Час волка (ЛП) - Несбё Ю - Страница 13

— Из отдела нападений кто-нибудь был?

— Нет, — ответил полицейский. — Он только-только пришел в себя после операции.

— Ладно, — сказал Боб и вошел в палату.

Тучный мужчина, лежавший на койке, перевел затуманенный лекарствами взгляд со стены на Боба.

— Марко Данте. — Боб пододвинул стул к койке и окинул взглядом аппаратуру, к которой был подключен толстяк. — Я из полиции Миннеаполиса. Хочу, чтобы ты взглянул на этот рисунок.

Боб поднес телефон к лицу Данте. Он скачал эскиз художника-криминалиста с внутреннего сайта MPD. Лицо латиноамериканского типа, широкое, с выдающимися бровями. Боб предположил, что художникам-криминалистам помогала миссис Уайт.

— Мне вот интересно, что этот парень, Томас Гомес, имеет против тебя?

Взгляд Данте скользнул по экрану телефона и снова уперся в стену.

— Понятия не имею, кто это. И кто вы такой — тоже.

Голос звучал хрипло и тяжело, с итальянским акцентом точь-в-точь как в «Клане Сопрано».

Боб не заметил на лице Данте никаких признаков узнавания при виде рисунка. Может, портрет получился непохожим. Или тот умелый лжец. А может, Данте и Гомес никогда не встречались.

— Я человек, который спас тебе жизнь, — сказал Боб.

Данте посмотрел на него, наморщив лоб.

— Искусственное дыхание «рот в рот», — сказал Боб.

Данте скривился.

— Ты врешь.

— Вовсе нет. Тебя вырвало собственным завтраком. Какая-то паста, верно?

Данте моргнул.

Боб пододвинул стул поближе. Кто-нибудь из отдела нападений мог нагрянуть в любую секунду.

— Я думаю, за тобой охотится банда, Данте. Ты в последнее время ни с кем из них не ссорился?

— Ничего не знаю ни про какие банды.

— Да неужели? И не поставлял оружие банде X-11?

— Понятия не имею, что за «X-…»

— Можешь не продолжать, Данте. Мы знаем, что ты снабжаешь их дешевыми стволами в обмен на разрешение сбывать свой товар на их территории. — Боб звонил в оружейный отдел MPD, где имя Марко Данте знали, но не могли ни подтвердить, ни опровергнуть его связи с X-11.

— Я вообще не понимаю, о чем вы говорите, — сказал Данте и громко зевнул. — У меня автомастерская в Джордане. А Джордан — это территория не X-11, а «Черных волков». Вы что, не знаете карту банд, детектив?

— Насколько я знаю, X-11 орудует везде, где ей вздумается. Кстати об оружии, узнаешь это?

Боб снова протянул телефон, на этот раз показывая снимок, сделанный в квартире Гомеса.

— Нет.

— Забавно, потому что, по данным оружейного отдела, это кейс от М24. Я не силен в пушках, но даже я знаю, что это классическая снайперская винтовка. Один из моих коллег проверил реестр огнестрельного оружия, и там указано, что ты недавно приобрел такую.

— Ну, так там, наверное, указано и то, что я заявил о ее краже.

— Да. И возможно, тебе стоит бережнее относиться к сохранности своего арсенала. Только за последние двенадцать месяцев ты шесть раз заявлял о краже оружия. В общей сложности — двенадцать винтовок и шестнадцать револьверов.

Тонкая улыбка проступила между аккуратными черными полосками усов и бородки на лице торговца оружием.

— Ну а что я могу сказать? Я живу в очень криминальном районе. И пока MPD отказывается его патрулировать, кражи со взломом, полагаю, так и будут продолжаться.

Боб медленно кивнул.

— Да, пожалуй, будут.

В коридоре послышались голоса. Пора было уходить.

— Ну, спасибо за помощь, Данте.

— Не за что… Как, вы говорите, вас зовут?

— Поправляйся скорее, — сказал Боб Оз. Он толкнул дверь и вышел в коридор.

— Эй, Боб! — Это был Роубл Исак. Боб помнил Исака еще со времен, когда тот был новичком в убойном отделе. Роубл приехал из Могадишо в тринадцатилетнем возрасте вместе с семьей, которая свято чтила сомалийские традиции. Его отец красил бороду в оранжевый цвет, а мать работала в лавке хны в сомалийском торговом центре на углу 29-й улицы и Пиллсбери. Роубл принадлежал к числу тех молодых и амбициозных иммигрантов, столь наивно веривших в посулы страны равных возможностей для всех и столь неутомимых в стремлении к лучшей доле для себя и своих семей. И он вполне заслуженно получил должность детектива в отделе нападений после двух лет службы в убойном.

— Привет, Роубл.

— Что ты здесь делаешь, Боб?

— Дело об убийстве. У нас есть ствол, который мы можем связать с Данте. А ты здесь, надо полагать, по поводу нападения?

— Да. — Роубл кивнул своему напарнику, парню, который густо покраснел при знакомстве и чье имя Боб забыл уже на следующем вдохе.

