Идеальная пара - Томас Шерри - Страница 92

Добрая половина женщин покраснели. Три четверти мужчин прочистили горло. Через минуту толпа гостей начала редеть, и гостиная опустела с рекордной скоростью.

Камден стрелой взлетел по лестнице, ворвался в свои покои и распахнул дверь спальни. Джиджи лежала на его кровати, подпирая щеки ладонями и листая «Уолл-стрит джорнал» – абсолютно голая. М-м-м, что за зрелище! Божественные ноги, роскошные бедра, пышная грудь, тугой округлостью выпиравшая из-под руки, и рассыпавшиеся по спине чудесные волосы! Дрожа от возбуждения, маркиз бросился к жене.

Джиджи склонила голову к плечу и с улыбкой сказала:

– Здравствуй, Камден.

Глядя на нее в восторге, он пробормотал:

– Но, Джиджи… Каким ветром тебя занесло в Нью-Йорк?

– Неужели не понимаешь? Сейчас самое время для капиталовложений. И вообще…

– Долго же ты собиралась! – прорычал он. – Я уже подумывал, о том, чтобы выкрасть Креза.

Джиджи провела по зубам кончиком языка.

– Но я ведь стою того, чтобы меня подождать?

Она еще спрашивает! Да у него ноги подкашиваются!

– Ты крайне бесцеремонно обошлась с моими гостями. Боюсь, ты окончательно погубила мою замечательную репутацию.

– Вот как? Мне ужасно жаль. Но я стану хорошей женой – только дай немного поупражняться… – Она перекатилась на спину и провела мизинцем по нижней губе. – Может, наконец-то ляжешь? Ты ведь хотел ребенка, не так ли?

В следующее мгновение Камден оказался на кровати, рядом с женой. Прошло еще несколько секунд – и он, срывая с себя одежду, вошел в нее. Казалось, от нее исходили адский жар и одновременно райская нежность; прижавшись к нему всем телом, она обвивала его ногами, она сводила с ума своими чувственными вздохами и стонами. Несколько минут спустя он содрогнулся, взмывая к вершинам блаженства и неуклонно приближаясь к тому, чтобы стать отцом.

– Теперь ты, наверное, отчитаешь меня за опоздание? – через некоторое время сказала Джиджи, все еще с трудом переводя дух.

– Не только. Еще за крайнее неуважение к великолепному и красивейшему убранству парадных комнат моего дома.

– Вообще-то он и мне поп ранились. Обстановка не отвечает моему вульгарному вкусу. А вот хозяйская половина дома, где разместилась коллекция картин импрессионистов, напротив, была выдержана в изысканном стиле. Я просто гадала: что бы такое сказать, чтобы сразу продемонстрировать свою английскую эксцентричность?

– Уж в этом ты преуспела. Об этом вечере будут рассказывать не один год – особенно если через девять месяцев на свет появится младенец.

Джиджи усмехнулась.

– Думаешь, ты такой плодовитый?

– Я не думаю – я знаю. – Он поцеловал ее в ухо. – Будем надеяться, во второй раз все сложится удачно.

Джиджи не сразу поняла смысл его слов. А когда поняла, то медленно села в постели. Он осторожно намекал на ее первую беременность, которая закончилась выкидышем. Но она ни с кем о ней не говорила – даже с матерью. Она скрывала это несчастье, как и свою горячую любовь, в самых надежных тайниках сердца.

– Значит, ты узнал? – прошептала она.

– Только несколько лет спустя. В тот день я напился до беспамятства. И кажется, разнес в щепки все свои модели кораблей. – Камден вздохнул, пропуская между пальцев прядь ее волос. – А может, я сделал это от ревности, потому что твоя мать приплела к выкидышу имя лорда Ренуэрта.

Джиджи снова откинулась на спину.

– Выходит, ты ревновал? Но ведь это я каждый раз заставала тебя с новой любовницей!

– Что касается Копенгагена, то тут я признаю свою вину. Но в Париже я ни с кем не спал.

Джиджи куда больше интересовало, какие отношения у него с бывшей мисс фон Швеппенбург. Но его поразительное заявление насчет Парижа мигом заставило ее обратиться в слух.

– Но тогда что за женщина приходила к тебе по ночам?

– Начинающая актриса оперного театра. Я заплатил ей, чтобы она стучалась в дверь и несколько часов сидела у меня в квартире. Хотел, чтобы ты предположила самое худшее и страдала так же, как страдал я. Но ни ту девицу, ни других я пальцем не тронул. Не знаю, важно это или нет, но я хранил тебе верность – пока не узнал, что ты завела любовника.

Выходит, после их расставания он два с лишним года был целомудрен, как Иосиф!

– С какой стати ты хранил мне верность? – изумилась она.

– Времени не было. Я перебрался в Америку и за несколько недель набрал таких астрономических займов, что не мог ни есть, ни спать – боялся обанкротиться. Я вставал в пять утра и ложился в час ночи. – Камден поморщился при воспоминании об этом, но тут же улыбнулся. – С другой стороны, я не испытывал особого желания. Мне нужна была только ты. Я мечтал, как в один прекрасный день гордой походкой вернусь в твою жизнь – в два раза богаче тебя, если такое вообще возможно. Я представлял себе эффектные встречи, переходящие в порочные игры, и столько раз давал волю рукам под эти фантазии, что, наверное, сильно снизил свою плодовитость.

Джиджи прекрасно поняла, о чем он говорил. Именно этому пытались помешать «мускулистые христиане»,[8] почти повсеместно вводя спортивный режим, из-за которого у английских мужчин и мальчиков не оставалось сил ни на что, кроме мертвого сна. Правда, Джиджи никогда не слышала, чтобы об этом говорили вслух. Ома сама считала это занятие грязным и непристойным, но Камден упомянул о нем так, словцо на свете не было ничего более естественного, и перед глазами у нее тотчас же заплясали сладострастные картинки.

Джиджи усмехнулась. Не будь она и так в чем мать родила, сорвала бы с себя всю одежду и набросилась бы на мужа.

– Расскажи о какой-нибудь из тех фантазий, – попросила она.

Тремейн смерил ее взглядом.

– Хорошо. Если пообещаешь, что поможешь ее осуществить.

Она энергично закивала:

– Да-да, конечно, Я же дала себе слово, что стану самой примерной женой на свете…

Коварно улыбнувшись, Камден привлек жену к себе.

– Вот и замечательно, дорогая.

В перерывах между воплощением причудливых, а по временам и совершенно невообразимых фантазий Камдена супруги говорили о будущем – о детях и о планах, которые им не терпелось осуществить. На Рождество они поедут к его отцу в Баварию. Весной она покажет ему бесподобные пейзажи западной части Англии и Уэльса. А летом, если у нее еще не вырастет огромный живот, они переплывут на «Метрессе» Эгейское и Адриатическое моря.