Идеальная пара - Томас Шерри - Страница 59

Она была довольна. Нет, не просто довольна. Счастлива!

В янтарном сиянии парковых огней казалось, что она – это не она, а персонаж норвежской сказки – необузданное и чувственное дитя природы. Из толпы на нее глазели мужчины – глазели, округлив глаза и приоткрыв рты.

Камден же смотрел на жену как завороженный. О чем он думал? Он не знал. Почему-то в глубине души он ожидал – нет, скорее надеялся – увидеть осунувшуюся страдалицу, скрывающую свою боль под маской безразличия Надеялся, что она до сих пор томится по нему, до сих пор любит его. Но все говорило об обратном.

Этой женщине он был не нужен.

Тремейн развернулся и побрел прочь – рассудок снова взял верх. Он постарался забыть, что пожирал Джиджи глазами, точно голодная дворняжка, которая заглядывает в гастрономическую лавку, положив лапы на подоконник. Он сполна возместил миссис Аллен недостаток внимания и любезности.

А потом судьба свела их на канале.

Миссис Аллен была необычайно мила в своем кремово-персиковом платье от Уорта. Но открывавшийся за ее спиной вид все же затмевал ее прелести. Вдоль канала протянулись дома, выкрашенные в жизнерадостные оттенки, столь любимые английскими модницами, – розовые, лимонные, сизые, лазурные, медные и кирпичные. Солнце подходило к зениту, и вода сверкала и переливалась, разбегаясь серебристыми барашками из-под бороздивших фарватеры прогулочных судов.

– Бог мой! – воскликнула миссис Аллен, повиснув у него на локте. – Ты только посмотри!

Камден, изучавший в витрине модели кораблей, повернулся и посмотрел в другую сторону.

– Вот то открытое окно на втором этаже. Видишь там мужчину и женщину? – хихикнула миссис Аллен.

Он осмотрел окна домов на противоположном берегу – и вдруг почувствовал на себе чей-то пристальный взгляд.

Джиджи!

Она сидела на носу прогулочного парусника в нескольких метрах от него, сидела под белым кружевным зонтиком – ни дать ни взять прилежная туристка, решившая во что бы то ни стало вобрать в память всю красоту и очарование Копенгагена. Джиджи внимательно и в то же время с тревогой вглядывалась в его лицо – словно никак не могла вспомнить, кто он такой. Словно не желала вспоминать.

Внешне он изменился: отрастил волосы и года два назад обзавелся щегольской бородой.

Их взгляды встретились, и Джиджи вскочила с кресла. Зонтик выпал из ее руки и со звонким стуком упал на палубу. Она не отводила от мужа взгляда, в лице ее не было ни кровинки, а в глазах читалась мука. Такой Камден никогда не видел жену – даже в тот день, когда бросил ее. Казалось, она была потрясена, ошеломлена, была в отчаянии…

Парусник медленно проплыл мимо, и тогда Джиджи, подобрав, юбки, побежала вдоль поручня, по-прежнему не сводя с мужа глаз. Внезапно зацепившись ногой за канат, она со всего маху упала на палубу. Сердце маркиза сжалось от страха, но Джиджи, ни на что не обращая внимания, поднялась на ноги и снова побежала, пока не очутилась на корме – больше она не могла приблизиться к нему ни на шаг.

К несчастью, именно в этот момент миссис Аллен взяла его под руку и потерлась щекой о его плечо – словно кошечка, которой почесали за ухом.

– Умираю от голода, – проворковала миссис Аллен. – Ты не отведешь меня в ресторан, где подают холодные закуски?

– Да, конечно, – пробормотал он машинально.

Джиджи замерла у поручня. Потом вдруг вздрогнула, и на ее лице отразилась такая усталость, словно она простояла на этом самом месте все то время, что они не виделись.

«Она по-прежнему меня любит», – промелькнуло у Камдена, и от этой мысли его бросило в жар, а голова пошла кругом.

Внезапно он забыл, как, собственно, она перед ним провинилась. Камден понимал – и понимал с предельной ясностью – только одно: за последние пять лет мир не знал другого такого дурака, как он, – ведь он отказался от того, что являлось пределом его желаний.

Просидев весь ленч точно во сне, он отправил миссис Аллен в отель, где она собиралась вздремнуть часок перед обедом, и отклонил ее предложение зайти в гости с такой поспешностью, словно у нее проявились симптомы бубонной чумы. Потом он помчался к цирюльнику, от цирюльника – к ювелиру, а от ювелира – обратно в дом Клаудии за своим лучшим костюмом.

Камден вошел в отель жены со свежевыбритым подбородком и букетом гортензий, купленным у престарелого цветочника. Он чувствовал себя идиотом и нервничал, как свинья, живущая по соседству е мясником. Ему пришлось дважды прочистить горло, прежде чем он сумел задать портье свой вопрос:

– Скажите, леди… леди Тремейн у себя?

– Нет, сэр, – ответил портье. – К сожалению, леди Тремейн только что уехала.

– Ясно. И когда она обещала вернуться? – Он решил, что будет ждать ее здесь и никуда без нее не уйдет.

– Мне очень жаль, сэр, – ответил портье, – но леди Тремейн уехала и больше не вернется. Она освободила номер и отправилась в порт. По-моему, она хотела успеть на «Маргарет». Это судно отплывает в два часа.

Камден взглянул на часы. Было пять минут третьего.

Стремительно выскочив из отеля, он остановил первый попавшийся экипаж и пообещал вознице все содержимое своего кошелька, если кеб успеет в порт до отплытия «Маргарет». Но когда они прибыли на место, от «Маргарет» остались только три столбика дыма вдалеке.

Все равно заплатив вознице двойную плату, Тремейн уставился на море. Невероятно! Не может быть, чтобы все его надежды на воссоединение умерли. Или действительно умерли?

Впервые в жизни он чувствовал растерянность и младенческую беспомощность. Наверное, он мог бы отправиться за ней в Англию. Но в Англии их снова придавит груз злосчастного прошлого, и они не смогут действовать по велению сердца. Не смогут прощать.

Видимо, сама судьба противилась их примирению.

В конце концов, хотя на это ушло много часов, Камден убедил себя в том, что за него похлопотал его ангел-хранитель. Представить только: что, если бы она не уехала? Что, если бы он и в самом деле отбросил всякое благоразумие и вернулся к ней – к женщине, которой больше никогда не сможет доверять?

Нет, сказал он себе, такое невозможно представить. Правда, невозможно. Все-таки он разумный человек. Его пальцы сомкнулись вокруг бархатной коробочки, где лежало бриллиантовое ожерелье с рубинами – сверкающее искушение, как и Джиджи. Вот и отличный прощальный подарок для миссис Аллен.