Час волка (ЛП) - Несбё Ю - Страница 15

— Да уж. Надеюсь, эта дыра в его брюхе жжет как в аду.

Приехал лифт, и мы вошли внутрь.

Там были медсестра и девочка в инвалидной коляске. У меня на глаза навернулись слезы, и пока мы спускались, я заметил, что высокий худощавый мужчина пристально смотрит на меня. Но потом он, должно быть, вспомнил, что плачущие люди в больнице — не такая уж редкость.

Я старался не смотреть на девочку в инвалидном кресле, но я уже заметил сходство. Она была вылитая моя Анна.

Глава 10

Гул в голове, октябрь 2016 года

Когда Боб вышел из лифта, у нового кофейного автомата стояли трое сотрудников убойного отдела: Хансон, Джо Кьос и новичок, чье имя Боб никак не мог вспомнить.

— А вот и наш волшебник, — подал голос Олав Хансон. — Всё-таки не сумел телепортироваться сюда за двадцать минут?

— Пробки, — буркнул Боб под смех Джо Кьоса. — Где этот парень?

— Ждет у твоего стола.

— Да ну? И кто его впустил?

— Я, — ответил Хансон, переглянувшись с двумя другими. В их смешках сквозило предвкушение, от которого Бобу стало не по себе.

— Дело личное, так что я подумал: лучше вам двоим разобраться с глазу на глаз.

— Понятно.

Боб расстегнул пальто, направляясь в глубь пустого отдела. Он услышал шепот и понял, что троица идет следом. Он замедлил шаг, когда сидевший за его столом человек обернулся. Даже сидя этот мужчина казался огромным. Хансон подошел к Бобу сзади.

— Говорит, ты переспал с его женой, — прошептал он.

Боб сглотнул.

— Да неужели? Выходит, он твой отец, Хэндз-Он?

— Шути сколько влезет, А-а-а-с-с, только мне кажется, ты струсил. Может, вызвать тебе команду SWAT?

Сзади донеслось приглушенное хихиканье. Боб почувствовал, как в голове снова начинает нарастать тот самый знакомый гул. Он пошел дальше, теперь чуть быстрее. Мужчина, сидевший на стуле, поднялся.

— Добрый вечер, я детектив Оз, — представился Боб. Он обошел стол и сел на свой стул. Посмотрел на мужчину снизу вверх. Скошенный подбородок, женственный рот. Шрам на щеке — это вовсе не обязательно означало, что он часто дрался. Но он был крупным. Очень, очень крупным. — Садитесь же, господин… ?

— Я постою. Меня зовут Тони Старк. — Его трясло. Голос, губы, всё тело. — Ты изнасиловал мою жену.

Боб поднял голову, встречаясь с ним взглядом.

— Изнасиловал? Господи. Ты подал заявление?

— Почти что изнасиловал. — Мужчина был так зол, что запинался на каждом слове. — Соблазнил. Уломал. Я не знаю, какую чертову уловку ты использовал, но моя жена никогда бы не сделала такого по своей воле. Ты слышишь меня, мразь? Держись от нее подальше, иначе я раздавлю тебя как… как…

Пока Тони подыскивал подходящее сравнение, Боб мельком глянул в сторону троих коллег, наблюдавших за происходящим шагах в четырех от них. Кьос тихо посмеивался, а лицо Хансона прямо-таки светилось от удовольствия при виде того, в какое незавидное положение попал Боб. Тот гул в голове, что начался еще на крыльце, так до конца и не утих. А теперь он набирал обороты с новой силой. Это был длинный день. Очень длинный.

— Вошь, — подсказал Боб Оз.

— Что?

— Думаю, слово, которое ты ищешь, — это «вошь». И, если уж на то пошло, назвать меня мерзавцем вполне справедливо. Но «свинья» подошло бы еще лучше. Потому что я свинья. И я понятия не имею, о ком ты говоришь. Фамилия Старк мне ни о чем не говорит, а на имена у меня память ужасная, так что, может, ты опишешь ее? Брюнетка? Блондинка?

Рот сердечком у Тони так и остался приоткрытым.

— Блондинка, — выдавил он.

— Ага. Грудь большая?

— Э-э, да.

К этому моменту шум в голове напоминал гул огромного вентилятора, работающего на полной скорости. Боб откинулся на спинку стула, сложил ладонь лодочкой и принялся демонстративно двигать ею вверх и вниз напротив паха, изображая дрочку.

