Час волка (ЛП) - Несбё Ю - Страница 35

— Давай начнём с жертвы, — сказал Боб, ставя чашку на стол. — Кто он?

— Коди Карлстад, пятьдесят три года, совладелец компании «АгриВорк», торгующей всем подряд — от комбайнов и тракторов до газонокосилок. Чист перед законом, столп общества, в свободное время тренирует бейсбольную команду младшего сына. Трое детей, жена занимается волонтёрством в церкви «Миндекиркен», это...

— Норвежская лютеранская мемориальная церковь, — закончил Боб за неё.

— Точно, это по твоей части. Как видишь, несмотря на явное сходство в методе...

— ...в выборе жертв нет явного сходства.

— Это ещё мягко сказано. Данте — паразит, Карлстад — столп общества.

Коди Карлстад, Коди Карлстад. Боб точно знал, что слышал это имя, но никак не мог вспомнить, где именно.

— То есть никаких подозрений в связях с бандами или наркотиками?

— Абсолютно никаких, — подтвердила Кей.

Боб провёл рукой по галстуку.

— А что насчёт оружия?

— У него в бардачке лежал пистолет, «Глок 17», запертый на ключ.

— Я имею в виду: есть ли у него какая-то связь с торговлей оружием, прямая или косвенная?

— Нет. Но и противником оружия его точно не назовёшь.

— Ну, раз у него был пистолет, это понятно.

— Да, но я имею в виду наклейку на бампере его машины.

— Да ну?

— Ты не заметил?

— Хансон меня выставил.

— Наклейка НРА. Та самая, с двумя графами, где можно поставить галочку: владелец оружия или жертва.

Боб медленно кивнул. Теперь он вспомнил, откуда ему знакомо имя Коди Карлстада.

— «Нам нужно больше оружия в руках правильных людей», — процитировал он.

— Прости?

— Это слова Коди Карлстада в интервью «Стар Трибьюн» в начале лета, — сказал Боб, быстро листая что-то в телефоне. — Он представитель лоббистского крыла НРА, они борются против ужесточения контроля над оружием. Типичный фанат лозунга «больше оружия — меньше преступности». Смотри, вот это Коди Карлстад.

Боб протянул телефон Кей, показывая снимок двух мужчин в костюмах.

— Мэр Паттерсон, — прочитала она. — Значит, Коди Карлстад водил знакомство на самом верху.

— Никакой загадки в том, что Паттерсон позирует с ним, нет, учитывая, что НРА перечисляет сорок тысяч долларов в его избирательный фонд.

— Они что, спонсировали? Но ведь Паттерсон — демократ. Я думала, НРА спонсирует только правых политиков.

— Для НРА неважно, каких взглядов политик придерживается в вопросах сельского хозяйства. Им важно лишь его отношение ко Второй поправке к Конституции. Они выставляют политикам оценки в зависимости от их лояльности к оружию, и, по данным «Стар Трибьюн», у Кевина Паттерсона там твёрдая пятёрка с плюсом.

— Значит, ты думаешь, зацепка в контроле над оружием? — спросила Кей. — Что перед нами кто-то, кто борется с оружием с помощью оружия?

— Похоже на то.

— Гомес — одинокий псих или член какой-то политической террористической группировки?

Боб пожал плечами.

— Как насчёт одинокого, вполне вменяемого политического террориста?

Кей собиралась что-то ответить, но в этот момент у неё зазвонил телефон. Она ответила на звонок и, слушая собеседника, удивленно посмотрела на Боба.

— Гомеса только что заметили на камере безопасности на Трэк-Плаза, — сказала она, убирая телефон в карман и поднимаясь со стула.

