Проклятый Врач. Том II (СИ) - Бурдин Дмитрий - Страница 7

— Вижу… Чёрт, действительно там!

— Отлично. Фиксируй. Теперь нижняя челюсть. Два осколка. Нужно соединить их титановой пластиной, иначе он не сможет жевать даже икру.

Операция закипела. Я дирижировал этим хаосом, чувствуя себя Богом на инвалидной коляске. Мой мозг работал с такой скоростью, что я едва успевал отдавать приказания. Лиза стояла рядом, подавая инструменты и вытирая пот со лба. Её прикосновения были быстрыми, профессиональными, но иногда её пальцы задерживались на моей коже чуть дольше, чем требовалось. И это чертовски помогало держаться в реальности.

— Пластина, — скомандовал я. — Несите набор для остеосинтеза. Титановые микропластины.

Операционная сестра, молодая девчонка с испуганными глазами, открыла стерильный лоток. Металлические, матово‑серые пластины блеснули под светом операционной лампы.

— Давайте, — кивнул Игорь Васильевич, протягивая руку.

И в этот момент система взвыла.

Не тихий писк, не деликатное уведомление. Пронзительный, режущий слух сигнал тревоги, который отдался в моих висках пулемётной очередью. Интерфейс перед глазами вспыхнул красным.

ВНИМАНИЕ!

ОБНАРУЖЕН АНОМАЛЬНЫЙ МАТЕРИАЛ

УГРОЗА КОНТАМИНАЦИИ: 98%

КЛАСС: НЕИЗВЕСТЕН

НЕМЕДЛЕННО ПРЕКРАТИТЕ КОНТАКТ!

Я смотрел на лоток. Сквозь интерфейс системы я видел то, чего не видели другие. Титановые пластины не были серыми. Они светились. Густым, маслянистым, чёрным светом, который пульсировал, словно живое сердце. Это был не металл. Это была тьма, спрессованная в форму хирургического инструмента. Кто‑то продал нам проклятие под видом титана. Кто‑то вшил бы его в лицо самого известного человека в стране.

— СТОП! — заорал я.

Мой голос ударил по операционной, как выстрел. Игорь Васильевич вздрогнул, его пинцеты уже сомкнулись на одной из пластин.

— Что случилось, Саша? — Лиза подалась вперёд, её пальцы сжали мои плечи до боли.

— Не трогай! — Я попытался встать с коляски, но мои мёртвые ноги не дали мне шанса. Правая рука судорожно потянулась к инструментальному столику. — Брось это, Игорь!

Но было поздно. Пальцы хирурга уже сомкнулись на чёрном металле. И металл ответил. Тьма, скрывавшаяся под титановой оболочкой, рванулась навстречу живой плоти, как голодная пиранья.

— Нет! — Я вскинул левую руку.

Инстинкт. Или приказ системы. Я не думал. Я просто действовал. Моя чёрная, каменная рука, скрывавшая внутри осколок «Слива», метнулась вперёд, перехватывая контроль. Система мигнула:

ПЕРЕХВАТ УПРАВЛЕНИЯ

ИСПОЛЬЗОВАНИЕ АНОМАЛЬНОГО РЕЗЕРВА: 2%

СИНХРОНИЗАЦИЯ С ИНОРОДНЫМ МАТЕРИАЛОМ…

Мои пальцы — холодные, как лёд, и твёрдые, как сталь, — сомкнулись на запястье Игоря Васильевича прямо поверх его перчатки. Разряд. Тихий, почти незаметный всплеск фиолетовой энергии пробил ткань и ударил в металлический пинцет.

Игорь вскрикнул, одёргивая руку, и пинцет с пластиной отлетел в сторону, звякнув о кафельный пол.

— Какого хрена, Ким⁈ — заорал хирург, потирая запястье. — Ты мне руку сломал!

— Смотри, — прохрипел я, указывая на упавшую пластину.

Все взгляды обратились к полу. Пластина, которая секунду назад была гладкой и матовой, теперь дымилась. Титановая оболочка треснула, словно яичная скорлупа, и из неё полезло наружу нечто чёрное, вязкое, пульсирующее. Оно шевелилось. Оно дышало.

Лиза ахнула, отступая на шаг. Операционная сестра завизжала, опрокидывая лоток с инструментами. Остальные пластины посыпались на пол, и каждая из них трескалась, выпуская наружу чёрную, маслянистую субстанцию.

— Это не титан, — тихо сказал я, глядя, как чернота расползается по кафелю, словно разлившаяся нефть. — Это проклятие. Кто‑то продаёт нам проклятия как импланты для элиты.