— Продолжай, Старк, сделай милость. Расскажи подробнее.

Он услышал, как Кьос перестал хихикать, и снова глянул на троицу зрителей. Они выглядели шокированными — даже Хансон, на чьем лице уже читалось не злорадство, а одно лишь отвращение.

Боб посмотрел на Тони. Он видел, как до того доходит смысл его слов, и понял, что ему удалось увлечь этого громилу за собой в упоительное, раскрепощающее свободное падение ярости. Тони сделал шаг к Бобу.

— Я предупреждаю тебя, Тони, — сказал Боб так тихо, словно давал дружеский совет. — Ты очень нескоро увидишь своих детей. За нападение на полицейского при исполнении служебных обязанностей можно получить до трех лет.

— У нас нет детей, — ответил Тони.

— О, но твоя жена беременна, — с улыбкой произнес Боб. — Обещаю тебе. Мои маленькие живчики там… — Он указал на пах.

Когда Тони перегнулся через стол и замахнулся на него, Боб оттолкнулся ногами от пола. Колесики стула со скрипом покатились по полу. Стул врезался в соседний стол и остановился, а Тони уже надвигался на него с оскаленными зубами, готовый снова ударить правой. Боб схватил наручники с верхушки стопки бумаг так, чтобы стальной шарнир прикрыл костяшки пальцев. Он поднялся, увидел летящий кулак и пригнулся, подставив под удар лоб вместо лица; одновременно качнулся назад и резко выбросил правую руку. Из-за разницы в росте удар пришелся снизу вверх, и раздался отчетливый хруст: сталь раздробила переносицу Тони. Затем последовал второй удар тем же кулаком, на этот раз прямо в рот. Мужчина застыл на месте, покачиваясь.

— Мои зубы… — пролепетал он прежде, чем Боб ударил его снова. И еще раз. В голове у него к этому моменту бушевала настоящая буря. Кровавый туман. Кислотный дождь.

Боб всё еще продолжал махать кулаками, когда Хансон с остальными оттащили его от согнувшегося пополам тела. Боб видел, что лицо мужчины залито кровью, сочившейся, казалось, отовсюду, но это не утихомирило бурю в его голове — как раз наоборот. Теперь настала ее очередь высказаться, и она вылилась в долгую, истошную тираду:

— Если ты не способен удержать собственную жену, это твоя личная вина, гребаный ты неудачник! Жалкое, ничтожное пустое место! Пойди повесься, нечего приходить сюда и винить других! Это твоя вина. Твоя вина!

Я снова лежал в постели.

Я допустил ошибку.

Данте выжил. Я попал ему в живот, слишком низко. Как это могло случиться? Я ведь сделал поправку на то, что нахожусь выше цели. Было ли в физике или в расчетах что-то такое, в чем я ошибся? Если так, мне нужно знать наверняка. Это важно. Я обязан во всем разобраться. Иначе я снова сделаю неверный выстрел, а права на ошибку у меня нет. Ладно, спокойно, план по-прежнему в силе. Но мне нужно быть точнее.

Я закрыл глаза. Услышал детский плач. Знал, что это она — Анна.

Две ручные гранаты под кроватью. Не знаю, почему эта мысль приносила такое утешение. Наверное, из-за уверенности: если я не смогу уснуть, мне достаточно будет сжать предохранительную скобу на одной из них, выдернуть чеку и разжать пальцы — и всё закончится. В любом случае, это меня успокоило, и я почувствовал, как засыпаю. Но как раз перед тем, как окончательно провалиться в сон, вернулась другая мысль: лежа в больнице, Марко Данте находился в безопасности, прямо как тот его «мазерати». Под защитой. Вне досягаемости. Я снова почувствовал прилив адреналина, мысленно выругался и повернулся на бок. Попытался переключиться на что-то другое. Прислушался, ловя звуки плача.

Глава 11

Лиза, октябрь 2016 года

Лиза Хуммельс придерживала открытой дверь бара «У Берни», пока один студент помогал другому переступить порог.

— Уверен, что сможешь дотащить его до дома? — спросила она.

— Мы живем прямо за углом, — шмыгнул носом парень.

Когда они ушли, она закрыла дверь и заперла ее на замок.

— Почему ты не позволила мне вышвырнуть его? — спросил Эдди, второй бармен «У Берни». Они по очереди дежурили в дневную смену, когда заглядывала публика постарше и более пьющая; но по вечерам, когда подтягивались студенты, работали вдвоем.