Глава 26

Скайвеи I, октябрь 2016 года

Олав Хансон тяжело дышал. Он бежал всю дорогу от места, где припарковал машину возле «Трэк-Плаза». Он старался не обращать внимания на боль в колене, пока эскалатор медленно поднимал его на второй этаж. Оказавшись наверху, он увидел в ста ярдах впереди пиццерию. Она была открытой и выходила прямо в общую зону, напоминая ресторан в аэропорту. К его уху был подключён наушник, и всю дорогу от «Саутдейла» он получал оперативные сводки из центра видеонаблюдения MPD: его уверяли, что Гомес всё ещё в ресторане. Центр видеонаблюдения получал изображения с более чем трёхсот камер, установленных внутри зданий и на улицах в центре города, и представлял собой совместное предприятие правоохранительных органов и местного бизнеса. Эта система либо радикально снизила уровень преступности, либо — как утверждали некоторые критики — просто вытеснила её в другие районы города. Чтобы снять вопросы о скрытом наблюдении, проект сделали открытым для всех: операторы сидели за стеклянной стеной, и любой желающий мог прийти, сесть рядом и видеть те же трансляции, что и полиция. Словом, у Олава были зрители. А это означало, что то, что должно произойти, должно случиться там, где его не засечёт ни одна камера. Его рубашка взмокла от пота, он чувствовал, как край кобуры натирает подмышку. План был простым, но надёжным. Провести задержание перед камерами, на глазах у свидетелей — всё строго по правилам: личный досмотр, зачитывание прав, как полагается. За одним исключением: он не собирался надевать на Гомеса наручники. Он намеренно оставил их в машине, чтобы потом заявить отделу внутренних расследований, что просто забыл их в спешке. Он поведёт Гомеса к лифтам и прикажет всем выйти из первой же подошедшей кабины. Потому что в лифтах камер не было — он проверял. Он застрелит Гомеса до того, как они спустятся в вестибюль, сотрёт свои следы, оставит отпечатки пальцев Гомеса на стволе и заявит, что тот пытался выхватить у него оружие.

Олав положил руку на рукоять пистолета под курткой, скользя взглядом по спинам людей, сидевших у стойки перед печами для пиццы. Ни на ком не было куртки с капюшоном, которую он видел на записи с парковки. Ни у кого не было тех иссиня-чёрных волос, какими он помнил шевелюру Лобо. Но если Лобо уже ушёл, почему центр видеонаблюдения не сообщил об этом? Ответ пришёл, когда его телефон завибрировал. Он ответил на звонок, услышал голос Кей Майерс и понял, что его двадцать минут истекли.

«Форд» Кей застрял в пробке. Боб, сидевший на пассажирском сиденье, заметил, что будь у неё мигалка, они были бы у «Трэк-Плаза» уже через пятнадцать минут. Это не улучшило её настроения.

— Хансон?

— Да? — раздался из динамика голос Олава Хансона.

— Я связалась с центром видеонаблюдения и сказала им передавать всю информацию только через меня. Ты где?

— У меня всё под контролем, Майерс. Я планирую взять Гомеса с минуты на минуту. Дам знать, если потребуется подкрепление.

— Повторяю: ты где? — спросила Кей.

— Майерс, я же сказал...

— Это моё дело, Хансон, и прошу тебя предоставить мне исчерпывающую информацию.

— Я первый прибыл на место преступления, Майерс, это...

— Чушь собачья! По инструкциям дело ведёт дежурный детектив, пока не поступит иных распоряжений. Хочешь пожаловаться — звони Уокеру. Так что в последний раз, пока ситуация не зашла слишком далеко: где тебя черти носят и что там происходит?

Последовала долгая пауза.

— Я в пиццерии, — наконец ответил Хансон. — Гомеса здесь больше нет. Что говорит центр видеонаблюдения о его местонахождении?

— Только то, что он ушёл из ресторана, но на скайвеях его не видели — значит, он, скорее всего, всё ещё в здании «Трэк-Плаза». Я вызвала SWAT, так что если найдёшь Гомеса, веди скрытое наблюдение, но не пытайся задержать его в одиночку. Понял?

— Но...

— Никаких «но». Дай знать, если увидишь его, и я направлю туда SWAT.

Снова пауза.

— Ладно, — буркнул Хансон.

Они завершили разговор.

— Я всё равно не понимаю, что он творит, — сказала Кей.

— Возможно, он видит в этом шанс получить своего «Сент-Клауда», — предположил Боб.

Кей пожала плечами. Боб имел в виду внештатного офицера, который застрелил безумца, бросавшегося с двумя ножами на людей в торговом центре города Сент-Клауд[31]. Тот офицер, который держал тир и всегда носил при себе оружие, даже будучи не на службе, стал местным героем и лицом рекламной кампании НРА, присудившей ему сомнительный титул «Офицер года НРА».