— Это Боб Оз, человек, который научил меня всему, чего я не знал о детективной работе, — представил его Роубл молодому напарнику, пытавшемуся изобразить интерес. — Живая легенда.

— По-моему, ты учился быстрее, чем я успевал тебя учить. — Боб посмотрел на часы.

— Как поживает Элис?

Лицо Боба застыло в улыбке.

— С ней всё хорошо.

Роубл никак не отреагировал на этот ответ.

— Столько времени прошло. Кажется, в последний раз мы виделись на том барбекю с убойным отделом у тебя на заднем дворе?

— Вполне возможно, — сказал Боб, пытаясь всем своим видом показать, что у него совершенно нет времени на местный обычай, известный как миннесотское долгое прощание[20].

— Ёлки-палки, сколько же мы тогда свиных отбивных нажарили! — рассмеялся Роубл. — Мы с Хани тогда еще свой собственный гриль притащили, помнишь?

— Помню. Слушай, мне пора бежать. Передавай привет Хани.

— Обязательно. Кстати, она снова беременна.

— Ого, поздравляю, молодцы! Увидимся.

— Увидимся.

Но Боб остался стоять на месте.

— Что-то не так? — спросил Роубл.

— Слушай, я тут вспомнил: Хани ведь и тогда была беременна. Вы ушли пораньше и оставили у меня свой гриль. Я убрал его в подвал.

— Ой, прости, я и забыл совсем. Хочешь, я заеду и заберу?

— Нет-нет, я сам его привезу. Завтра.

Боб заметил удивленный взгляд Роубла.

— Спасибо, Боб, но в этом нет необходимости.

— Я настаиваю.

Роубл нахмурился.

— Да это был какой-то копеечный гриль. У нас теперь газовый.

— Мало ли когда может пригодиться второй, — широко улыбнулся Боб, помахал рукой и поспешил по коридору.

Глава 9

Плач, октябрь 2016 года

Я находился высоко, у меня была перспектива. Но на этот раз без оружия — на этот раз я был просто наблюдателем.

Я лежал в постели и смотрел телевизор. Переключался между новостными выпусками на каналах KSTP, WCCO и KARE и лентой в телефоне. Я не мог понять. Я еще понимал, почему убийство торговца оружием в Джордане освещали бы скромнее, чем гибель какого-нибудь богатого белого в Деллвуде, но не понимал, почему о нем вообще не упомянули. В конце концов, Миннеаполис — не Чикаго, где каждый день происходит по два-три убийства. Я закрыл глаза. Они ломили оттого, что я слишком долго пялился в экран. Уши устали от бесконечного гогота и агрессивных звуковых эффектов, которыми реклама привлекает к себе внимание. Всё, чего мне хотелось, — это покоя. Отдыха. Где-то я услышал плач ребенка. Я знал, что детей здесь нет. Знаю: это она.

И вот сюжет вышел. Короткое сообщение на KARE. И я понял, почему оно не попало в главные новости. Ведущий сообщил об утренней стрельбе в Джордане, в ходе которой пострадавший получил ранение в живот возле своего дома. Тяжело ранен. Не убит. Раненый при стрельбе — обычное дело для Миннеаполиса, такое редко удостаивается упоминания в новостях. Кадры, иллюстрировавшие эти десять секунд сюжета, были сняты даже не у высоток, а где-то в другой части Джордана в пасмурный день; единственной связью с местом событий была желтая полицейская лента — архивные кадры из какого-то старого репортажа.

Тяжело ранен.

Не мертв.

Пока еще нет.

Боб припарковался поодаль от дома на тихой улочке в Купере. Пошел знакомой дорогой, которой ходил уже столько раз. Мимо череды небольших домов на склоне, со ступеньками, ведущими к крыльцу и входным дверям. Маленькие, но очаровательные дома среднего класса. Купер считался недорогим районом, но покупка этого отдельного дома из трех комнат и кухни всё равно казалась смелым решением тогда, когда они с Элис только приобрели его — он со своим скромным доходом полицейского, а она — молодым психологом, только начинавшим частную практику. Но им действительно нужно было больше места. И они хотели жить поближе к центру, а не в блеклых сонных пригородах. Возможно, Купер был не самым шикарным районом, но безопасным и со своим характером. И со своими колоритными персонажами — вроде Джесси Вентуры[21], бывшего профессионального рестлера, ставшего губернатором, который вырос в этих краях. Немногие знали, что район назван в честь Джеймса Фенимора Купера, автора множества захватывающих историй об индейцах. Боб натыкался на них на книжных полках у дедушки с бабушкой, и хотя к индейцам там относились с явным сочувствием, книги всё равно отражали взгляды той эпохи на коренных американцев. Возможно, именно поэтому либеральная публика Купера предпочитала не распространяться о происхождении названия района. Как бы то ни было, в Купере можно было жить, здесь свободно дышалось, и здесь можно было растить детей. А с момента их покупки цены на жилье в этом районе выросли как минимум вдвое.