Система перед моими глазами выдала последнюю строку:

АНАЛИЗ МАТЕРИАЛА ЗАВЕРШЁН

ОБЪЕКТ ПРОИЗВЕДЁН ИЗ ПЕРЕРАБОТАННЫХ НОСИТЕЛЕЙ НИЗШЕГО КЛАССА

БИЗНЕС НА ПРОКЛЯТИЯХ

Кто‑то делал деньги на чужих жизнях. Кто‑то превращал людей в расходный материал для VIP‑пациентов. И я только что сорвал им сделку. В операционной стояла мёртвая тишина, нарушаемая лишь шипением чёрной жижи на полу. Я переглянулся с Лизой. В её глазах плескался ужас. И понимание.

Мы только что вступили в игру, ставки в которой были выше, чем моя парализованная задница. И я был единственным, кто видел крупицы правды на этом прогнившем столе.

Глава 4

Черный рынок совершенства

Чёрная жижа на полу шипела, пуская пузыри, словно яичница на сковородке, и пахла примерно так же — жжёным белком и чем‑то сладковатым, тошнотворным. В операционной стояла звенящая тишина. Только аппараты ИВЛ мерно вдыхали‑выдыхали за Богданова, который, к счастью, пребывал в счастливом неведении, отдыхая под наркозом.

Игорь Васильевич таращился на свою перчатку, на которой дымился прожжённый участок, потом на меня. В его глазах плескалось всё что угодно — от желания вызвать психбригаду до искреннего, животного ужаса.

— Это… это не титан? — выдавил он наконец голосом человека, только что понявшего, что его любимый «Роллс‑Ройс» на самом деле хитро замаскированная выгребная яма.

— Нет, Игорь. Это не титан, — я откинулся на спинку коляски, чувствуя, как рубашка прилипла к спине от пота. Левая рука ныла, отдавая тупой болью в плечо. Два процента резерва. Я только что сжёг часть своей аномальной батарейки, чтобы выбить из пальцев коллеги кусок ходячего проклятия. И ведь это того стоило. — Это биологическое оружие. Или косметологическое. Зависит от того, как на это посмотреть.

Лиза молча подошла к полу. Движения — резкие, выверенные. Схватила тяжёлый металлический совок и контейнер для биологически опасных отходов. Начала соскребать чёрную, дрожащую субстанцию с кафеля. Моя железная Лиза. Пока другие стоят с открытыми ртами, она пашет.

— Не трогай руками! — рявкнул я.

— Я не идиот, Саша, — огрызнулась она, не оборачиваясь. Совок со скрежетом ездил по плитке. Чёрная масса сопротивлялась, тянулась за инструментом нитями, как сыр моцарелла, но в итоге сдалась и шлёпнулась в пластиковый контейнер. Лиза захлопнула крышку, защёлкнула замки. Контейнер тут же издал глухой, недовольный стон. Или мне показалось? Нет, не показалось. Эта дрянь была живой.

— Конфискуем, — коротко бросил я, кивнув на коробку. — Игорёк, тащи сюда наш свинцовый сейф. Тот, что на тележке стоит.

Игорь Васильевич, всё ещё пребывая в прострации, послушно подкатил к нам тяжёлый контейнер, в котором вчера Морозов притащил осколок. Крышка всё ещё была деформирована, металл оплывшим, но для новых жильцов места хватит. Лиза водрузила пластиковую коробку внутрь и с силой захлопнула свинцовую дверцу. Тяжёлый лязг прозвучал как приговор.

Примечательно, что после этого в операционной словно стало легче дышать. Давящая, почти осязаемая аура чужого безумия, которая заползала в мозг через затылок, отступила. Я выдохнул.

— Ладно, — я посмотрел на стол, где всё ещё лежал вскрытый, будто его разобрали на запчасти, Вадим Богданов. — У нас ещё пациент. Которому очень нужно лицо. И если мы сейчас же его не соберём, нас всех соберут. По частям.

— Из чего собирать, Саша? — Игорь вытер пот со лба окровавленной перчаткой, оставив на виске багровый след. Выглядел он сейчас как пропагандист каннибализма. — Пластины заражены. У нас нет титановых комплектов. Завоз только в четверг.

— К чёрту титан, — отрезал я. — У нас есть биокерамика. Швейцарский набор «Альпийский гладкий». Знаете, такие беленькие, красивые, стоимостью как крыло от самолёта?

— Саша, это же… — начал Игорь, но я перебил.

— Это деньги. Да, я знаю. Но Дмитрий Борисович только что просил меня спасти его задницу. Так вот, спасение задницы начальника стоит ровно один набор элитной биокерамики. Лиза, неси из десятого шкафа. И поторопись, пока наш красавчик не истёк кровью.