и мясо превратится в фарш или резину. Здесь — ни на градус мимо! Конечно, я чувствую, сколько труда скрывается за этим блюдом. Сколько неудачных попыток и испорченного первоклассного мяса легло в основу этого великолепного блюда. Но… Я слукавлю, если скажу, что мне оно не принесло удовольствия! А ещё меня удивила финишная обжарка… Ты рискнул. Раскалённая сковорода после су-вида — это игра с огнём в прямом смысле. Одна лишняя секунда — и вся твоя нежность сгорела бы. Но ты всё учёл. Ты снял его вовремя. Ты чувствовал мясо. Это не просто техника, Цареградцев. Это чутьё. Ему не учат. С ним рождаются! Ну и что я точно хочу отметить, так это огромную любовь в твоих блюдах. Господин Карлсон прав. Неважно, откуда ты пришёл. Главное то, что твоё сердце горит готовкой. Я это почувствовал. И искренне благодарен тебе за это чудо.

— Спасибо большое! — даже не верится, что о подобном заговорил сам Симонов. Видимо, мудрость смогла его догнать.

— И наша прекрасная Алисия Жагно! — объявил Энтони: — Просим!

Когда Аля взяла вилку, весь зал притих. Я прекрасно понимал, что теперь всё зависит только от неё.

Девушка-сова отрезала маленький кусочек мяса, поднесла к лицу и вдохнула аромат. Её серебристые ушки настороженно приподнялись. Она на долю секунды вопросительно посмотрела на меня, а затем положила кусочек в рот и закрыла глаза.

И вновь время превратилось в кисель… Секунды не бежали, как обычно, а крались… Прямо, как грабители, которые ночью влезли в квартиру.

Всё закончилось, когда совиные ушки снова Али дрогнули, а по лицу пробежало едва заметное удивление.

— Мясо… — начала она тихо: — Идеально обсушено перед жаркой. Я не чувствую ни капли лишней влаги. Корочка образовалась мгновенно, при очень высокой температуре, поэтому она тонкая и хрустящая, но при этом не съела нежность внутри. Чеснок в кожуре… Это был очень грамотный ход. Благодаря этому в масле нет ни намёка на горечь. Только чистый, сладковатый чесночный аромат! Мелочь. Одна маленькая деталь. Но именно из таких деталей складывается настоящий профессионал.